После той ночи с шагами внутри вахтовки никто уже не говорил, что «показалось».
Даже самые упрямые замолчали.
Не потому что поверили — а потому что не могли объяснить.
Утро выдалось тяжёлое. Не физически — работы как раз было немного. Тяжело было в голове. Будто не спал вовсе, хотя вроде лежал всю ночь.
Серёга вышел на улицу первым. Холод сразу ударил в лицо, но это даже помогло — немного отрезвило. Он достал сигарету, прикурил, сделал затяжку и впервые за всё время поймал себя на мысли, что не хочет оборачиваться к лесу.
Раньше — спокойно. Стоишь, куришь, смотришь на деревья.
Теперь — нет.
Как будто если повернёшься, увидишь что-то лишнее.
Позади хлопнула дверь. Вышел Лёха.
— Ты тоже не спал? — спросил он, даже не здороваясь.
— Спал, — ответил Серёга. — Просто плохо.
Лёха кивнул.
Постояли молча.
Потом Лёха вдруг сказал:
— Меня ночью звали.
Серёга сначала даже не понял.
— В смысле?
— По имени, — Лёха посмотрел на него. — Тихо так. Как будто кто-то рядом стоит и шепчет.
Серёга нахмурился:
— Кто?
— Вот и я думаю… кто.
За завтраком уже никто не делал вид, что всё нормально.
Витька сразу в лоб сказал:
— Если кто-то ещё слышал что-то — давайте сразу. Без этого… «показалось».
Молчали секунд десять.
Потом один из новых, Антон, неуверенно поднял руку, как в школе:
— Я слышал.
Все повернулись.
— Чего?
— Меня тоже звали. Ночью. Я думал, вы прикалываетесь.
— И что? — спросил Серёга.
— Да ничего… — Антон поёжился. — Я ответил.
— Чего?!
— Ну… я сказал «чего надо?»… и всё.
— И?
— И тишина.
Пашка в этот момент сидел, уставившись в стол.
Потом тихо сказал:
— Отвечать нельзя.
Все сразу замолчали.
— Почему? — спросил Лёха.
Пашка поднял глаза.
— Потому что тогда он понимает, что ты его слышишь.
После этих слов даже бригадир перестал делать вид, что это всё ерунда.
Он встал, прошёлся по комнате и сказал:
— Сегодня связываемся с базой. Будем просить замену.
— А если не выведут? — тихо спросил кто-то.
Бригадир посмотрел на него и ничего не ответил.
Днём старались держаться вместе.
Даже на работу выходили группами.
Никто уже не уходил один за бытовку, никто не задерживался лишний раз.
Тайга вроде была та же самая — деревья, туман, тишина.
Но ощущалась по-другому.
Как будто ближе стала.
К вечеру связь с базой всё-таки попробовали наладить.
Рация долго молчала.
Потом пошёл шум.
Серёга наклонился ближе:
— База, приём. Как слышно?
Шипение.
— База, ответьте.
Секунда.
Две.
И вдруг…
— …слышим…
Голос был.
Но какой-то странный.
Как будто через воду.
— Повторите, — сказал Серёга.
Тишина.
Потом снова:
— …рано…
Серёга резко отстранился.
— Это не база, — тихо сказал он.
Никто не спорил.
Ночь пришла быстро.
Слишком быстро.
Как будто день просто выключили.
Свет в вахтовке оставили везде.
Никто не хотел темноты.
Лёгли, но не спали.
Каждый делал вид.
Каждый слушал.
Где-то среди ночи снова началось.
Сначала — тихо.
Будто ветер.
Потом — яснее.
Шёпот.
— Лёха…
Он открыл глаза сразу.
Сел.
Сердце колотится.
Смотрит по сторонам.
Темно.
Все лежат.
— Лёха…
Теперь ближе.
Прямо у уха.
— Кто здесь?! — резко сказал он.
Тишина.
С другой стороны вахтовки зашевелился Антон:
— Ты тоже слышал?
— Слышал, — тихо ответил Лёха.
И тут Пашка, не вставая, сказал:
— Не отвечайте.
Но было поздно.
Потому что в этот момент…
шёпот прошёл по всей комнате.
Сразу.
Не один голос.
Несколько.
Тихо.
По-разному.
Но все — зовут.
Кто-то вскочил.
Кто-то выругался.
Кто-то просто закрыл уши.
Серёга сидел, не двигаясь.
И слушал.
Потому что среди всех этих голосов…
он вдруг отчётливо услышал один.
Свой.
И в этот момент он понял главное.
Это не снаружи.
И не внутри.
Это уже в голове.
И вот тогда впервые стало по-настоящему страшно.
Потому что от этого уже не уйдёшь.
Ни вахтой.
Ни дорогой.
Ни сменой.
Утром никто не сказал ни слова.
Просто собирались.
Молча.
Быстро.
Потому что теперь все понимали одно:
работа в тайге — это не всегда про деньги.
Иногда это про то, вернёшься ты или нет.
Утро получилось каким-то чужим.
Не то чтобы холоднее или темнее — нет. Всё как обычно: серое небо, сырой воздух, туман между деревьями. Но внутри было ощущение, будто проснулся не там, где засыпал.
Серёга первым это понял.
Он вышел на улицу, остановился у ступенек и вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, как лёг спать. Последнее, что всплывало — шёпот. Потом как будто провал.
