Предыдущая часть:
Ирина вспомнила лицо Дениса, который мирно спал под одеялом, пока она бежала на собеседование, чтобы спасти его от долгов. Вспомнила снисходительную улыбку свекрови, которая ни разу за три года не сказала ей доброго слова просто так, без задней мысли. Вспомнила, как они оба смотрели на неё в тот вечер, когда она получила аванс, — с каким-то хищным, оценивающим интересом.
— Я справлюсь, — твёрдо сказала она, сжав его руку. — Отыграю эту роль до конца, сколько бы ни пришлось. Я не позволю им сломать меня после всего, что уже пережила.
Максим кивнул, и в его глазах читалось глубокое, неподдельное восхищение этой хрупкой на вид, но такой мужественной женщиной.
— Я буду рядом, — пообещал он. — Пусть и незримо, но буду. Я завтра же проверю все их планы по переводам, посмотрю, какие счета они подготовили для вывода денег. А если что-то пойдёт не так или ты почувствуешь опасность, дай мне любой знак. Договорились?
— Договорились.
Максим поднялся, протянул руку и помог встать ей. Затем достал из кармана свои дурацкие очки, нацепил их на нос, сгорбился, опустил плечи, и в одно мгновение перед Ириной снова стоял тот самый неприметный, забитый системный администратор, которого никто в офисе не воспринимал всерьёз.
— Ну, домывай пол, — сказал он обычным, будничным голосом, но в глазах его мелькнула усмешка. — Нельзя вызывать подозрений у ночной смены.
Ирина взяла в руки швабру и поняла, что страх, который сковывал её ещё час назад, исчез, оставив внутри только холодную, как лёд, пустоту, в которой не было места ни отчаянию, ни жалости к себе — только решимость довести начатое до конца.
Тем временем атмосфера в квартире накалялась с каждым днём, и Ирина замечала это всё острее, теперь, когда смотрела на мужа и свекровь не глазами любящей жены, а глазами человека, который наконец-то увидел правду. Денис, едва узнав, что она получила первый аванс на новой работе, словно сбросил последние маски, за которыми до этого так старательно прятал свою истинную сущность. Его снисходительная, ленивая отстранённость сменилась наглой, агрессивной требовательностью, и теперь он даже не пытался скрывать, что считает её деньги своей законной добычей.
Вечером, когда Ирина, уставшая после напряжённого дня, только присела на кухне с чашкой чая, надеясь на полчаса тишины, Денис вошёл следом и с таким шумом отодвинул стул, что она вздрогнула от неожиданности.
— Ты же аванс на новой работе получила, я слышал, — начал он, не глядя на неё, а барабаня пальцами по столу, создавая ритм, который действовал на нервы. — Отлично. Значит, теперь можем обсудить серьёзные вещи, которые давно назрели. У тебя же есть дача в области. Ну, та развалюха, что досталась от твоих родителей после их гибели.
— Денис, это не развалюха, — ответила Ирина, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, которое она с трудом сдерживала, чтобы не выдать себя раньше времени. — Это вообще-то крепкий дом, который отец своими руками строил, и он в отличном состоянии, просто я последнее время не была там.
— Ну и к чему мне это? — спросил он с таким видом, будто она говорила о чём-то несущественном.
— А к тому, что нужно переписать эту дачу на мою мать, — невозмутимо заявил муж, наконец поднимая на неё глаза и смотря прямо, в упор, без тени смущения. — На Надежду Павловну, естественно. Чтобы она была в надёжных руках, а не простаивала без дела.
Ирина поперхнулась чаем и закашлялась, не веря своим ушам.
— Что? Переписать дачу моих родителей на твою мать? Ты вообще о чём говоришь? Это моё наследство, которое мне досталось от папы и мамы, и я не собираюсь ни на кого его переписывать.
На кухне тут же появилась Надежда Павловна, словно только и ждала за дверью момента, когда её слова понадобятся, чтобы подкрепить аргументы сына.
— А что он такого сказал? — пропела она елейным голоском, присаживаясь рядом с Денисом и складывая руки на столе. — Тебе же всё равно некогда за ней ухаживать, ты теперь у нас птица важная, бизнес-леди, сутками в офисе пропадаешь. А земля-то простаивает, зарастает бурьяном, дом без присмотра ветшает. Так быть не должно, это же нерационально. Так что я буду там помидорчики сажать, огурчики, зелень всякую. Для семьи же стараюсь, для общего блага, а ты и отдохнуть приедешь летом.
