Выхожу из клиники в полнейшем раздрае. Я так растеряна, что какое-то время бесцельно топчусь на крыльце и буравлю невидящим взглядом свежевыкрашенную стену. В голове звенящая пустота. Точнее мыслей-то много, но они все сумбурные, хаотичные, навеянные паникой, а вот толковой – как быть, что делать дальше, какие шаги предпринять – ни одной.
Я шла к врачу с глубокой убежденностью, что у меня серьезная, возможно, даже неизлечимая болезнь. Но мои опасения не оправдались, и по логике я должна испытывать радость и облегчение. Однако вместо приятных чувств душой овладело смятение.
Ребенок. Нежданный, незапланированный, но от этого не менее прекрасный. Это большое счастье, не так ли? Но тогда почему я чувствую себя так, будто мне на шею навесили здоровенное ярмо? Почему мне так тяжело и тоскливо?
Я грущу и вместе с этим стыжусь своих чувств. Порицаю их. Ведь малыш, развивающийся в моей утробе, ни в чем не виноват. Он не виноват, что его родители отдалились друг от друга. Не виноват, что его папа завел молодую любовницу, а мама обнаружила ее бельё у него в машине. Не виноват в равнодушии, холоде, в угасании чувств…
На мой взгляд, каждый ребенок должен рождаться на свет в любви, но о какой любви может идти речь, если мы с Давидом даже не разговариваем? Он стал чужим…
Мужчина, живущий со мной бок о бок вот уже тринадцать лет, стал чужим.
И это так страшно. Страшно, потому мне всегда казалось, что развод – это где-то там, за чертой… У друзей, знакомых, соседей. Но не у нас. Я была уверена, что наша с Давидом семья никогда не распадется. Что мы будем вместе до самой старости.
Но, как известно, мы предполагаем, а бог располагает. Можно сколько угодно планировать идеальную жизнь, но это вовсе не является гарантом того, что в один «прекрасный» момент, все разрушится.
В сумочке звенит мобильник, и я, не глядя, принимаю вызов:
– Алло.
– Мариш, привет, – на том конце провода слышится мягкий голос моей подруги Иры Меркуловой. – Как дела? Давненько не созванивались.
– Привет, – протяжно вздыхаю. – Ты как тебе сказать, Ир? Бывало и получше.
– Это из-за Давида, да? – догадывается она.
– Угу.
Из-за Давида и из-за внезапно обнаружившейся беременности. Хотя тут тоже он постарался.
– А, может, встретимся? – предлагает подруга. – Поговорим?
Идея хорошая. Дети сейчас у моих родителей. Давид в командировке в Питере. Чего киснуть дома одной? Так хоть по душам поболтаю. Глядишь, полегчает.
Тем более Ира не присутствовала на наших последних дружеских посиделках и пропустила много всего интересного.
И то, как Давид ушел из дома в вывернутых наизнанку трусах, а вернулся в правильно надетых.
И то, как я обнаружила у него в бардачке чужие стринги.
И то, как закатила ему истерику, а он безразлично ответил: «Развод так развод».
И то, что я каким-то образом умудрилась забеременеть от него…
Последнее, правда, еще никому неизвестно. Но раз сегодня намечается встреча, то Ирка станет первой, с кем я поделюсь этой новостью.
– Давай, – соглашаюсь. – Я могу хоть прям сейчас. Только что освободилась.
– Я тоже свободна, – радуется Ира. – Давай тогда через сорок минут в «Парусе»? Мне там десерты очень нравятся.
– Хорошо.
Без разницы, где сидеть и что есть. Все равно в свете последних событий кусок в горло не полезет.
Сбрасываю вызов и, радуясь тому, что у меня появились планы и теперь не придется коротать вечер в тоскливом одиночестве, сажусь в машину. Ирка замечательная. Она поймет и поддержит. Разумеется, после общения с ней мои проблемы никуда не денутся, но, когда выговоришься, всегда легче.
Эх, только жаль, сейчас нельзя пропустить бокальчик-другой… Ведь я отныне будущая трижды мать.
Дорога до ресторана занимает чуть больше получаса и, когда я захожу внутрь, подруга уже поджидает меня за столом. Встретившись, мы, как обычно, обнимаемся и садимся друг напротив друга.
– Ну давай, рассказывай, как у тебя с Давидом? – с живым интересом спрашивает она. – Что он сказал насчет поцелуев с девушкой на стоянке автосервиса?
– Да ничего путевого не сказал. Открещивается. Мол, понятия не имеет, о чем я говорю.
