— Ира, у вас там крышу сносит или как? Музыка орет так, что у меня стекла в серванте дрожат!
Голос соседки тети Нины звенел от возмущения. Я резко села на кровати, рука инстинктивно сжала телефон. Сердце колотилось в горле. Какая музыка? Какая дача? Мы с мужем спали в своей городской квартире. Мой домик за городом стоял закрытым уже месяц.
— Тетя Нина, вы о чем? Там нет никого, — хрипло ответила я. Внутри начало закипать знакомое, тяжелое чувство гнева.
— Как это нет? Машины чужие стоят у забора. Девицы какие-то визжат на весь поселок, мангал полыхает прямо возле деревянной беседки! Твой благоверный пустил кого-то, что ли? Иди разбирайся, пока они вам дом не спалили!
Я сбросила вызов. Повернула голову. Мой муж Денис мирно посапывал рядом. Он уютно укутался в одеяло и отвернулся к стене. Этот человек снова перешел черту. Опять его драгоценная младшая сестренка Вика. Опять вранье за моей спиной.
Я толкнула мужа в плечо. Сильно, не жалея сил.
— Вставай. Быстро.
Денис недовольно замычал. Он попытался натянуть одеяло на голову.
— Ир, ну суббота же. Дай поспать человеку. Время только восемь утра.
— Кто сейчас гуляет на моей даче? — процедила я. Я старалась говорить тихо, чтобы не сорваться на крик.
Муж резко открыл глаза. Сон с него как рукой сняло. Взгляд забегал по комнате, руки нервно поправили подушку. Он явно не ожидал такого пробуждения.
— Какая дача? Никого там нет. Тебе дурной сон приснился? Спи давай.
— Мне позвонила соседка. Там толпа людей. Орет музыка, горит мангал. Я спрашиваю в последний раз: кому ты отдал ключи от моего дома?
Денис сел на кровати. Он тяжело вздохнул. В его голосе появились те самые снисходительные нотки, от которых меня всегда трясло.
— Ну чего ты заводишься с утра пораньше? Вика попросила ключи на пару дней. У девочки день рождения. Она хотела с друзьями на природе посидеть, мясо пожарить.
— В моем доме? Без моего разрешения? — я не верила своим ушам.
— А что такого? — Денис повысил голос. Он решил пойти в наступление. — Мы же семья! Жалко, что ли? Моя сестра имеет право отдыхать, где хочет! Убудет от тебя, если молодежь шашлыки пожарит? Мы же муж и жена, у нас все общее.
Я смотрела на него в упор. Дом достался мне от бабушки. Я вложила в него всю душу. Я сама делала там ремонт, покупала каждую занавеску и каждую чашку. Все это время Денис лежал на диване и рассказывал, как сильно он устает в офисе. И теперь там топчутся чужие, пьяные люди.
— Твоя сестра даже кружку за собой помыть не может, когда в гости приходит, — тихо сказала я. — А теперь она там с толпой дружков.
— Да уберут они все! Не делай из мухи слона.
— Общее, значит? — я усмехнулась. — Хорошо.
Я развернулась и пошла в коридор. Подошла к тумбочке у зеркала. Там лежали ключи от нашей машины. Машину мы купили в кредит. Кредит был полностью оформлен на меня, и платила его я. Но ездил на машине в основном муж. Я сгребла ключи в карман своего халата.
Денис вышел следом. Он лениво потирал лицо руками.
— Ладно, Ир, не дуйся. Я ей позвоню попозже. Скажу, чтобы музыку убавили. Мне к десяти надо заехать в офис, бумаги забрать для встречи с клиентом. Ключи от тачки где?
— У меня, — спокойно ответила я. Я прошла на кухню и налила себе стакан воды.
— В смысле у тебя? Дай сюда. Я опаздываю.
— Ты никуда не поедешь, Денис. Ключи ты получишь только тогда, когда выгонишь свою сестру с моей дачи. И когда вылижешь там все до идеального блеска.
Муж побагровел. Он шагнул ко мне.
— Ты что творишь? Мне на встречу надо! Это важный клиент!
— А мне нужна моя дача. Чистая. Без твоей наглой родни. Выбирай, что тебе важнее.
Денис бросился к тумбочке. Он начал рыться в ящиках. Скидывал на пол квитанции, расчески, обувные ложки. Потом стал жадно шарить по карманам моей куртки на вешалке.
— Отдай ключи по-хорошему! Это и моя машина тоже! Я за бензин плачу!
— Документы на нее лежат в сейфе. Могу прямо сейчас показать, чья там фамилия. Как и в документах на землю.
