В 90-х годах мы занимались переоборудованием БМП-1 в топливозаправщик на одном из ремонтных заводов. Помню, как-то раз в субботу, в цех зашёл достаточно пожилой грузный дед и, опираясь на палку, направился прямиком к нашей команде, которая работала на будущем топливозаправщике. Этого деда здесь хорошо знали, он был ветераном завода. Ему сразу пододвинули лестницу, и он с огромным интересом залез на броню и осмотрел отделение управления, задал много профессиональных вопросов, одним словом, проявил большой интерес и показал компетентность в бронетанковой технике. Дед был явно в теме, профессионализм с годами никуда не уходит, он остаётся с тобой до конца. После моих расспросов выяснилось, передо мной ветеран войны, мехвод самоходной артустановки Су-76 собственной персоной, прошедший со своим орудием всю войну...
Из его рассказа я запомнил один нехитрый солдатский приём, которым он постоянно пользовался во время атаки. Да, да, в время атаки. Это не опечатка и не моя фантазия. "Коломбина" не только поддерживала огнём и маневром свою пехоту, но и ходила в атаку вместе с танками и пехотой, примерно так, как показано в замечательном фильме "На войне как на войне". Только с одним небольшим отличием, обусловленным наличием на борту доблестного самоходного орудия (ходовая часть лёгкого танка Т-70) двух бензиновых двигателей.
По рассказу моего ветерана, никто из самоходчиков не боялся противника, его орудий, танков и самолётов. Но перед пожаром страх был прямо-таки животный. Насмотрелись на своих сгоревших товарищей немало. Дело в том, что из четырёх членов экипажа внутри самоходки находился только он, мехвод, в то время, как остальные члены экипажа находились вокруг орудия ЗиС-3 в башне самоходки, которая была забронирована спереди, с боков и сзади могучей 15-мм бронёй. Как показывал опыт, практически при любом попадании начинался пожар, расчёту орудия выпрыгнуть из открытой сверху и сзади башни было секундным делом, а мехводу надо было вылезать через его собственный люк в наклонном лобовом бронелисте.
Для того, чтобы вылезти как можно быстрее, мехвод каждый раз делал следующее: расстёгивал ватник, оставляя застёгнутой только верхнюю пуговицу; полностью расстёгивал ширинку своих ватных штанов, вытаскивал из них брючный ремень, делал из него кольцо и накидывал это кольцо на угол открытой крышки своего персонального люка и держался за эту спасительную ременную петлю левой рукой, а всё управление коробкой передач и фрикционами делал одной правой. И вот в таком сложном, нелепом, но самом безопасном положении своего организма летел мой ветеран в атаку навстречу окопавшемуся врагу.
Как рассказывал мой ветеран, он был готов по ЛЮБОМУ первому же удару по корпусу самоходки бросить рычаги и вылететь из штанов, из валенок, из люка, сбрасывая в воздухе ватник, улететь в укрытие на безопасное расстояние от своего орудия. Надо ли объяснять современному читателю, что и ватник, и валенки, и ватные штаны обычного фронтового мехвода были глубоко промаслены солидолом и трансмиссионным маслом до полного водоотталкивающего состояния и в случае пожара...ну, дальше вы понимаете.
Если удар не выводил из строя грозное самоходное орудие, экипаж занимал свои места и продолжал движение...
Иногда я вижу хронику, где на улицах Берлина, ведёт боевые действия отважный экипаж самоходного орудия Су-76(М), и при этом всегда вспоминаю живые глаза и вдохновенный рассказ моего ветерана, на мгновение помолодевшего на целых пятьдесят лет, бесстрашно атакующего врага с открытым люком, и расстёгнутыми ватными штанами сквозь боевые порядки вражеской пехоты и артиллерии.
Слава моим советским танкистам!
Слава моим советским самоходам!
Храни, Господь, их от огня и всякого боевого ущерба!