— Надежда Павловна, вообще-то вы свою квартиру сдаёте квартирантам, а деньги забираете себе, — Ирина старалась говорить спокойно, но голос дрожал от нарастающего гнева. — Теперь вам что, ещё и дача моя понадобилась? Нет, так не будет. Это память о моих родителях, и я не позволю никому распоряжаться ею.
— Ирина, не выводи меня из себя, — Денис угрожающе подался вперёд, опираясь руками о стол. — Ты моя жена, и по закону твоё имущество — это наше общее имущество, если ты забыла. Мы продадим эту дачу или перепишем её на маму, чтобы я наконец-то мог взять под неё кредит для моего стартапа. Мой проект уже на финишной прямой, вот-вот выстрелит, а ты вместо того, чтобы поддержать, только палки в колёса вставляешь и думаешь о какой-то сентиментальной ерунде.
— Твой проект — это сплошная фикция, которой ты кормишь меня уже три года, — не выдержала Ирина, и голос её, вопреки всем планам, прорвался наружу, стал громче, чем она хотела бы. — Больше ни копейки не дам на твои авантюры, и уж тем более не отдам дом моих родителей, чтобы ты его просвистел так же, как всё, что мы уже вложили в твои идеи.
— Да как ты смеешь? — Денис вскочил, опрокинув стул, который с грохотом упал на пол, и его рука непроизвольно дёрнулась вверх, словно он собирался ударить.
Ирина почувствовала, как кухня перед глазами начинает стремительно вращаться, а голоса мужа и свекрови, которые что-то кричали, слились в один сплошной, невыносимый гул. Воздух в комнате словно кончился, и она попыталась опереться о край стола, но пальцы соскользнули с гладкой поверхности, и темнота накрыла её мгновенно, не оставив времени даже испугаться.
Очнулась она от резкого, бьющего в нос запаха нашатырного спирта, от которого защипало в глазах и перехватило дыхание.
— Господи, ну и напугала ты нас, — донеслось сквозь шум в ушах.
Ирина с трудом разлепила веки. Над ней склонилась свекровь, прижимавшая к её лбу мокрое полотенце. Сознание возвращалось медленно. Ирина попыталась приподняться на локтях, но голова всё ещё кружилась, комната плыла перед глазами.
— Что случилось? — прошептала она.
— В обморок ты грохнулась, вот что, — Надежда Павловна подсунула ей под голову маленькую подушечку, которую кто-то принёс из гостиной. — Переутомилась, видать, на своей новой работе до изнеможения. Эй, в больницу тебе надо обследоваться, а то рухнешь ещё где-нибудь на улице, и никто тебе не поможет.
— Я схожу в выходной, обязательно, — пробормотала Ирина, с трудом поднимаясь при поддержке свекрови, которая в этот момент была на удивление заботливой. — Нужно просто немного отдохнуть, и всё пройдёт.
На следующий день, несмотря на слабость, которая всё ещё давала о себе знать, Ирина решила, что пришло время действовать. Первым делом нужно было выяснить, куда на самом деле пропадает Денис, когда говорит о деловых встречах. Ещё с месяц назад она начала замечать, что муж всё чаще возвращается домой поздно, от него пахнет чужим, дорогим парфюмом, а сам он сразу запирается в ванной и не выходит оттуда по полчаса, словно ему нужно смыть с себя следы того, где он был. Узнав об этих её подозрениях, Максим предложил установить на её телефон специальное приложение для отслеживания геолокации и объяснил, как это сделать незаметно для Дениса.
— Ты просто скинь ему ссылку под видом смешного видео, — инструктировал её Максим, когда они в очередной раз встретились в коридоре офиса, делая вид, что обсуждают неисправность принтера. — И как только он перейдёт по ней, программа привяжется к его модулю. И будешь знать каждый его шаг, даже если он телефон выключит — данные последнего местоположения сохранятся.
