Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 27. ОСТОРОЖНОЕ НОЧНОЕ ВСПЛЫТИЕ СРЕДИ ЯПОНСКИХ РЫБАЦКИХ ШХУН. СВЕТОМАСКИРОВКА. ЧЕМ МЫ РИСКУЕМ, КОГДА ХОДИМ НАВЕРХ ПОКУРИТЬ.
БОЕВАЯ ТРЕВОГА! Заревел ревун, завертелись клинкеты на вентиляции. Полетели бодрые доклады из отсеков.
- Боцман, всплывай! Продуть среднюю! Готовить дизель на продувание главного балласта! - распорядился командир.
- Продута средняя, закрыты кингстоны! - как всегда, чётко доложил Бухов.
- Метристы! Следить за целями. Акустики! Вы почему целей не слышали?
- Они стоят без хода, товарищ командир, - доложил старшина команды акустиков мичман Беляков. - Мы только поэтому их не слышим.
- Радисты! Передайте... - командир изложил, что и кому должны передать наши радисты.
Из 5-го отсека доложили, что готов дизель к продуванию главного балласта.
- Пустить дизель. Товсь на "низкой", - скомандовал механик.
- Выполнено "Товсь на низкой"! - громко рявкнул Бухов.
Все в центральном посту в напряге, все действуют. Ответственный момент! Старпом в рубке орёт, не замолкая, как футбольный комментатор. Он рассказывает нам про ночные огни со всех сторон. И так живо всё излагает, ну прям полные штаны страху тут у нас, такое вот чувство. Конечно, он не может определить дистанцию до ночных рыбаков, но это хорошо получается у метристов, доклады от которых тоже регулярно поступают в центральный пост.
И замполит тут же в ЦП, на своём месте по тревоге. Тихий такой он здесь, спокойный, незаметный. Как бы безучастно сидит в сторонке возле выдвижных устройств, мирно наблюдает за процессом. Никого не дрючит, никому не треплет нервы. Человек на своём месте. Все бы политработники такими были - наверное, и число инфарктов на флоте снизилось бы на порядок.
С первыми оборотами дизеля Бухов с остервенением крутанул "низкую" - ручной привод захлопки низкого давления. Дизельный выхлоп стал набиваться в цистерны главного балласта, выдавливая из них воду обратно в океан. Лодка медленно приподнималась из воды. Влажный и тёплый морской воздух тащило через душные отсеки, и прожорливый дизель поглощал его без остатка.
Командир стоял на мостике и оценивал обстановку. Вокруг - море ярких люминесцентных огней и светло, как в ночном городе. И только мы примерно в центре этого светового шоу в полной темноте: мокрый чёрный корпус подводной лодки, отражающий на своём теле блеск весёлых жёлто-белых огней, в такой же непроницаемо чёрной ночи вокруг самой лодки.
Рыбацкие кораблики заняты своим делом, им не до нас. Светят в воду сильными прожекторами, выбирают кошельковые невода. Понятное дело, они визуально лодку не видят. Но у них есть и РЛС, надо полагать? А если нет? Существует опасность их столкновения с нашим невидимым низкосидящим корпусом, от которой можно уйти, только срочно погрузившись. Нужно очень внимательно следить за манёврами японцев - если это и есть японцы. Но у нас было и тактическое преимущество в этой яркой сумасшедшей круговерти: экипажу американского противолодочного "Ориона", который летает где-то невдалеке, не придёт мысль в их американские мозги, чтобы искать советские подводные лодки в толпе рыбацких судёнышек.
- Метристы! Продолжайте докладывать обстановку каждые 10 минут. Командир БЧ-5! Начинайте зарядку батареи, - распоряжался с мостика командир.
- Расснарядить установки РДУ! - дал команду по трансляции помощник Чернов.
- 6-й! Приготовить компрессоры для пополнения запасов ВВД! - скомандовал механик.
Бухов, пританцовывавший от перевозбуждения или от чего-то иного в корме отсека, наконец, не выдержал:
- Не знаю, как кто - а я больше не могу! Разрешите наверх, товарищ командир БЧ-5!
- Будет отбой тревоги - тогда и выйдешь.
- Я не могу больше! Я не дотерплю до отбоя! Нет уже сил терпеть!
Всё понятно. Такое с каждым может случиться. Бухов был отпущен наверх. Открыли шахту подачи воздух к дизелям. Просос воздуха через ЦП прекратился. Стало легче дышать. Наверху курят, да и мало ли чего там ещё делают - сильно воняет в ЦП. Поэтому ПВД открыли как бы вовремя.
