- Варвара, ты до Захара дозвонилась? - в очередной раз спрашивает меня свекровь, не давая закрыть дверь старенькой иномарки, когда я последней загружаюсь в нее.
Дети уже сидят каждый на своем месте - Павел справа от деда, как взрослый, а Лерик - за водителем, рядом со мной.
- Нет, не отвечает, и сам не перезванивает.
- Ну значит, занят, - заключает наставительно Зоя Дмитриевна, - работает Захарушка - денежки никому так просто не даются.
Я на это лишь улыбаюсь - как будто я когда-то утверждала обратное. Но свекровь не упускает случая "пнуть" меня, уколоть тем, что я не работаю. И ее сын вынужден тащить всю семью на себе. Хотя прекрасно знает, что это был не мой выбор, Захар сам настоял, чтобы после свадьбы я оставила работу в ресторане - я была певицей, и очень неплохой, - и занялась домом и семьей.
- Ладно, поехали уже, - торопит нас свекор. - По дороге еще позвоним. И лучше ему трубку-то взять, а то получится оказия как в том анекдоте про жену, вернувшуюся из командировки, - хохочет сам над своей шуткой, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.
Я шутку не оценила и свекровь, видимо, тоже, потому что осаживает мужа:
- Чего ты языком-то треплешь при детях?
Я, покраснев, стреляю глазами на сына - понял он, что имел в виду его дед-юморист, или нет? Глаза Пашки опущены, поэтому понять по взгляду невозможно, но в тринадцать лет, скорее всего, он выкупил черный юмор. Лера, конечно, в свои шесть ничего не поняла.
- А что? - не сдается Алексей Григорьевич. - Он же нас сегодня не ждет. Все как в анекдоте.
- Не язык, а помело, - ворчит, закатив глаза, его жена и наконец захлопывает дверцу.
"Гольф" срывается с места с прокруткой колес, и сын на переднем одобрительно воркует.
Я вновь набираю номер мужа, пока мы еще не выехали из деревни и не потеряли связь на долгое время. Свекор, в общем-то прав, ситуация складывается анекдотичная. Сразу после нового года - не первого числа, но второго - муж отвез меня с детьми к своим родителям и оставил до конца каникул.
- Варюш, ты же знаешь, для нас начало нового года - самая жаркая пора. Я буду торчать на работе с утра до ночи, даже выбраться никуда с вами вместе не сможем. Ну и чего вам зря в городе сидеть? Поезжайте к моим в деревню - там и лес, и каток на пруду - на коньках покатаетесь, и с горки, погуляете, свежим воздухом подышите. И банька по желанию, и родителям радость. Отец Пашку водить поучит, в деревне-то легко. И ты отдохнешь от готовки и ухода за мной и моими капризами. Ну, поедете?
И мы поехали. И действительно было все, как он говорил - и весело, и душевно, и я отдохнула, даже книг несколько прочитала, чего дома давно уже не делала. А возвращаемся раньше на день, потому что завтра обещают обильный снегопад, рекордный для нашей области за последние сколько-то лет, и из деревни будет не выбраться. А в понедельник школа, и опаздывать нам нельзя.
Вчера вечером мы решили, что поедем в город сегодня, и со вчера я не могу дозвониться до мужа.
Вот и сейчас не берет.
Нет, я не переживаю, и слова свекра меня не задевают - я знаю, что Захар не способен ни на какую гнусность.
Я полностью доверяю мужу и знаю, что, максимум, почему он может не отвечать - мог вчера после напряженной недели пойти в бар выпить с коллегами или друзьями, чтобы снять напряжение. А сегодня с утра отсыпаться и не слышать моих звонков. Ни о каких глупостях с его стороны даже не думаю.
Да и отец его, конечно, ляпнул не всерьез. Просто он любит пошутить, иногда не к месту…
На подъезде к дому я звоню мужу еще раз, и опять безрезультатно.
- Мам, а мы гулять пойдем? Вдруг друзья во дворе гуляют, - спрашивает дочь.
- Конечно. Только домой сначала поднимемся, а потом гуляйте хоть до вечера, - я понимаю - они соскучились по друзьям, хотя у бабушки с дедом совсем не скучали.