Ирина так и поступила в тот же вечер, отправив мужу ссылку на ролик с котом, который, по её словам, попался ей в ленте. Денис, не заподозрив ничего, щёлкнул по ссылке, и программа сделала своё дело.
В пятницу, выйдя из бизнес-центра после рабочего дня, она открыла приложение на своём телефоне. Красная точка, обозначавшая телефон Дениса, мигала на карте совсем недалеко — в фешенебельном ресторане в центре города, том самом, где столики нужно бронировать за две недели, а счёт за ужин может составить половину её месячной зарплаты.
Ирина вызвала такси и попросила водителя остановиться за квартал до ресторана, чтобы не привлекать внимания. Улица была ярко освещена, фонари отражались в витринах дорогих бутиков, и она, спрятавшись в тени раскидистого дерева, заглянула в огромные панорамные окна ресторана. То, что она увидела, заставило её горько усмехнуться.
За уютным столиком при свечах, в окружении полудюжины пустых бокалов из-под шампанского, сидел Денис. На нём был его лучший пиджак, который Ирина сама гладила пару дней назад, когда он попросил подготовить что-то приличное для важной встречи. Напротив него, заливисто смеясь и кокетливо поправляя волосы, сидела надменная секретарша директора — Екатерина, которая совсем недавно с таким пренебрежением оглядывала её старомодный костюм в приёмной. Ирина достала телефон, включила камеру и, приблизив изображение, начала запись.
Муж что-то нежно шептал Екатерине на ухо, а потом, когда она замерла в ожидании, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку. Секретарша картинно ахнула, прикрыв рот ладонями с идеальным маникюром, и подалась вперёд. Денис открыл коробочку, извлёк оттуда изящное золотое колечко с небольшим, но, судя по тому, как оно сверкнуло в свете свечей, вполне приличным камнем, и надел его на палец Екатерине. Та, не скрывая восторга, подалась вперёд и страстно его поцеловала.
Ирина смотрела на экран телефона, продолжая записывать каждую секунду этого спектакля, и с удивлением обнаружила, что ей не больно. Ещё месяц назад она, возможно, ворвалась бы внутрь, устроила скандал, разбила бы эту бархатную идиллию и рыдала потом от разбитого сердца. Но сейчас внутри была только пустота и какое-то холодное, почти презрительное спокойствие. Он не просто предал её, продав мошенникам в обмен на списание долгов, — он оказался настолько мелочным, что для завершения образа ему понадобилось ещё и обменять её на дешёвую, напыщенную девчонку, которая, как ей казалось, больше соответствовала его новому статусу.
«Продал меня за долги и колечко для этой пустышки. Ладно, наслаждайтесь, пока можете», — подумала она, сохраняя видео в защищённую папку.
Она развернулась и быстрым шагом пошла к метро. В душе крепло решение, принятое ещё в тот вечер в кабинете Дмитрия Борисовича, когда она держала в руках диктофон с записью их разговора. Она будет держаться до конца, ради себя и ради Максима, который ждал этого момента двадцать лет.
Было уже около восьми, когда она вернулась в бизнес-центр. Офис «Элит Строинвест» гудел, как потревоженный улей. Конец рабочего дня всегда был суетливым, но сегодня напряжение висело в воздухе, и все, кто оставался на своих местах, чувствовали это какое-то тревожное ожидание. Ровно в 17:45 по селектору раздался голос Дмитрия Борисовича — спокойный, даже чуть ленивый, но в нём слышалась та властная нотка, которая не терпела возражений.
— Ирина Игоревна, срочно зайдите ко мне в кабинет.
Она глубоко вдохнула, поправила воротник блузки и на мгновение задержала руку на кармане пиджака, где лежал маленький передатчик, который Максим вручил ей утром, когда они встретились в подсобке, где обычно хранились швабры и вёдра. Он был размером с монету и крепился к ткани специальной булавкой.
— Я буду слушать каждое слово, — сказал ей Максим, аккуратно проверяя, как закреплено устройство. — И как только ты нажмёшь кнопку отправки на этом пульте, я войду. Ничего не бойся, Ирина. Ты не одна.
