Страниц: 300
Оценка: 8/10
Первое издание: 1957 г.
Увлекательность: 8/10
Прописанность героев: 8/10
Сюжет: 8/10
Глубина: 9/10
Эмоции: 8/10
Идея: 9/10
В последнее время замечаю за собой, что меня всё сильнее тянет куда-то в сторону Азии: если фильмы, то сходить на южнокорейскую картину в оригинале с субтитрами; если сериалы — то либо аниме, либо дорамы; если съездить на выходных поесть — то в китайское или корейское заведение. Да даже если мы говорим про выпивку, то гораздо чаще в нашем холодильнике можно встретить именно соджу, байдзю или китайское пиво. И, видимо, вся эта тенденция постепенно будет перетекать у меня и в книги.
Действия романа разворачиваются во время между Реставрацией Мэйдзи и эпохой Тайсё. Если говорить привычными нам цифрами, то основные события приходятся на 1880-1910 годы. И время событий здесь важно — в дальнейшем расскажу, почему.
Сюжет начинается с того, что Юкитомо Сиракава, высокопоставленный чиновник с большим количеством связей, весом в обществе и хорошим состоянием, отправляет свою жену Томо в Токио, чтобы та подобрала ему любовницу.
Та подчиняется, и это становится для неё началом конца: муж, и так к ней давно охладевший, вовсе перестаёт её воспринимать иначе, чем управляющую домом. За одной наложницей появляется другая, а потом и вовсе Юкитомо начинает пользоваться как своей собственностью даже женой сына.
Чем больше растёт вес Сиракавы в обществе, чем он богаче, тем больше дом превращается в цитадель разврата и тирании. И при этом все домашние закрывают на это глаза, воспринимая это не как само собой разумеющееся, но то, на что никак повлиять нельзя — остаётся только смириться.
Что до смыслов и идей, заложенных в роман, то их удивительно много на такую площадь.
Во-первых, как я уже упомянула, важен временной контекст. Начало 20 века во всём мире стало эпохой перемен и встряски старых обычаев — не так давно я рассуждала об этом при обозрении «По эту сторону рая» Фицджеральда. Японию эти перемены тоже не обошли стороной. На смену сёгунату пришла монархия, а на улицах всё больше стало ощущаться влияние западной культуры: от трамваев до одежды. На семье Сиракавы эти изменения тоже отразились: глава семейства, родом из древнего клана вассалов Хосокава, с трудом принимает новый уклад, и в его доме всё остаётся так, как было заведено веками. Также мы видим влияние изменившихся порядков на семью Суги: именно эту девушку выбрала в Токио Томо и привезла в свой дом. Но если бы бизнес её семьи не обанкротился, в том числе из-за новых порядков, то её бы фактически не продали в 15 лет.
Вторая идея — роль и участь женщин в то время. Это не только Томо, которая, воспитанная в старых традициях, вынуждена спокойно принять решение мужа и в дальнейшем закрывать на все его похождения глаза. В душе она страдает, злится, обижается, ревнует — но её конфуцианское воспитание не даёт пойти против мужа. Также такая реакция отсылает нас к предыдущей эпохе Токугава, которая воспитала наших героев: тогда конфуцианство было частью государственной идеологии.
Также в разговоре о месте женщины в то время нельзя забывать о Суге. Ей было 15, когда родная мать предложила её в наложницы Сиракаве. Мать чётко осознавала, куда отдаёт свою дочь, но считала, что такая участь лучше, чем вероятный публичный дом. Но Суге никто ничего не сообщил, и тем более мнения её не спрашивали. Всё решили за неё, низведя до уровня вещи.
Главная героиня здесь Томо, однако большую часть повествования она не принимает решений, а лишь действует по указке мужа. Но Томо — не бездумная машина, а умный человек, которого внутри переполняют эмоции. И на протяжении всего повествования мы видим то, как стоически она выдерживает то, что на неё продолжает вываливать муж, хотя внутри неё — буря. И буря эта выходит наружу лишь в конце — и финал показывает нам, насколько на самом деле Томо презирает своего мужа, насколько хочет от него отделиться.
И вот что интересно — довольно быстро бросается в глаза созвучность имён Томо и Юкитомо — мужа и жены. Писательница сделала это не просто так: в их именах есть одинаковый иероглиф (в переводе «друг» или «спутник»), который как бы делает их частью одного целого. Но вместо того, чтобы быть самыми близкими друг для друга людьми, как полагается мужу и жене, они максимально отдаляются, живут на совершенно разных слоях бытия.
Да и название здесь неслучайное: цитадель — метафора неприступной крепости, в которой главенствует старый уклад, когда за пределами этих стен — уже совершенно новый мир с индустриализацией и вестернизацией. А внутри — патриархат. Снаружи — красивый фасад благопристойности, внутри — боль, страдания и аморальность.