Он обернулся на вахтовку.
Дверь приоткрыта. Изнутри свет.
Но ощущение было странное… будто он смотрит не на своё место.
Сзади скрипнули доски — вышел Лёха.
— Ты чего там стоишь? — спросил он, кутаясь в куртку.
Серёга медленно повернулся:
— Ты нормально спал?
Лёха усмехнулся коротко:
— А ты как думаешь?
Постояли.
Потом Лёха добавил уже серьёзно:
— Я просыпался. Несколько раз. И каждый раз… как будто не один.
Серёга ничего не сказал.
Потому что у него было то же самое.
Внутри вахтовки всё выглядело обычно.
И это пугало сильнее всего.
Кружки на месте. Вещи на месте. Никто не пропал.
Но люди вели себя иначе.
Тише.
Резче.
Каждый как будто прислушивался к себе.
Не к лесу.
К себе.
Антон сидел за столом и просто смотрел в одну точку.
Перед ним лежал хлеб, но он к нему не притрагивался.
Серёга сел рядом:
— Ты чего?
Антон медленно повернул голову.
— Я ночью разговаривал.
— С кем?
Пауза.
— Не знаю.
Серёга нахмурился:
— В смысле?
— Я проснулся… и уже говорил. С кем-то. Как будто отвечал. Но не помню слов.
Он сглотнул.
— И самое странное — мне казалось, что это нормально. Как будто так и должно быть.
С другого конца стола Витька тихо сказал:
— У меня хуже.
Все посмотрели на него.
— Я не слышал голосов, — он провёл рукой по лицу. — Я сам говорил.
— Ну и?
— Я не помню, что именно… но проснулся от того, что шепчу.
— И что?
Витька поднял глаза:
— А язык не мой.
В комнате стало совсем тихо.
Даже бригадир ничего не сказал.
Пашка сидел в своём углу.
Но теперь он выглядел иначе.
Не испуганный.
Скорее… уставший.
Как человек, который уже всё понял.
— Это не уйдёт, — сказал он тихо.
— Что именно? — резко спросил бригадир.
Пашка поднял на него глаза:
— Оно уже здесь.
— Где «здесь»?
Пашка чуть помедлил.
Потом постучал пальцем по столу.
— Тут.
И провёл рукой по виску.
После этого разговора никто уже не пытался строить версии.
Не было «ветер», «показалось», «нервы».
Слишком много совпадений.
Слишком одинаковые вещи у всех.
Днём решили всё-таки работать.
Не сидеть же просто так.
Но работа не шла.
Люди путались в простых вещах.
Забывали, что делали пять минут назад.
Лёха вообще два раза один и тот же участок проверил.
— Я здесь уже был? — спросил он.
— Был, — ответил Серёга.
— Точно?
— Точно.
Лёха постоял, посмотрел на кабель.
— Не помню.
Это было хуже всего.
Не страх.
А вот это ощущение, что голова начинает сдавать.
К вечеру снова попробовали выйти на связь.
Рацию включили аккуратно, как будто она могла укусить.
Серёга нажал кнопку:
— База, приём.
Тишина.
Потом шум.
И снова этот звук…
Как будто кто-то дышит.
Но в этот раз было иначе.
В шуме начали появляться слова.
Кусками.
Обрывками.
— …не туда…
— …не возвращаются…
— …слышишь…
Серёга отпустил кнопку.
Посмотрел на остальных.
— Это не база.
Никто не удивился.
Ночь наступила.
И на этот раз никто даже не пытался лечь спать сразу.
Сидели.
Ждали.
— Может, свет не выключать вообще? — предложил Антон.
— Не поможет, — тихо сказал Пашка.
— Почему?
— Потому что оно не в темноте.
Часа через два начали расходиться.
По койкам.
Но не спать.
Просто лежать.
Серёга лежал, смотрел в потолок.
Слушал.
Сначала — ничего.
Потом — лёгкий шорох.
Где-то в углу.
Он повернул голову.
Темно.
Но не полностью.
И в этой полутьме…
ему показалось, что кто-то стоит.
Он резко сел.
— Кто там?
Тишина.
С другой стороны комнаты Антон тоже приподнялся:
— Ты чего?
— Там кто-то был.
— Где?
— В углу.
Все начали шевелиться.
Кто-то включил фонарь.
Луч прошёл по комнате.
Пусто.
— Показалось, — сказал Лёха.
Но без уверенности.
Серёга лёг обратно.
Но уже не закрывал глаза.
И вот тогда это произошло.
Он услышал шаги.
Но не снаружи.
И не в коридоре.
Прямо рядом.
У своей койки.
Он замер.
Не двигается.
Слушает.
Шаг.
Ещё шаг.
И остановились.
Серёга медленно повернул голову.
Очень медленно.
И в этот момент…
он понял.
Что если он сейчас увидит — назад уже не вернётся.
Ни в сон.
Ни в обычную жизнь.
Он закрыл глаза.
Просто закрыл.
И не двигался.
Шаги постояли.
Как будто ждали.
Потом…
ушли.
Утром он никому не сказал.
Вообще.
Ни слова.
Потому что понял одну вещь:
если начать это обсуждать — оно станет ближе.
А значит…
лучше делать вид, что ничего не происходит.
Хотя внутри уже все знали:
это только начало.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: