первая часть
Вячеслав Никитич услужливо подхватил багаж девушки, и Лене оставалось только поспевать за ним. Едва поезд тронулся, по вагону прошла миловидная проводница, предлагая чай. Громов усмехнулся:
— Не ожидал такого сервиса, но чай сейчас очень кстати. Я продрог до костей.
— Я тоже, — с улыбкой откликнулась Лена.
Горячий чай согрел и немного развязал разговор. Вячеслав Никитич, не вдаваясь в подробности, коротко рассказал о себе:
— Не поверите, Лена, я неудачник от рождения. Мать бросила меня, когда мне и года не было. Спасибо тётке — она меня вырастила. Добрая была женщина. Когда умерла, я думал, не переживу. Друг буквально вытащил меня из ямы отчаяния: увёз в область, пристроил на хорошую работу. Благодаря ему я не пустился во все тяжкие.
Он ненадолго умолк, затем с грустной усмешкой продолжил:
— Всю жизнь мечтал о семье. В Павловске встречался с одной девушкой, но она выбрала не меня, а моего друга. После этого я решил больше судьбу не испытывать. Несколько лет жил без росписи с женщиной с двумя детьми, но у нас не сложилось, я ушёл. Потом встретил Аду. Для меня это было как землетрясение, и я снова поверил в свою путеводную звезду. Кто бы мог подумать, что женщина, которую боготворил, так подло поступит? Она ведь согласилась стать моей женой. И от Юрия я тоже не ожидал такой низости — всегда считал его порядочным человеком.
— И я сильно ошиблась, — тихо сказала Лена.
Она молча сочувствовала и ему, и себе, понимая, что любые слова здесь бессильны.
До нужного полустанка оставалось примерно полчаса, когда Вячеслав Никитич неожиданно предложил:
— Лена, Павловск — вполне пригодный для жизни город. Работу там вы без проблем найдёте, а жить будете у меня.
Предложение повергло девушку в растерянность. Она посмотрела мужчине в глаза — и сердце болезненно сжалось. Лена никогда не принимала скоропалительных решений, а сейчас времени на, возможно, самое важное решение в жизни почти не было. Заглушив сомнения, она неуверенно сказала:
— Я бы с огромной радостью согласилась… Но дело в том, что я жду ребёнка. Вряд ли вам нужна квартирантка с грудным младенцем.
Эта новость не смутила Вячеслава Никитича:
— Эти обстоятельства ничего не меняют.
В Павловске Елену никто не знал. Через несколько дней они просто расписались в местном ЗАГСе, и Лена немного успокоилась. Старых знакомых Громова, конечно, удивляло, что он выбрал себе «слишком простую» жену, но он только отмахивался.
Старые знакомые Громова удивлялись его выбору молодой жены:
— Никитич, ну ты даёшь, такую красотку отхватил!
Громов гордо отвечал:
— А чем я хуже других? Да и возраст для мужчины — не помеха.
Родители Лены были в шоке, узнав, что дочь выходит замуж за человека, который годится ей почти в отцы. Они тут же приехали в Павловск. Серафима Матвеевна долго плакала:
— Лена, что ты наделала?
Зато отец остался доволен выбором дочери:
— Вячеслав — правильный мужик, старой закалки. А то, что постарше, так ерунда. Старый конь борозды не испортит.
Только Кира Эдуардовна, мать Юрия, в штыки восприняла новость о том, что Лена выходит замуж за состоятельного мужчину. Она откровенно сказала подруге:
— Сима, ты уж прости, но твоя Ленка — вертихвостка. Юрочка на неё столько времени и денег потратил, а она за старого мужика выскочила — деньги учуяла!
Серафима Матвеевна ответила достойно:
— Видимо, твой Юрик в отместку женился на хозяйке салона красоты? Ну-ка, скажи, сколько годков твоей невестке?
Кире Эдуардовне было нечем крыть. После этого подруги перестали общаться.
Лена так и не рассказала матери обо всём, что ей пришлось пережить. Зачем бередить прошлое, если жизнь постепенно налаживалась, а Вячеслав Никитич относился к ней с уважением? За десять лет совместной жизни он ни разу не повысил на жену голос, а Катю всегда считал своей дочерью. Лена старалась ответить ему чувствами, но сердцу не прикажешь.
Как и обещал, Вячеслав Никитич помог Елене открыть своё дело. Именно ему она была обязана созданием студии, где за несколько часов мастера превращали «дурнушку» в настоящую красавицу. Сначала дела шли неважно: для провинциального городка подобный формат казался диковинкой. Со временем горожане привыкли к студии «Елена», клиентура расширилась, бизнес стал приносить стабильный доход. Лена уже думала: «Похоже, жизнь моя потихоньку налаживается».
