Было бы несправедливо, говоря о советах Иоанна Златоуста мужу, оставить без внимания и жену. И здесь святитель говорит не о безгласной тени рядом с мужчиной, а о женщине, от которой во многом зависит мир в доме: будет ли семья местом согласия или постоянного внутреннего сопротивления. У самого Златоуста эта тема стоит в толковании на Еф. 5, где он говорит и о женском почтении, и о мужской любви, и о доме как о малой Церкви.
Самое важное у него – то, что он сразу снимает грубое понимание подчинения. Когда Златоуст толкует слова апостола о «страхе» жены перед мужем, он специально оговаривает: речь не о страхе рабыни, а о том, что прилично свободной женщине. Муж не должен требовать повиновения как от служанки, потому что жена – его собственное тело. И сам святитель поясняет, что этот «страх» означает не прекословить, не восставать, не любить первенства. То есть он говорит не о унижении, а о том, чтобы не превращать брак в войну двух самолюбий.
Вот это и звучит неожиданно современно. Очень многие семейные беды рождаются не из большой трагедии, а из постоянной борьбы за верх. Кто будет главным. За кем последнее слово. Кто кого переломит. Кто уступает, а кто "опять прогнулся". Иоанн Златоуст видит в этом прямую угрозу дому. Для него жена сильна не тогда, когда постоянно отвоевывает свое место, а тогда, когда не дает дому превратиться в поле скрытой брани. И это не слабость, а особая форма мудрости.
Но и здесь он не делает женщину бесправной. Напротив, в той же беседе он говорит о жене как о «второй власти» и даже замечает, что она имеет «значительное равенство достоинства». Это очень важное место. Оно не позволяет читать его слова так, будто жена в браке – существо второго сорта. Да, у него есть язык своего века. Да, он мыслит иерархически. Но при этом он ясно видит в жене не вещь при муже, а лицо, честь которого нельзя попирать без разрушения самого брака.
Поэтому христианская жена у Златоуста – это не женщина, которая молчит из страха. Это женщина, которая хранит мир. Не разжигает распрю. Не делает из несогласия принципа. Не ставит самоутверждение выше единства. В этом смысле его слова и сегодня звучат очень трезво. Потому что дом разрушается не только от грубости мужа, но и от постоянного внутреннего противления, когда в семье никто уже не умеет уступить без чувства поражения.
И еще одна вещь у него особенно сильна: брак для святителя – не союз двух характеров, а общая дорога к Богу. Он прямо говорит, что если правильно устроить свой дом, человек будет способен и к большему церковному устроению, потому что дом – это малая Церковь. А в толковании на слова «повинуясь друг другу в страхе Божием» подчеркивается, что христианское согласие вообще должно строиться не на человеческом нажиме, а на страхе Божием, любви и жертвенности. Значит, и женское почтение к мужу у него нельзя отрывать от общей евангельской меры: оба должны выйти из самолюбия и научиться жить не одной своей волей.
Если снять старинную оболочку, святитель говорит жене очень понятную вещь.
Не делай брак местом борьбы за первенство. Не считай уступку унижением. Не превращай несогласие в холодную войну. Храни в доме мир не из страха, а из любви к его целости.
И в этом нет ничего унизительного. Напротив, в этом есть большая внутренняя сила. Потому что разрушить согласие легко, а удержать его без лжи, без раболепия и без гордой резкости умеет только по-настоящему зрелое сердце.
Поэтому в словах Иоанна Златоуста о жене не устарело главное: жена в браке не призвана воевать за власть и не обречена быть бессловесной. Ее место – не в унижении и не в соперничестве, а в почтении, мире и той тихой силе, без которой дом быстро перестает быть домом.
И если мужу Златоуст говорит: люби и не будь деспотом, то жене он говорит не менее серьезно: не делай из семьи борьбу двух воль. Именно на этой двойной правде и держится христианский брак.
🌿🕊️🌿