– Ну а что с трусиками, которые ты обнаружила у него в автомобиле?
– С ними та же история, – раздосадовано качаю головой. – Не знает. Не видел. Объяснений никаких не дает…
Вдруг резко осекаюсь и, прикусив губу, с подозрением кошусь на Иру. Я не говорила ей о трусах из бардачка. Еще не говорила.
– А откуда ты знаешь про трусики? – настороженно любопытствую я.
Она будто бы слегка тушуется. Дергает плечом и, слегка покраснев, посмеивается:
– Так мне Наташка рассказала. По секрету вообще-то, а я взяла и сдала ее с потрохами… Неловко получилось, – Ира смущенно крутит в пальцах салфетку. – Но ты бы ведь все равно рассказала бы мне об этом, верно?
– Верно, – киваю я, испытывая замешательство.
Нет, вы не подумайте, у меня нет секретов от подруг. Но все же странно, что Наташа взяла и сболтнула Ире про мою находку… Не то чтобы это прям катастрофа, но все же немного неприятно. В конце концов, это мой брак и моя тайна. Так что, по моему мнению, Наташа не имела права разглашать подробности моей личной жизни. Банально из соображений этики…
– Ну так вот, – продолжаю я, решив не концентрировать внимание на этой досадной Наташкиной оплошности, – я Давиду все предъявила: и про поцелуй в автосервисе, и про найденные в бардачке стринги. А он повернул все так, будто я сама напридумывала. Меня это, естественно, жутко взбесило, и я начала скандалить. Пригрозила разводом, сказала, что не буду терпеть ложь… А он знаешь что?
– Что? – затаив дыхание, Ира подается вперед.
– Чхать он хотел на мои угрозы, – выпаливаю обиженно. – Развод так развод, говорит. Будто ему совершенно без разницы, как дальше жить: со мной или без меня.
– Ну и ну… Выходит, не умолял ни о чем? Прощения даже не просил?
– Какой там, – горько усмехаюсь. – Ему плевать на наш брак, Ир. У меня на руках неопровержимые доказательства его измены, а он даже не чешется! Знай, свое талдычит: ты меня не слышишь, не понимаешь… А что я понять должна? Что?! Что у него молоденькая любовница, а старая жена ему наскучила?!
На последней фразе эмоции берут верх, и я позорно шмыгаю носом. Терпеть не могу предаваться слезам в общественных местах, но, по иронии судьбы, именно это сейчас со мной и происходит.
– Тише-тише, Мариш, – Ира гладит меня по плечу. – Все, что ни делается, к лучшему…
– Скажешь тоже, – всхлипываю, промакивая увлажнившиеся глаза салфеткой. – У нас тринадцать лет брака, двое детей, общее имущество… А он взял и потерял все это ради какой-то девки. Предатель! Ненавижу…
Меня захлестывает самая что ни на есть истерика. Так больно мне, так обидно! И вот вроде умом понимаю, что жалость к себе – не выход, но успокоиться все равно не могу. Потому что слишком много сил, времени, любви вложено в этот брак! Слишком мучительно вот так враз все терять!
– Марин, послушай, когда закрывается одна дверь, всегда открывается другая… Не бывает безвыходных ситуаций, поверь мне. А что касается вас с Давидом, то... Так случается. Любовь проходит. Но это не значит, что все было зря.
Мне не нравятся ее слова. О том, что наша с Давидом любовь прошла. Я знаю, что сама так говорила, но… Одно дело – я, и совсем другое – мнение со стороны. Разве может подруга хоронить мою семью раньше, чем это сделаю я сама?
Придя сюда, я рассчитывала на моральную поддержку, а получаю готовый вердикт о том, что любовь с мужчиной всей моей жизни подошла к концу.
– Ты думаешь, Давид меня не любит? – я поднимаю на подругу заплаканные глаза.
– А ты-то сама как думаешь? – Ира сочувственно кривится. – Если бы любил, стал бы изменять?
– Он не признал факт измены. Пока не признал…
– Ну, конечно. Это ведь так удобно! – восклицает язвительно. – Ничего не нужно растолковывать, объяснять…
– О чем ты, Ир?
Я чувствую, что атмосфера между нами неуловимо меняет оттенки. Из легкой и невесомой превращается в мрачную и гнетущую.
В словах, интонациях, даже в мимике подруги есть какой-то скрытый подтекст. И с этой минуты я больше не могу его игнорировать.
– Ладно, Марин, – она вздыхает. – Думаю, уже бессмысленно скрывать очевидное. Любовница твоего мужа – это я.