- Отработанную регенерацию - в центральный пост!
Из отсеков стали передавать полиэтиленовые мешки, наполненные отработанными пластинами химического вещества. Их по цепочке аккуратно поднимали в боевую рубку, оттуда на мостик - и они летели за борт.
- Доложить об отсутствии регенерации в отсеках!
Тут очень важный момент. Эти пластины ужасно пожароопасны даже когда они отработаны. Глаз да глаз нужен за ними. Поэтому их удаляют в первую очередь, и строго раздельно от мусора. Не ровен час, вдруг отломится маленький кусочек по недосмотру, упадёт на палубу, а там могут быть следы масла или соляра. И будет самовозгорание, от этого никто не застрахован. Все об этом знают. После доклада об отсутствии регенерации - новая команда:
- Мусор - в центральный пост!
Мусор в таких же мешках, что и регенерация. Туда же полетит, за борт. Но только строго после регенерации. Это неукоснительное правило продиктовано пожарной безопасностью подводной лодки, его знает каждый наш матрос.
Из 5-го доложили, что готов к пуску ещё один дизель. А затем и ещё один. И вот работают уже все три дизеля.
- По местам стоять, к зарядке аккумуляторной батареи!
Началась зарядка. Дали отбой тревоги, и на вахту заступила 3-я смена. В центральном посту столпились матросы, желающие выйти наверх покурить или посидеть в гальюне.
- Товарищ мичман! Узнайте, можно ли выходить наверх? - попросили Бухова.
- На мостике! Как выход наверх? - крикнул Бухов.
- Выход наверх - по номерам, - распорядился с мостика вахтенный офицер.
Выход по номерам означал, что из каждого отсека наверх мог выйти только один человек, "прописанный" в этом отсеке. При себе он должен иметь жетон с номером отсека. Наверху номерок вешался на один из семи крючков, и моряк шёл в кормовую часть ограждения рубки. Семь крючков - по числу отсеков. Надо полагать: сколько жетонов висит на крючках - столько человек сейчас там находятся в кромешной и вязкой темноте рубки. Там не нужны глаза, там действуешь наощупь. Итак, 7 человек, плюс вахтенный офицер и сигнальщик.
Надо уточнить, что наверху курят только в закрытой кормовой части, действуя по убеждению, что огонёк сигареты виден на приличном расстоянии. Внизу, в носу центрального поста, там, под люком, где трап наверх, свет предусмотрительно потушен, чтобы не "подсвечивать" мостик. Горят только один-два плафона в корме отсека, да трюм ещё освещён. Светомаскировка. Наверное, читателю интересно, что же тогда наверху происходит при срочном погружении, в полной темноте? За бортом никто не останется?
В этой ситуации вахтенный офицер, громовым голосом оповестив всех там присутствующих невидимок, в полной темноте шарит наощупь и проверяет, сколько жетонов висит на крючках. Нет жетонов - значит, нет там курящих и сидящих. Сигнальщик обезьяной прыгает вниз, вахтенный офицер вслед за ним - задраивает люк и погружается. Если висит хоть один жетон, вахтенный офицер проконтролирует, чтобы моряк мгновенно прервал свои занятия и заскочил перед ним в люк. В крайнем случае проверит, не заснул ли человек в гальюне? Дать пендаля, ускорить, но за бортом никого не оставить! А если жетон висит, а матроса нигде нет? Такого просто не может быть.
А бывает ещё и так. Хочет матрос из отсека наверх выйти, а жетона пока нет: не вернулся ещё его товарищ сверху. И он идёт наверх без жетона! Бывает, что получается обмануть вахту в ЦП - здесь полумрак, такое возможно. По-тихому и наверх вылезет, бесшумно в своих тапочках, пока вахтенный офицер пялит глаза в тёмную ночь. Это, в принципе, нетрудно сделать, учитывая, что на мостике вообще темень, как у негра в одном месте.
Если такой хитрож...ый деятель без жетона будет замечен вахтенным офицером, он будет, как правило, выматерен и отправлен обратно вниз. Если же тихонько выползет - глядишь, и прокатит. Только если моряк так делает - он балбес, потому что подвергает себя, "нелегала", смертельной опасности. При срочном погружении моряки заберут свои жетоны и попрыгают вниз. А он, такой самый умный, если задержится хоть на несколько секунд, то наткнётся на закрытый люк и окажется за бортом. Вахтенный офицер не знает, что наверху "лишний". Это страшно, когда люк захлопнется перед носом несчастного.