- С папой повидаемся? - радуется Лерик.
- Если он дома, то, конечно.
- Лерок, чур я первый ему рассказываю, как учился машину водить, - поворачивается к ней старший брат.
- Нет, я! - немедленно возражает, сведя густые белесые брови, и сразу пытается заручиться моей поддержкой: - Мам, скажи ему.
- Он же первый сказал, - дипломатично напоминаю я - в их споры я предпочитаю не вмешиваться, это редко заканчивается чем-то хорошим.
Для меня, в первую очередь.
Приехав к дому, мы загружаем свои сумки с вещами и коробки с соленьями и вареньями - без них от свекрови уехать решительно невозможно - в лифт, а поднимать их на наш пятый этаж я остаюсь одна. Остальные решают подниматься по лестнице. Пашка всегда так делает, сын просто помешан на модном ниндзя-спорте и лифтом не пользуется принципиально, а дочь во всем за ним повторяет, поэтому всегда увязывается, ну и деда привлекла.
Приехав на этаж, я выкатываю чемодан с сумкой наверху и вытягиваю пирамиду из ящиков в лифтовый холл и, оставив там, иду открывать дверь. Сын со свекром поднимутся и помогут затащить все в квартиру.
Отперев замок, делаю шаг внутрь и останавливаюсь, услышав негромкие голоса. Это… Это же не…
Все внутри мгновенно покрывается коркой колючего льда, как будто мне в глаз попал осколок зеркала Снежной королевы.
Звук очень быстро соединяется с картинкой - глаза находят его источник.
Лучше бы осколок и впрямь в меня попал, лишив зрения и позволив не увидеть этой мерзкой картины! Лучше навсегда ослепнуть, чем стоять и смотреть, как любимый муж изменяет с какой-то девкой.
Она откидывает голову назад и чуть поворачивает ее, и я с ужасом ее узнаю - это его тренер по верховой езде. Его относительно новое страстное увлечение…
Я замираю, как будто вросла в пол. В глазах темнеет, словно Вселенная сжалилась надо мной и, действительно, ослепила, чтобы я не видела этого тошнотворного зрелища. А грудь сдавливает от какого-то нового чувства. Ненависть? Нет, не она. Что-то другое, еще более гадкое.
- Мама! - доносится сзади голос Пашки, совсем близко.
И моё тело возвращается в реальность, дрожь пронизывает меня до кончиков пальцев. Я, не раздумывая, выскакиваю в подъезд и захлопываю дверь за собой.
И встречаюсь взглядом с глазами детей и чуть отставшего свекра.
В глазах всех один и тот же вопрос, который Лера, как самая смелая, задает вслух:
- Мам, что там? Ты чего встала - замок сломался?
Все трое выстроились дугой вокруг меня, ожидая, когда я открою дверь и впущу их в квартиру. Вполне логичное желание после почти двух часов в пути на не самой комфортабельной машине.
А я перевожу болезненно сухие глаза с одного лица на другое, лихорадочно пытаясь сообразить, что им ответить. Шокированный увиденным мозг ещё не успел осознать всё то, что я увидела за эти несколько секунд. Эти несколько секунд, которые разделили мою жизнь на до и после. Он отказывается генерировать хоть какие-то идеи, выдать мне убедительную причину, почему я не позволяю им войти в дом.
Я знаю одно - я не могу впустить их туда. Не могу допустить, чтобы мои дети увидели… это. Эту мерзость. Увидели своего отца таким, каким только что увидела его я.
"Может, сказать, что не могу найти ключи? Типа оставила сумку с ними в машине".
Но вовремя вспоминаю, что сумка висит у меня на плече, и я уже никак не смогу ее спрятать.
"Уронила их на пол в машине, когда сняла пуховик?"
Нет, тоже не годится - всех троих их за ними не отправить, максимум, Пашка сбегает, я ничего не выиграю от этого, лишь пятиминутную отсрочку. И если даже резкий хлопок дверью заставил любовников оторваться друг от друга и заметить хоть что-то происходящее вокруг них, вряд ли тренерша полезет в окно, чтобы избежать встречи с некстати вернувшейся семьей.