Он замер. До него наконец дошло, что я совершенно не шучу. Муж заметался по коридору и схватил свой телефон.
— Вика! — заорал он в трубку. Его голос срывался на визг. — Вы что там устроили? Мне из-за вас жена мозг выносит! Давай, быстро сворачивайтесь!
Из динамика донесся пьяный, тягучий женский смех.
— Денечка, ну ты чего шумишь? Мы только спать легли. Пусть твоя жена успокоится и придет в себя. Мы до завтра тут будем. У нас еще ведро мяса осталось.
Денис растерянно посмотрел на меня. В его глазах читалась полная беспомощность. Он всю жизнь боялся обидеть свою избалованную сестренку.
Я подошла вплотную. Молча вырвала у него из рук телефон.
— Слушай меня внимательно, Виктория, — мой голос звенел от напряжения, но я говорила ровно и четко. — Дача принадлежит лично мне. Через два часа тебя и твоих дружков там быть не должно. Иначе я еду на дачу с полицией.
— Да ты не имеешь права! — нагло крикнула в трубке золовка. — Брат разрешил!
— Твой брат не хозяин этого дома. За незаконное проникновение со взломом вас заберут в отделение. А соседи с огромной радостью дадут показания. Они подтвердят, что вы шумели всю ночь. Время пошло. У вас два часа. И чтобы полы там блестели.
Я сбросила вызов. Положила телефон на кухонный стол.
Денис стоял с открытым ртом. Он тяжело дышал.
— Ты что наделала? — прошептал он. — Ты опозорила меня перед родной сестрой. Как я ей теперь в глаза смотреть буду?
— Ты сам себя опозорил. Ты решил за моей спиной распоряжаться моим имуществом, — отрезала я. — А теперь вызывай машину и поезжай на дачу. Проверяй, как они там убирают за собой грязь.
Следующие два часа прошли в напряженном молчании. Денис уехал на вызванной машине. Он так сильно хлопнул дверью, что задрожали стены. Я спокойно заварила себе травяной сбор. Полила цветы на подоконнике. Приняла душ.
Внутри меня больше не было обиды. Не было той привычной женской жалости к мужу. Только абсолютно четкое понимание, что я все сделала правильно.
Ровно через два часа мой телефон звякнул. Пришло сообщение от Дениса. На фотографии была идеально чистая гостиная моей дачи. Ни пустых бутылок, ни грязи на ковре. Черные мусорные пакеты аккуратно стояли у калитки.
«Они уехали. Все чисто. Я могу забрать ключи от машины?» — гласило короткое сообщение.
Я усмехнулась и отложила телефон в сторону. Ничего, подождет.
Денис вернулся домой только ближе к вечеру. Вид у него был помятый, жалкий и виноватый. Он молча снял уличную обувь. Прошел на кухню и тяжело опустился на стул.
— Вика на меня жутко обиделась. Сказала, что ноги ее больше не будет ни в нашей квартире, ни на твоей даче, — буркнул он. Муж смотрел прямо перед собой в пустую чашку.
— Какая прекрасная новость. Просто праздник какой-то, — я достала из кармана ключи от машины. Положила их перед ним на стол. Металл звонко стукнул о стеклянную поверхность.
Он торопливо потянулся к ним рукой. Но я жестко накрыла ключи своей ладонью.
Денис вздрогнул и поднял на меня испуганные глаза.
— В следующий раз, когда ты решишь пустить кого-то в мой дом без спроса, — тихо, но очень твердо сказала я. — Ты будешь искать не ключи от машины. Ты будешь искать себе новый ночлег. И новую жену заодно. Ты меня хорошо понял?
Он судорожно сглотнул. Потом часто-часто закивал головой.
Я убрала руку и отвернулась к плите.
Этим вечером в нашей квартире было удивительно тихо. Не звонила с упреками возмущенная свекровь. Не писала гневные сообщения наглая золовка. Я сидела в мягком кресле с любимой книгой, пила свежезаваренный настой с чабрецом и наслаждалась покоем.
Краем глаза я смотрела на Дениса. Он молча, без единого напоминания, чинил сломанную дверцу кухонного шкафа. Эта дверца висела на одной петле уже несколько месяцев.
Впервые за долгое время я чувствовала себя настоящей хозяйкой своей жизни. Я перестала быть удобной, всепрощающей женой. Я больше не хотела глотать обиды ради мифического семейного мира. Я провела жесткую границу. И теперь каждый человек в этом доме знал: переступать эту границу больше нельзя. Никогда.