Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Надо отдать должное Ромке — крепко прижатый к рулю, отпирался он недолго. Прошелестел одними губами Егорову в ухо, что боялся в своей оплошности новому директору признаться, думал выкрутиться, но раз уж они все сами поняли, то да, все верно — Ромка понятия не имеет, где они находятся.
— В этой беде я как раз помочь смогу, — сказал подошедший позднее Ванька Дубов.
Чтобы прийти в себя он чуть вперёд по дороге прогулялся (может, еще в лесок ближайший по оказии заглянул) и обнаружил указатель, который с места их стоянки было не видно из-за небольшой заросли борщевиков.
— Тут Чудовка в пяти километрах отсюда. Что за зверь не знаю, но, может, и там люди живут.
В Чудовку заехали уже в сумерках. С основной асфальтовой дороги пришлось свернуть на грунтовую, и Ромка тихо по-зумерски ругался под нос, разумно опасаясь, что потеряют они не только дорогу, но и машину.
«А виноват будет Марков».
Деревня домов в тридцать раскинулась по обе стороны неширокой реки, через которую был переброшен каменный мост. Улочки освещались редким светом из окон, в одно из которых постучался Егоров. Дом выглядел богаче остальных, на крыше, как иголки из швейной подушечки, торчали телевизионные тарелки.
Открыли им, на удивление, быстро, не спросив «кто»: то ли не ожидали увидеть чужаков, то не боялись ни черта. На крыльцо вышел мужчина средних лет в спортивном костюме. На ходу он вытаскивал из-за уха сигарету. Вслед за ним выплыл толстый кот, оглядевший гостей, куда менее гостеприимно, чем его хозяин. При виде Немалевича кот прищурился, а пес наклонил голову: «Вы что-то имеете мне сказать?». Шерстка у кота в районе холки встала дыбом.
— Вы бы песика своего на ручки взяли, — сказала хозяин вместо «здрасти». — Воланд с детства собак не уважает. С тех пор, как его котенком чуть не загрызли.
Уважает ли котов Немалевич Егоров не знал, а весь кошачий вид намекал на то, что шутки шутить он не намерен.
— Я его возьму, — откликнулась Натка. С того момента, как стало понятно, что они сбились с дороги, она благоразумно признала Павла Сергеевича главным. Временно.
— Мы заблудились. Ехали в Черепаново, потом пропала связь. Бумажной карты под рукой нет. А у вас тут, — Егоров выразительно огляделся, — похоже Союзпечати не найдется.
Хозяин выдохнул дым в сторону и внимательно оглядел всю пришлую компанию. Кот неодобрительно на него посмотрел. Немалевич чихнул.
— Артемий, — протянул хозяин руку, сделав для себя определенные выводы. Очевидно, в пользу музейщиков. — Союзпечати у нас нет, связи тоже. Зато есть карта района. Две. Одну могу дать. Только вы, ребят, сильно не туда свернули.
— Вы людоеды? — попытался пошутить Ромка, но Иван быстро задвинул того за спину и шикнул: мол, молчи, когда взрослые дяди разговаривают.
Артемий замер, а спустя минуту его губы сначала растянулись в улыбке, а потом раздался громкий искренний смех человека, который не планирует себя сдерживать.
— Смешно. Черт возьми, смешно. Надо к нашему указателю внизу дописать: Чудовка. Поворот не туда.
Воодушевлённый и довольный Ромка вернулся на передний план.
Отсмеявшись, Артемий отбросил щелчком окурок и закончил свою мысль.
— Вам теперь обратно воротаться надо. Километров на шестьдесят. Там будет развилка. Оттуда до Черепаново еще часа два. Да пойдемте в хату, я тебе покажу, чего на улице торчать? Только, — он задумчиво посмотрел на Немалевича, — собачку вам лучше в машине запереть. Воланд у нас ревнивый.
Немалевича решили одного не запирать. Ромка вызвался с ним посидеть. Остальные прошли внутрь за хозяином.
Дом оказался на удивление современным. По крайней мере, в представлении Павла Сергеевича. Что подумала по этому поводу столичная штучка неизвестно. Только от предложение разделить скромный деревенский ужин она не отказалась. Уминала за обе щеки и сало, и зеленый лук, и маринованный чеснок.
— Что? — с вызовом спросила она, поймав на себе насмешливый взгляд Егорова. — Мне сегодня не целоваться, — а потом вспомнила что-то и покраснела.
После ужина Артемий, как и обещал, снабдил экспедицию надежной бумажной картой (хотя не факт, что Ромка сумеет по ней ориентироваться, видимо самому придется, подумал Павел Сергеевич) и всучил ключ.
— Напротив моего дома гостиница. А что вы удивляетесь, — не без гордости спросил Артемий. — К нам частенько из городского института ученые приезжают. Ставни наши рисуют. И бабушек опрашивают. У нас, говорят, красивые ставни. Так что устроитесь по с удобствами. Правда сами удобства на улице. Но вам же только переночевать, верно? Там еще света нет. Но вам же и не к чему? Вам ведь только переночевать, да? Зато там печь настоящая русская. На ней знаете какие блины получаются? А дрова я вам дам. Не волнуйтесь. А то по ночам с реки дует. Только затворку открыть не забудьте. А то угорите. У себя оставить не могу, уж простите — дети с внуками гостят. Да и Воланд чужаков не любит.
Натка долго переминалась, но приоткрывая рот, то закрывая его обратно, потом не выдержала и голосом, в котором проскользнули командные нотки, сказала.
— А где у вас тут магазин? Я хочу купить чай, сахар, макароны. Кафе у вас ведь прямо за киоском Союзпечать?
Шутку, как и первый раз, Артемий понял не сразу. Егоров даже насторожился, не обидела ли столичная штучка их гостеприимного хозяина. Но нет, Артемий оказался не из обидчивых.
— Да, да, точно сразу за киоском, посмеиваясь, легко согласился он. — Магазин тоже рядом. Только зачем он вам, ведь моя жена тут.
Оказалось, что магазином заведует супруга Артемия, и местные, чтобы туда попасть, просто идут напрямую в этот дом.
— Нат, — шепотом спросил Егоров, таща пакеты с провизией, — а зачем ты все это у них накупила.
Натка с удивлением на него посмотрела.
— Завтраком вас завтра кормить буду.
— Только не это! — закатил глаза Егоров и полный самыми плохими предчувствиями пошел первым к темной гостинице.
Телеграм "С укропом на зубах"