Она толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла. Дмитрий Борисович сидел за своим массивным столом, положив руки на столешницу, и вид у него был расслабленный, даже торжествующий, как у человека, который предвкушает скорый успех. В углу просторного кабинета, делая вид, что тщательно протирает пыль с широких листьев фикуса, стояла техничка в своём неизменном синем халате. Мать и сын. Криминальный дуэт, который двадцать лет оставался безнаказанным и теперь готовился нанести финальный удар.
— Вызывали? — спросила Ирина, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно, хотя сердце колотилось где-то в горле.
— Проходите, присаживайтесь, не стесняйтесь, — Дмитрий Борисович широким жестом указал на кресло для посетителей, и его голос полился сладким, елейным сиропом, который так не вязался с тем, что она слышала на записи два дня назад. — У нас, Ирина Игоревна, небольшая накладка. Форс-мажор, можно сказать. Наши ключевые партнёры по консалтингу требуют срочной оплаты, иначе важный тендер, на который мы рассчитывали, сорвётся, и мы потеряем миллионы. Моя электронная подпись почему-то выдаёт техническую ошибку, а дело, как вы понимаете, не терпит отлагательств.
Директор пододвинул к ней стопку договоров и распечатанные платёжные поручения, аккуратно разложенные на столе. Ирина опустила глаза на бумагу. Сумма перевода, указанная в платёжках, была астрономической — пятьдесят миллионов рублей. Получателем значилась неизвестная офшорная компания с названием, которое она видела впервые.
— Дмитрий Борисович, но это же огромные деньги, — Ирина подняла на него округлившиеся глаза, и испуг, который она изобразила, получился настолько натуральным, что она и сама на секунду поверила в собственный страх. — Я не имею права подписывать такие суммы без согласования с советом директоров. И договоры эти я вижу впервые, эти компании мне незнакомы. Это противоречит всем внутренним регламентам.
Босс тяжело вздохнул, сцепил пальцы в замок и откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя усталость человека, который вынужден тратить время на пустые объяснения.
— Ирочка, милая, — заговорил он голосом терпеливого наставника, который учит нерадивую ученицу азам бизнеса. — Я и есть совет директоров. Я беру всю ответственность на себя, полностью и безоговорочно. От вас требуется только техническое участие — просто подпишите эти документы в системе вашей электронной подписью. Никакого риска для вас, никаких последствий. Но это очень срочно, мы теряем время, а время, как вы знаете, деньги.
Ирина скосила глаза в сторону окна. Уборщица, которая до этого делала вид, что поглощена своим фикусом, теперь стояла прямо, сжимая в руках грязную тряпку, и смотрела на неё в упор, прищурившись. В этом взгляде не было ничего от услужливой старушки — только холодная, оценивающая настороженность хищника, который готов наброситься в любой момент.
Ирина, как и договаривались с Максимом, намеренно сделала вид, что паникует. Она дрожащими руками достала из сумочки флешку с электронной подписью, которую ей вручили в первый же рабочий день, и открыла свой рабочий ноутбук, который предусмотрительно принесла с собой.
— Хорошо, как скажете, — пролепетала она, вставляя флешку в разъём и запуская программу. — Если вы берёте на себя ответственность, то я, наверное, могу это сделать. Я просто не хочу подвести компанию.
Ирина вставила флешку в порт ноутбука, и на экране высветилось окно программы клиент-банка с уже заполненными реквизитами, которые она сама, как ей казалось, только что проверила.
— Я всё ввела, — тихо сказала она, чувствуя, как пальцы, лежащие на мышке, слегка подрагивают.
— Ну, нажимайте «подписать» и «отправить», — голос Дмитрия Борисовича стал мягким, почти вкрадчивым, и он подался вперёд, опираясь локтями о стол, чтобы лучше видеть экран. Его глаза, которые ещё минуту назад казались усталыми и безразличными, вдруг загорелись тем самым хищным блеском, который Ирина уже видела на записи диктофона.
Она занесла палец над кнопкой мыши, и внутри у неё всё кипело от напряжения, хотя снаружи, как они и договаривались с Максимом, она оставалась идеальной запуганной жертвой, которая выполняет распоряжения начальства, не смея возразить. Щелчок мыши прозвучал в тишине кабинета так отчётливо, что показался ей выстрелом, и на экране появилось сообщение: «Платёжные поручения отправлены на обработку».
Продолжение :