«Друг познаётся в беде». Все знают эту поговорку, но каждый постигает её смысл лишь на собственном опыте.
Однажды на К-193 мы сильно провалились по глубине. Боролись с проблемой ходом и продували среднюю группу цистерн главного балласта. С неприятностью справились, но первый наш «Фосфор» — буксируемое антенное устройство — как результат потеряли: он оторвался на тринадцати узлах.
Через несколько дней удалось выставить запасной, второй и последний. Это непростая работа, особенно в шторм. Она достойна отдельного повествования, но сегодня не о ней. О друге…
Прошло около месяца, и второй «Фосфор» стал затекать. Медленно. Для хорошего уровня приёма требовалось периодически зависать без хода всё выше и выше, чтобы дать антенне всплыть. Мы понимаем: буксируем полуживой прибор, предназначенный для приёма сигналов боевого управления, и он постепенно теряет эту способность. Это очень нехорошо — утрата всех буксируемых антенн заставит часто всплывать на перископную глубину, что снизит скрытность. Мы обязаны быть на связи всегда.
Но не всё так плохо, как очевидно хотелось бы супостату.
У нас осталось выпускное БАУ «Ласточка»! Это примерно то же, что и «Фосфор», только короче вдвое и с симпатичным поплавком на конце.
Применили. Результат — твёрдая пятёрка. Выпустили «птичку», забрали в «гнёздышко», что находится аккурат на скосе «горба» ракетных шахт. Стали её использовать, всё хорошо. Запасной наш «Фосфор» к тому времени совсем погиб и оторвался.
Возвращаемся домой.
Теперь Норвежское, всегда неспокойное море, и очень длинная волна.
Радость наша была преждевременной: пришла беда — отворяй ворота. Заклинила лебёдка «Ласточки». Своими силами победить техническую проблему не смогли.
Надо пробовать починить снаружи.
Решили обследовать и попытаться оживить «птичку надежды» в надводном положении.
Папа объявил своё решение:
— Всплываем для работ по «Ласточке». К ней пойдут двое: командир БЧ‑4 и помощник командира. Помощник поддерживает по УКВ связь с мостиком и является старшим. Идёте в корму под ракетной палубой, внутри междубортного пространства. Всем боевым частям и службам уточнить особенности своих задач, свои действия и порядок выполнения. О получении инструктажа расписаться в черновом вахтенном журнале.
На следующие сутки всплыли. Осмотрелись. Зыбь накатывает длинными волнами. Качает прилично. Зима. Норвежская полярная ночь.
Мы: командир БЧ‑4 Фёдор Фёдорович К., двадцати семи лет от роду, и я, помощник командира, двадцати пяти лет, — оставили подписи в черновом журнале и поднялись наверх. На нас обоих туго затянутые поверх канадок швартовые пояса. За металлический обушок на моём поясе боцманята крепят страховочный кончик и, удерживая вдвоём, постепенно потравливают.
Открываю рубочную дверь, выхожу наружу, осторожно двигаюсь к двери внутрь «горба» и открываю её. Захожу в носовую часть, отстёгиваю карабин от обушка, после чего два раза сильно дёргаю. Боцманята тут же выбирают страховку.
В моих руках швартовая кувалдочка с коротким черенком. Через минуту в «ангаре горба» оказывается Фёдор и тоже отстёгивает страховку. Двигаемся. Но не вверх по косому трапику через люк на ракетную палубу и далее в кормовую надстройку, а прямо с нижней площадки в корму, между прочным и лёгким корпусами, между ракетными шахтами. Первая дверь — как обычная штатная газоплотная. Вручную не открылась. Кувалдочка очень пригодилась. Дальше наш путь пролегает между ракетными шахтами по узкому мостику. Через одну пару шахт — такая же «смешная», никому не нужная дверь, разъеденная коррозией. Например, между первой и второй никчёмная дверь есть, между пятой и шестой тоже наличествует, а вот между третьей и четвёртой — ничего похожего. И так далее. Чудны дела твои, Господи.
Пробивались в корму около получаса… Теперь примерно видим нашу цель — «гнездо Ласточки». Оно иногда осыхает.
Корабль сильно качает. Мы оба многократно освежены ледяным норвежским душем, проникающим через шпигаты в пространство между корпусами, промокли до нитки.
В проходе вдвоём не разминуться — он сужается и с боков, и сверху. Я повесил переносную УКВ на деталь конструкции повыше.
Дальше друг за другом ползём к цели. Фёдор впереди, я сзади. Договорились общаться дрыганием его ноги. Если часто задрыгается — пора вытаскивать. Если я начну дёргать Фёдора за ногу — проблема на моей стороне. Иначе никак: не развернуться, на кренах дыхание надо задерживать из-за постоянно накатывающей волны. Над головой до скоса ракетной палубы — пять-десять сантиметров.