Представьте весь этот ужас: вдруг оказаться в ночном бушующем океане, в бешеных водоворотах от исчезающей в морской пучине подводной лодки, без средств спасения. И конечно же, среди врагов человечества - злых акул. Вот именно это и есть страшный сон любого адекватного подводника.
- Слышали?! Выход наверх по номерам! Где твой номер? - гаркнул Бухов на ближайшего матроса. - Нет номера? Назад! А тебе что? - это уже к другому моряку. - Назад, бл...юга! Ну-ка, все вон отсюда, к чёртовой матери! Быстро! Выход наверх - только по номерам!
Бух! - это досталось кому-то по спине.
- Назад! Закрой люк с обратной стороны, я сказал! А ты кто такой?! Стоять!! Есть номерок? Проходи! Вы тоже проходите, товарищ матрос!
Центральный пост опустел. Порядок в отсеке был наведён.
Сверху спустился Вороненко и дал мне режим зарядки батареи. Через каждые 10 минут на мостик шли доклады от радиометристов. Изредка докладывал и разведчик о замеченных "Орионах".
К полуночи хождения через ЦП поутихли. Все к этому времени успели побывать наверху. Бухов сменился с вахты, зашёл в рубку торпедного электрика и выпил приготовленный персонально для него кофе. Несколько минут после этого он носился по центральному посту и молотил кулаками по трубам, ящикам, аварийному деревянному брусу. Ну прям такой заводной, вроде кота после валерьянки. И в театр ходить не надо. Бесплатное представление - и всё это рядом. Это как бы сидеть в партере, в первом ряду и смотреть буховскую заводную "Тарантеллу".
Никак не успокоится наш товарищ мичман. Помчался к себе в 4-й, и через минуту принёс оттуда свой зеркальный фотоаппарат.
- Завтра буду всех фотографировать, - заявил он с апломбом.
- Зачем это тебе надо? - отреагировал я на буховский план.
- Для истории. Кстати, это меня замполит попросил сделать. А ему наш товарищ командир подсказал. Разговор был у них на мостике после всплытия, там ещё и старпом торчал с ними. А я слышал их базар. Говорит командир: "Ну ты, старпом, и даёшь! Всех нас напугал при всплытии!" И смеётся. А старпом отбрехивается. Коряво так, глупо и неумело: "Товарищ командир, это я бдительность проявлял". А командир - замполиту: "За это надо товарища старпома в стенгазету прицепить, прославить". Может ведь пошутить наш товарищ командир! - восхищался мичман.
- Вот замполит и попросил меня - такое почётное задание мне дал - лучших матросов сфотографировать для стенгазеты, - подчеркнул Бухов.
- Ты ещё и фотограф? - спросил я.
- Да. И это поручение я выполню с радостью! - с энтузиазмом воскликнул развеселившийся мичман.
- И кого же ты будешь фотографировать? - мне стало интересно.
- В основном - старпома! Помнишь, у меня возникла идея: сфотать его в разных чмошных позах, а потом присобачить на стенку? - Бухов весело заржал. - Так вот, ты даже представить себе не можешь, какую услугу мне замполит оказал!
- Наоборот, это ты замполиту услугу окажешь, я так это понимаю.
- Нет! Неправильно ты это понимаешь! Замполит своей просьбой как бы дал мне карт-бланш! И я буду выполнять его поручение. И старпом мне ничего против не скажет - это ведь задание товарища замполита!
Мичман был на вершине торжества и блаженства. Он затарабанил в рубку торпедного электрика и дико заорал:
- Сёмкин! Давай, ещё кофе готовь!!
- Уже готов, товарищ мичман, - доложил предусмотрительный моряк Сёмкин.
Уже стояла первая смена - вахтенный офицер наверху был лейтенант Быстров. А старшина команды трюмных, до отвала нажравшись "кофия", никак не хотел покидать центральный пост. Орал тут, носился туда-сюда и дурачился. Настроение Бухова передалось и мне, на душе стало светло и радостно от предстоящей буховской авантюры с фотографированием товарища старпома.
Но только я и предположить не мог, что не пройдёт и полчаса, как в центральном посту разразится грандиознейший скандал, по результату которого в ЦП будет вызван командир БЧ-5. А мне будет присобачен уже второй строгий выговор...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.