Ровно в 18:30 на танкоремонтном заводе в Чиекуркалнс прозвучал гудок.
Охрана расслабилась. Рабочие потянулись на обед. Немцы-инженеры покинули цеха. Двор опустел.
И в этой тишине, под прицелом пулеметных вышек, один из тяжелых танков «Тигр», прошедший ремонт и готовый к отправке на фронт, вдруг ожил.
Дизель взревел. Махина в 57 тонн сорвалась с места, с треском смяла дощатый забор и, проскочив мимо остолбеневшего часового, вылетела на улицы оккупированной Риги.
Внутри, в тесноте бронированной коробки, сидели те, кого Третий рейх считал уже мертвыми. Военнопленные, пережившие ад концлагерей. Они не просто бежали. Они украли у врага его самую страшную игрушку, чтобы умереть свободными.
Но прежде чем они нажали на газ, им пришлось пройти через проверку зубами.
«Пропавшие без вести»
Виталий Гурылев из Иваново был старшим лейтенантом, начальником боепитания батальона. В 1941-м под Псковом он стал одним из тех, кого штабы хладнокровно отмечали графой «пропал без вести».
Он оказался в аду. Псков, Даугавпилс, затем — Рижский концлагерь. Лагерь, где человек превращался в расходный материал. Чтобы выжить и не выдать себя как офицера, Виталий стал «Николаем Щегловым». Федор Белов, школьный учитель, стал «Петром Коротковым».
Их не расстреляли только потому, что немцам нужны были рабочие руки для танкоремонтного завода.
Они работали там, где ковалась сила вермахта. «Щеглов» — с электрооборудованием танков. «Коротков» — с аккумуляторами.
Но они не просто ремонтировали — они убивали технику изнутри.
Гурылев делал проводку так, что танки выходили из ворот, но глохли по дороге к фронту. Белов лил щелочь в кислотные батареи. Взрывы, короткие замыкания, вечный саботаж. Они ненавидели каждый болт, каждую гайку, которую приходилось трогать руками.
Но этого было мало. Слишком мало.
Замысел
Весной 1944 года немцы хватились пропажи аккумуляторов. Мастерскую Белова поставили под усиленную охрану, ему запретили выходить. Федор выбыл из игры.
Но Гурылев готовил нечто большее, чем порча батарей. Он собрал группу. В нее вошли: «Володя из Вологды», «Сашка-цыган из Краснодара» (веселый парень, который не терял чувства юмора даже в лагере), и еще несколько человек, чьи имена история так и не вернула.
План был безумен: в обеденный перерыв, когда охрана теряет бдительность, забраться в уже отремонтированный «Тигр», который стоит во дворе в очереди на фронт, и прорываться к своим.
Дизельный «Тигр» был сложен. Но Гурылев знал эту технику до винтика. Он ждал своего часа 18 апреля 1944 года.
Пятнадцать минут ярости
18:30. Гудок.
Они действовали без единого слова. Люк открыт. Мотор заведен с пол-оборота.
Когда тяжелая машина, ломая забор, вылетела на улицу Чиекуркалнса, время для немцев остановилось.
Немецкий инженер Хейзер, квартировавший в соседнем доме, выскочил на крыльцо, увидел уходящий танк и побежал к заводу, но было поздно.
«Тигр» шел по Риге. Мимо домов, мимо остолбеневших патрулей, мимо немецкой техники, которая не успевала даже развернуться. Они мчались по Псковскому шоссе, вон из города, к линии фронта, к свободе.
— Уходим! — крикнул Гурылев.
Но погоня была неминуема.
Бой у станции Инчукалнс
Немцы подтянули противотанковое орудие. Снаряд ударил в башню. Машину повело, осколки ранили одного из беглецов в голову.
Но «Тигр» не остановился.
В ответ с башни ударила пушка. Подъехавший на подмогу грузовик с солдатами вспыхнул. Гитлеровцы залегли.