"Думай, Варя, думай!" подпинываю себя.
- Варвара, да впусти ты детей! Что за игры? - с недоумением глядит на меня Алексей Григорьевич, его взгляд мечется между дверью и мной.
- Мам?! - голос сына становится требовательным, и я неожиданно включаюсь.
- Там… газом пахнет. Я сейчас открою окно и вызову газовую службу, а вы пока спуститесь во двор, погуляйте. Я позову, когда будет можно.
- Какое гуляйте? Мам, я в туалет хочу. Полдороги терпел! - возмущенно спорит сын.
- Внизу сходишь, - возражаю категорично, внутренне радуясь, что в нашем доме есть такая опция. - Я же говорю: там сильный запах газа, туда нельзя входить, это вредно.
- А тебе, значит, можно? - бурчит недовольно, желая оставить последнее слово за ним.
Обычно я этого не позволяю, но сейчас готова проглотить его неуважение, лишь бы он сделал, как я прошу.
- А как пахнет газом? Я ничего не чувствую, - пищит Лера тонким голоском, на всякий случай сморщив маленький носик.
- Да, Варя, - поддакивает ей свекор, но я впиваюсь в него умоляющим взглядом, прося поддержать меня и не задавать вопросов.
- Ну идите же во двор! - срывающимся голосом почти кричу я, с трудом держа себя в руках.
Внутри меня творится что-то невообразимое. Это и разрывающая внутренности боль, и жалость к себе, и брезгливое презрение к мужу, который опустился до того, чтобы не только изменить мне, но и притащить свою любовницу в наш дом. В мой дом!!!
В дом, в котором все сделано моими руками. И осквернить мою кухню.
И вместо того, чтобы справляться с этой бурей эмоций, из-за которых я вот-вот взорвусь, разлетясь на мелкие кусочки, я вынуждена сохранять лицо перед детьми и отцом мужа, вынуждена покрывать его предательство, чтобы они не стали свидетелями той же гадости, творящейся сейчас на нашей кухне - на том самом острове, за которым дети завтракают каждое утро! - что только что лицезрела я.
Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть то, что видела, эта мерзкая тошнотворная сцена наверняка еще долго будет преследовать меня в кошмарах, и я не хочу, чтобы что-то подобное испытывали Паша с Лерой. Это… недопустимо. Я сделаю все, что могу, чтобы они никогда не узнали, что здесь только что произошло.
Нет, я не стану терпеть измену, и скрывать от них, что их отец предал меня, но не хочу, чтобы они видели это собственными глазами.
Лучше я сама им расскажу. Как-нибудь…
Не знаю, понял ли меня свекор, понял ли причину, по которой мне очень нужно, чтобы они сейчас ушли - может, да, ведь он сам совсем недавно шутил на эту тему. Накаркал… Во всяком случае, он строго говорит внукам:
- Так, ребята, с газом шутки плохи, так что стройными рядами дружно двигаем во двор, - и он первый идет к лифтам.
Лерик радостно бежит за ним, сын тоже идет, но всем видом показывает, что он против.
- А сумки? - ворчит, увидев оставленные в холле вещи.
- Я заберу, - откликаюсь, молясь, чтобы они наконец убрались.
Когда слышу, что створки лифта закрылись, и он начал спуск, резко выдыхаю и медленно вдыхаю, как будто это может помочь мне, придав силы перед тем, как я войду в квартиру.
Перед глазами еще стоит эта омерзительная картинка, а в ушах звенят их голоса, резонируя с убыстренными толчками сердца в груди.
В голове молоточком стучат вопросы без ответов: как это произошло со мной?.. Как я оказалась в этой точке? На пороге собственного дома, который я строила с любовью и заботой о своей семье. А муж, которой я отчаянно и беззаветно любила, растоптал все это, притащив в него какую-то девку… От этой мысли внутри снова поднимается волна тошнотворной горечи.
Нет, это событие меня не сломает, не заставит стать слабой и жалкой. Я не пролью при них ни одной слезинки, которыми обливается мое сердце.
И, нажав на ручку, толкаю дверь в квартиру.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Забирай его себе", Юля Шеффер ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.