Но, как это часто бывает, на закате этой самой жизни Вячеслав Никитич вдруг встретил свою «настоящую» судьбу. К тому моменту он уже возглавлял солидную строительную компанию. Он честно признался Лене:
— Прости меня, Ленок, но я не могу и не хочу тебя обманывать. Я встретил женщину, которую, кажется, ждал всю жизнь. Только не думай, что брошу тебя и Катю. Я всегда буду вам помогать.
Елена Константиновна с лёгким сердцем отпустила мужчину, который когда-то помог ей выжить. Вячеслав Никитич оставил ей и дочери квартиру и уехал в другую область — к своей любимой женщине.
Но между бывшими супругами сохранились добрые отношения. Они созванивались, иногда переписывались, а Вячеслав Никитич по-прежнему помогал Лене и Кате, насколько мог.
Они поздравляли друг друга с праздниками, а сам Вячеслав Никитич несколько раз навещал их с Катей. Около двух лет назад позвонила супруга Громова и сообщила печальную весть:
— Лена, Вячеслав Никитич умер. У него случился инфаркт. Врачи боролись за его жизнь, но оказались бессильны. Не знаю, получится ли у вас приехать, но Слава всегда хорошо о вас отзывался, и Катю он очень любил.
Елена Константиновна посчитала своим долгом проводить бывшего мужа в последний путь. От второго брака у Громова остался сын Никита, поэтому Елена отказалась от наследства. Она считала это правильным: Катя не была ему родной дочерью. Девочка, правда, не догадывалась, кто её настоящий отец.
После визита Полонского прошло два дня. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Елена Константиновна немного успокоилась. Да и некогда ей было долго сокрушаться из‑за проделок недобросовестных конкурентов. Однако во избежание возможных проблем со стороны противника Громова обратилась к своему помощнику:
— Владимир Александрович, окажите мне услугу: наведите справки о «Бархате» и его владелице, госпоже Смольской.
Молодой человек не сдержался:
— Впервые вы даёте мне такое поручение. Наверное, есть серьёзный повод?
— Пока не знаю, — уклончиво ответила Громова.
Но помощник не спешил бросаться исполнять задание. Он добавил:
— Елена Константиновна, если вдруг возникнут трудности, дайте мне знать.
Громова удивлённо приподняла брови:
— Володя, ты не перестаёшь меня удивлять. Интересно, чем ты мне можешь помочь?
Дубровский гордо задрал подбородок:
— Не я, а мой батя. Он у меня бывший опер, сейчас не служит из‑за инвалидности.
Лицо юноши мгновенно посерьёзнело, и Елена догадалась, что этот симпатичный парень тоже успел хлебнуть горя.
— Ну‑ка присядь, — мягко сказала она. — Расскажи, что с твоим папой случилось?
Владимир отвёл глаза:
— Елена Константиновна, это лишнее. Да и не привык я жаловаться.
Женщина с почти материнской нежностью посмотрела на помощника:
— А ты и не жалуйся, просто расскажи.
Владимир дёрнул плечом:
— Да особо и рассказывать нечего. Следствие по этому делу зашло в тупик и там так и осталось. Но, как я думаю, мой отец или мама кому‑то серьёзно перешли дорогу. Мама была судьёй, у неё тоже врагов хватало. Они всегда вместе на работу выезжали, и в то утро тоже вышли вдвоём. Только мама решила сесть за руль — папа накануне поздно вернулся и плохо выспался. Я уже в институт собирался, когда во дворе грохнуло. Заглянул в окно — наша машина вся в огне. Отец выжил, а мама…
Он запнулся, глубоко вдохнул и резко оборвал:
— Ладно, Елена Константиновна, я пойду добывать информацию о вашей Смольской.
Он поднялся и быстро вышел из кабинета, а Громова ещё долго смотрела ему вслед, чувствуя, как к привычным тревогам добавляется сочувствие к этому парню, который, как и она, слишком рано повзрослел.
«Смольской», — закончил вслух свои мысли Дубровский и уверенно направился к двери. Громова посмотрела ему вслед и подумала: теперь понятно, почему этому славному парню пришлось бросить институт.
После ухода секретаря Елена Константиновна сделала несколько звонков и уже собиралась проанализировать работу студии за прошедший месяц, когда в дверь постучали. Она решила, что это вернулся помощник:
— Владимир Александрович, вам позволено входить без стука! — бросила она.
Однако дверь медленно приоткрылась, и в кабинет неуверенно вошла худенькая девушка, одетая, как хулиганка с вокзала. Посетительница села на стул и только потом представилась:
— Я Альбина Злобина, корреспондент еженедельника «Подружка». У меня редакционное задание, я должна написать о вас статью.