Они гнали 59 километров. Но у танка кончалось горючее.
Когда стрелка топливомера упала на ноль, Гурылев принял последнее решение: развернуть машину к болоту, дать возможность людям уйти в лес.
Они выскочили из люка. Раненый товарищ рухнул в придорожную канаву. Остальные побежали к спасительной кромке леса.
В этот момент пуля настигла одного из них. Трое ушли в чащу.
Одиннадцать суток и 200 карателей
Трое советских солдат. Без еды. Без карты. В лесу, кишащем немцами и полицаями.
Одиннадцать суток они шли на восток. Ели кору, пили болотную воду. Они выпросили буханку хлеба у местной женщины в селении Скуене. Это была их последняя еда.
Они вышли к лесу Лачу Пурвс (Медвежье болото) в Цесисском уезде. Нашли сарай для сена. Слишком слабые, чтобы идти дальше, они залегли там, надеясь переждать.
Но ночью выпал снег. Редкость для апреля. Снег выдал их следы.
Утром 30 апреля к сараю вышли около 200 гитлеровцев и латвийских полицейских. Двести против трех.
— Сдавайтесь! — кричали им.
В ответ из сарая полетели гранаты, застрочили автоматы.
Стены сарая превратились в решето. Деревья вокруг были изрублены пулями.
Бой длился, пока не кончились патроны. Трое обессилевших, голодных людей держали карателей до тех пор, пока были живы.
Их имена так и не были установлены до конца. «Володя из Вологды», «Сашка-цыган». Они погибли в том сарае, не выйдя к врагу с поднятыми руками.
Судьба раненого
А тот, кто остался в канаве? Его звали?..
Он выжил. Очнулся и, истекая кровью, дополз до хутора путевого обходчика Иеронима Ветерса.
13-летняя дочь хозяев Велта нашла его в стогу сена. Он попросил только табаку.
— Табак? — удивилась девочка.
— Табак, — прошептал он.
Ольга, жена Иеронима, не побоялась. Они кормили его, поили, прятали. Муж отдал ему свои галоши, потому что ноги раненого распухли, и в другую обувь они не лезли.
Но хутор оказался в окружении предателей. Кто-то донес. Немцы пришли ночью.
Советского военнопленного, выжившего после танкового рейда, расстреляли вместе с Иеронимом Ветерсом, который осмелился дать ему хлеб.
Пятнадцать лет тишины
После войны эта история стала легендой. Но долгие годы никто не знал имен.
В 1959 году ветераны-журналисты Борис Куняев и Яков Мотель начали поиски. Они нашли тот самый сарай в лесу. Стены были еще целы.
На дереве рядом с сараем была вырезана дата: «1944 год 30. IV» .
Следы от пуль покрывали доски так густо, что дерево напоминало решето. 200 человек расстреливали сарай, в котором лежали трое.
Лишь спустя годы выяснилось, что «Никола» — это Виталий Гурылев из Иваново. Его опознал товарищ по лагерю Иван Балакин и сестра Елизавета Филиппова.
Имена остальных так и остались на стене того сарая. Безымянные. Но непобежденные.
Товарищи, как вы считаете, что это было — безумие обреченных или высшая форма презрения к врагу? Напишите в комментариях, знаете ли вы истории людей, которые, находясь в плену, находили в себе силы не просто выживать, но и наносить удары.
Они угнали «Тигр» посреди оккупированной Риги
Они прошли 59 километров по вражеским тылам.
Они приняли последний бой вдесятером против сотни.
В плену гитлеровцы сломали их тела, но не смогли вытравить из них одно: они оставались солдатами Красной Армии до самого конца. Даже когда закончились патроны. Даже когда не осталось сил идти.
Они доказали: настоящий солдат — это не тот, у кого есть форма и оружие. Это тот, кто заводит вражеский танк, зная, что обратной дороги уже не будет.