Добрались. Командир БЧ‑4 работает со своей матчастью. Я слежу за сигналом его ног и молюсь, чтоб у него всё получилось как надо! Синхронно с кораблём мы ныряем под ледяную воду накатившей волны, но это уже не важно — от нашей работы зависит жизнь корабля, и мы делаем своё дело как умеем.
Лежу, жду, вспоминаю фильм «Экипаж», где КВС Жжёнов просил инженера, висевшего в хвосте самолёта: «Не молчи, дорогой, не молчи. Говори, что хочешь», — так он заботился, чтоб тот не замёрз и не сорвался. Лететь нам с Фёдором некуда, а ледяные ванны уже надоели, поэтому надо как-то себя бодрить морально.
Наконец он пару раз «топнул мне по шапке», начав движение назад. Значит, закончил работу радист!
Возвращаемся. Обратный путь всегда короче. Попутно обстучали кувалдочкой на предел все «смешные» двери между шахтами, чтобы не хлопали на ходу.
Вся особенность нашей работы в том, что её продуктивность обнаружится лишь под водой. Надеемся на лучшее. Мы старались! Даже не захлебнулись и не успели обледенеть, но зубы стучат.
Мостик. Сигарета. Центральный пост. Папа. Доктор. Заместитель командира по политической части.
Погрузились.
«Ласточка» успешно вышла из гнезда, была выпущена на полную длину и для проверки убрана обратно. Мы выдохнули. Папа непублично объявил нам с командиром БЧ‑4 выходной.
По этому случаю Женя, старшина команды снабжения, расстарался: на откидной панели секретера в моей каюте в пятом бис отсеке появились яства разнообразные и щедрые. Я запомнил сома в томатной заливке, скатерть разушную и вино. Главный радист нашего полка Фёдор Фёдорович прибыл ко мне с официальным визитом по моему приглашению. С собой он нёс большое своё «железное сердце», полное шила. Мы не прибегнули к вину. Мы задраили каютную дверь и стали очень подробно и тихо знакомиться друг с другом.
И СТАЛИ ДРУЗЬЯМИ ПОЖИЗНЕННЫМИ, НИ ОТНЯТЬ НИ ПРИБАВИТЬ.
Нам никто не мешал.
Никто.
Молодость взяла своё, мы не заболели.
Мы отдохнули.
Потом боевая служба продолжалась, двигаясь к своему логическому концу, и мы вернулись без особых проблем. И, представьте себе, наше ВБАУ «Ласточка» нормально работало на всём маршруте возвращения, до самого завершения похода.
Не зря старались!
Дружим с Фёдором крепко и теперь…
Друзья. К сожалению, потери этого года всё полнятся… 23 марта ушёл из жизни настоящий Офицер, дважды мой однокурсник по Нахимовскому и высшему училищам, сослуживец и просто очень хороший человек — Сергей Викторович Дёмин. Герой этого рассказа.
Выпускник минно-торпедного факультета ВВМУПП имени Ленинского комсомола (1987 год). Настоящий минёр до мозга костей. Командир БЧ-3 на героической К-193, помощник командира, СПК БУ. Службу свою закончил уже в конце 90-х гидронавтом в отряде ГУГИ. Вместе с моим однокурсником-штурманом Валерой Полёткиным они трижды встречали Новый год в приполюсных районах, подо льдами Арктики — это особая каста, люди, познавшие цену тишины и надежности техники.
Ясноглазый минёр, лучший в 13-й ДиПЛ. Он знал материальную часть своей родной лодочки безупречно, до последнего винтика. Впрочем, и в целом о флоте он знал всё. Любил море и свою службу так, как это умеют делать только настоящие фанаты своего дела. Для меня он не просто сослуживец, а неоднократный литературный герой всех моих книг, постоянный помощник и технический консультант. Автор самых ярких рассказов о своей службе. Всесторонне развитый, изысканный интеллектуал. Отзывчивый и утонченный собеседник. Любящий муж и идеальный отец двух дочерей. Заядлый яхтсмен. Большой любитель собак. Гордость училища — знаменосец НВМУ.
ДеМин, вечная тебе память. Опустела без тебя земля. Да будет она тебе пухом, а море и так навсегда осталось в твоих глазах.
О прощании дополню. Имеющие возможность оказать посильную помощь могут это сделать переводом на карту СБЕР, привязанную к номеру +79217545189. Елена Д.
Ваш безмерно скорбящий Борис Седых