Ее признание звучит как гром среди ясного неба. Оно настолько абсурдно и неожиданно, что на какое-то время я впадаю в ступор. Смотрю на Иру во все глаза и тщетно пытаюсь осознать смысл услышанного. Мысли и чувства в тупике. Я просто не знаю, как на это все реагировать.
– Ты… Ты шутишь? – с трудом выталкиваю из себя осипший голос.
Я все надеюсь, что Ира сейчас рассмеется и скажет, что это такой жестокий и нелепый прикол. Ведь не может моя лучшая подруга столь коварно и вероломно всадить мне нож в спину! Да это просто сюр какой-то! Мы с ней уже почти двадцать лет дружим!
Но, к моему огромному ужасу, Ира не улыбается. И не спешит свести все к шутке.
Кажется, это все взаправду. Она на полном серьезе признается в том, что спит с моим мужем.
– Мы не хотели, чтобы так вышло. Не хотели причинять тебе боль, – Меркулова потирает переносицу. – Но порой чувства настолько сильны, что им невозможно сопротивляться…
Порывшись в сумочке, она извлекает наружу свой мобильник и, пару раз мазнув пальцем по дисплею, поворачивает его ко мне. На экране фотография моего мужа. Закинув руки за голову, он спит на кровати, а рядом с ним пристроилась Ира.
В том, что это ее квартира, я не сомневаюсь. Мгновенно узнаю антураж: молочно-бежевые обои, модная настольная лампа в виде дерева, ловец снов, который я однажды ей подарила…
Это больно. Чертовски больно. Будто острое лезвие, с размаху вогнанное под кожу.
– Так значит девушка, с которой он целовался около автосервиса, – это… ты? – я все еще туго соображаю, поэтому моя речь звучит тихо и заторможенно.
– Да, Марин, это была я, – кивает, блокируя телефон. – А рассказала я тебе об этом просто потому, что эпопея с любовным треугольником слишком затянулась. Этому нужно было положить конец, понимаешь? Давид не решался признаться тебе в нашей связи, поэтому я взяла ситуацию в свои руки. Ведь чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее каждый из нас обретет свое счастье.
– Покончим с чем? – хмуро уточняю я. – С моим браком?
– Ваш брак уже давно потерял смысл, ты и сама это знаешь, – Ира режет по живому. – Давид должен быть моим. Ему хорошо со мной. И узнала я о твоей находке вовсе не от Наташи, а от самого Давида. Он сообщил мне об этом на следующий день после того, как ты учинила ему разборки. Сказал, что впредь нам нужно быть осторожнее.
На несколько мгновений я закрываю глаза, мысленно проваливаясь в черную бездну потрясения, гнева и обиды.
Я доверяла им. Обоим доверяла.
Когда Ирка до поздней ночи засиживалась у меня в гостях, я просила Давида проводить ее до дома. Когда она расставалась с очередным негодяем, я бросала все дела и кидалась утешать ее. Я возвела нашу дружбу на нерушимый пьедестал и даже подумать не могла, что однажды она так трагично и грязно закончится.
А оно вон как вышло… Пригрела на груди змею.
Лучшая подруга и муж. Драма по классике.
Ира говорит что-то еще. Пытается донести до меня свою уродливую правду, сыплет доводами и аргументами. Но я больше не могу и не хочу ее слушать. Это выше моих сил. Поэтому я резко поднимаюсь на ноги, со скрипом отодвигая стул позади себя, и пулей срываюсь прочь.
Вылетаю из кафе, в дверях столкнувшись с каким-то мужчиной. Он ворчит, я суетливо извиняюсь. Одергиваю полы плаща и глазами ищу свою машину. Она стоит с противоположной стороны улицы, и, чтобы до нее добраться, мне нужно перейти дорогу.
Плюнув на светофор, я бегло окатываю мутным от слез взглядом проезжую часть и, не заметив никаких препятствий, делаю несколько порывистых шагов вперед.
Пронзительный скрежет тормозов касается слуха прежде, чем я успеваю почувствовать неладное. А в следующее мгновенье мое тело подбрасывает в воздух, словно тряпичную куклу, и глухо ударяет об асфальт.
Реальность бешено пляшет перед глазами. Кровь яростно пульсирует где-то в затылке. Я испытываю острейший приступ боли, а затем… ощущения меркнут.
Становится пусто, холодно и темно...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Осколки нашей семьи", Тая Наварская❤️
Я читала до утра! Всех Ц.