Громовой очень хотелось выставить эту девицу за дверь:
— Вообще‑то в таких случаях принято предупреждать заранее.
Корреспондентка состроила жалостливую гримасу:
— Я знаю, как положено, но меня кидают то туда, то сюда, и я совсем забегалась… Совсем вылетело из головы, что нужно заранее с вами договориться. Но у меня горит материал, и если я завтра его не сдам, шеф меня прибьёт.
Альбина напряжённо смотрела на Громову, и та сжалилась над нерадивой сотрудницей прессы. Злобина задала примерно с десяток стандартных вопросов, а ответы для скорости записала на диктофон. Интервью заняло не больше четверти часа.
— Послезавтра выйдет свежий номер «Подружки», — сообщила на прощание девушка и исчезла.
Вскоре вернулся Дубровский с добытой информацией:
— Елена Константиновна, это всё, что удалось разнюхать. Для удобства я всё распечатал — читайте и наслаждайтесь.
Рабочий день подходил к концу, и Громова решила изучить материалы дома. Катя удивлённо вскинула брови, увидев непривычную картину:
— Мам, что это за бумажки? Ты решила свой офис домой перевезти?
Вводить дочь в курс дела Елена не собиралась, поэтому недовольно буркнула:
— Не мешай. Займись чем‑нибудь полезным. Можешь даже посуду помыть.
Катя что‑то нечленораздельно промычала в ответ и скрылась за дверью.
Чем глубже Елена вчитывалась в собранные сведения, тем яснее понимала: Смольская — настоящая хищница. Ада Германовна, грубо говоря, просто проглатывала конкурентов одного за другим.
— Похоже, меня ждёт схватка с коброй, — вполголоса произнесла Елена Константиновна. — Но я уже не та робкая девочка, которая проглотит обиду. Интересно, Юрий всё ещё с ней?
Подумав о бывшем возлюбленном, Громова тут же оттолкнула эти мысли. На третий день утром Владимир встретил её в приёмной и молча протянул свежее, ещё пахнущее типографской краской издание с многообещающим названием «Подружка».
— Елена Константиновна, только вы не расстраивайтесь, — с порога сказал Владимир.
Громова со смешком спросила:
— К чему такое предупреждение?
Молодой человек сокрушённо вздохнул:
— Почитайте третью страницу, там про вас статья.
По его виду было ясно: в этой дешёвой газетёнке о ней написали что‑то крайне неприятное. Но Елена и представить не могла, что текст окажется сплошным враньём. Злобина злорадно приписала ей несуществующие факты, открыто обвинила в интригах против конкурентов, а в подтверждение «низкого качества услуг» привела отзывы вымышленных клиентов.
Сначала Елена Константиновна растерялась, потом возмущение вспыхнуло с новой силой:
— Ах ты, мелкая стерва… Я тебе покажу, как клеветать на порядочных людей!
Она попыталась дозвониться до редакции, но на том конце упорно отвечал автоответчик. Когда возмущение достигло точки кипения, Громова решила явиться лично.
По указанному адресу оказалось полуподвальное помещение, где, кроме полусонной девушки, никого не было.
— Вам кого? — лениво спросила та и, не дождавшись ответа, добавила: — Редактор будет только послезавтра, остальные по заданиям разошлись.
— Мне нужна Альбина Злобина, — жёстко сказала Громова.
Девица подозрительно сузила глаза:
— А она вам зачем?
Терпение Елены лопнуло:
— Хочу сделать из вашей корреспондентки порошок. Если в следующем номере не выйдет опровержение, я подам в суд на вашу вшивую газетёнку. Ни одного факта — одно сплошное враньё. Кто заказал этот опус?
Глаза девушки моментально расширились.
— Вам надо с редактором это обсудить, — промямлила она.
Елену переполняли чувства, и она с силой хлопнула дверью. Не успела пройти и десяти шагов, как увидела господина Полонского. Артур Янович шёл навстречу и явно её не узнавал. Пришлось напомнить о недавнем визите.
Услышав своё имя, юрист остановился:
— Елена Константиновна? — он изобразил удивление неожиданной встречей.
Но Громова не собиралась любезничать:
— Артур Янович, передайте своей клиентке, что проглотить меня у неё не выйдет. Она подавится.
Мужчина удивлённо заморгал:
— Что за наезды, товарищ Громова? Я ведь могу и обратиться куда следует.
— Обращайтесь. Я тоже обращусь — и за грязные пасквили в дешёвой газетёнке ответите, и за всё остальное. Лучше не связывайтесь со мной.
Она ушла, ещё долго ощущая на спине колкий взгляд Полонского. Елена была уверена: теперь эта недобросовестная игра закончится. Но через несколько дней ей позвонила взволнованная дочь.
заключительная