Лето в тот год выдалось жарким и сухим. Степь выгорела до желтизны, и даже в лесу, под сенью вековых сосен, воздух стоял тяжёлый, густой, пропитанный запахом смолы и нагретой хвои. Наталья почти не выходила из дому — она ждала ребёнка. Живот её округлился, и она ходила медленно, осторожно, опираясь на руку Николая или Насти. Николай был счастлив, как никогда. Он часто заходил к ней в комнату, садился рядом, клал руку на её живот, слушал, как внутри шевелится новая жизнь.
— Сын будет, — говорил он. — Я чувствую.
— А если дочь? — улыбалась Наталья.
— Дочь тоже хорошо, — отвечал он. — Лишь бы здоровая.
Наталья улыбалась, но внутри у неё жил страх. Она боялась родов. В лесу она видела, как умирают женщины, если что-то идёт не так. Там некому было помочь. Здесь, в усадьбе, была Матрёна Тимофеевна, принимавшая не одно поколение, была бабка Меланья из соседней деревни, самая опытная повитуха в округе. Но страх не проходил.
Старый барин, узнав, что у него будет внук, смягчился ещё больше. Он приказал подготовить детскую комнату, купил колыбель, игрушки, нанял кормилицу. Наталья не спорила, но знала, что кормить будет сама. Как её мать, как бабка. Так было правильно.
— Ты не перетруждайся, — говорил ей Николай. — У нас есть люди, которые помогут.
— Я сама, — отвечала она. — Я хочу сама.
Он не спорил.
В июле, когда жара стала совсем невыносимой, в усадьбу приехал гость. Старый друг Николая по Петербургу, князь Андрей Владимирович Долгоруков. Он путешествовал по южным губерниям и решил заехать проведать приятеля. Николай обрадовался, но Наталья забеспокоилась. Князь был из тех, кто привык к роскоши, к городской жизни, к тому, что всё вокруг вертится вокруг них. Что он подумает о ней? О бывшей беглой, которая стала женой его друга?
Князь оказался молодым, лет тридцати, с открытым, добрым лицом и живыми, любопытными глазами. Он привёз с собой подарки: Николаю — охотничье ружьё, Наталье — шаль из тонкой шерсти, узорчатую, лёгкую, как облако.
— Наталья, — сказал он, вручая подарок. — Я много слышал о вас. Друг мой в письмах только о вас и пишет. Теперь я понимаю почему.
Наталья покраснела, но ответила достойно.
— Спасибо, князь. Я рада видеть вас в нашем доме.
Князь остался на неделю. Он бродил по лесу, охотился с Николаем, подолгу разговаривал с Натальей. Его удивляло, как эта тихая, скромная женщина, бывшая крепостная, говорит с ним на равных, не робеет, не заискивает.
— Вы удивительная, — сказал он однажды. — Я таких не встречал.
— Я простая, — ответила Наталья. — Ничего удивительного.
— Вы себя не цените, — возразил он. — А стоило бы.
Она не ответила.
Князь уехал, оставив о себе хорошую память. Но его визит вызвал в усадьбе новые разговоры. Слуги шептались, что барыня скоро станет настоящей барыней, что к ней приезжают князья, что она не чета прежним. Наталья слышала это, но не обращала внимания.
В августе, в самую жару, у неё начались схватки. Николай метался по дому, не находя себе места. Матрёна Тимофеевна заперлась в комнате с Натальей, приказав никого не впускать. Настя бегала за водой, за травами, за бабкой Меланьей. Роды были тяжёлыми. Наталья кричала, и Николай, стоявший в коридоре, сжимал кулаки, чтобы не ворваться.
— Держись, — шептал он. — Держись, родная.
Ребёнок родился к утру. Мальчик. Крупный, крикливый, с тёмными, как у отца, волосами и серыми, как у матери, глазами. Матрёна Тимофеевна вышла в коридор, держа свёрток на руках.
— Сын, — сказала она. — Здоровый. Барыня тоже жива.
Николай вошёл в комнату. Наталья лежала на кровати, бледная, измученная, но счастливая. Рядом, в маленькой колыбельке, посапывал малыш.
— Ты как? — спросил он, садясь рядом.
— Хорошо, — прошептала она. — Покажи его.
Он поднял сына, положил ей на руки. Она смотрела на него, и слёзы текли по её щекам.
— Как назовём? — спросила она.
— Иваном, — ответил Николай. — В честь моего деда. И в честь того человека, который тебя научил грамоте.
— Хорошо, — кивнула она.
Мальчика крестили через месяц. В церкви было много народу. Старый барин держал внука на руках и улыбался — впервые за долгое время. Князь Андрей прислал подарок из Петербурга — серебряную ложку с вензелем. Наталья хранила её как память.
Осенью пришло письмо из Сибири. От Андрея. Он писал, что жив, что работает на лесоповале, что срок ему сократили за хорошее поведение. Писал, что помнит Наталью и Николая, что благодарен им за помощь.
*«Здесь холодно, — писал он. — Но я привык. Люди здесь разные, но есть и хорошие. Я учу детей грамоте. Вспоминаю вас. Живите счастливо. Ваш Андрей».*
Наталья перечитала письмо несколько раз, потом спрятала в шкатулку, где хранила самые дорогие вещи.
— Он жив, — сказала она Николаю. — И он счастлив.
— Счастлив? — удивился Николай. — На каторге?
— Он делает то, что любит, — ответила Наталья. — Учит детей. Это счастье.
Николай не спорил.
Зима прошла тихо. Наталья почти не выходила из дому — ухаживала за сыном, учила Настю новым травам, готовила настойки. Ваня рос крепким, спокойным, улыбался матери, тянул к ней ручонки. Николай проводил с ними всё свободное время. Он купил для сына деревянную лошадку, сам вырезал из сосны, и они подолгу играли, пока Наталья сидела рядом и читала.
— Вы счастливы? — спросил он однажды.
— Счастлива, — ответила она. — А вы?
— Я тоже, — сказал он. — Впервые в жизни.
Весной пришла новая весть. Старый барин решил передать имение Николаю. Он чувствовал, что силы оставляют его, и хотел, чтобы сын стал полноправным хозяином.
— Ты справишься, — сказал он. — У тебя есть Наталья. Она тебе поможет.
— А вы? — спросил Николай.
— А я отдохну, — усмехнулся старик. — Поживу для себя.
Он переехал в маленький флигель, который велел отремонтировать. Там было тихо, уютно, и он мог целыми днями читать, пить чай с мёдом, смотреть на сад. Наталья навещала его каждый день, приносила отвары, сидела рядом, рассказывала о Ване, о хозяйстве. Старый барин слушал и кивал.
— Хорошая ты, — сказал он однажды. — Не такая, как я думал.
— А какая? — спросила она.
— Лучше, — ответил он. — Гораздо лучше.
Он умер в мае, тихо, во сне. Наталья нашла его утром, когда пришла с отваром. Он лежал на кровати, с иконой в руках, и лицо его было спокойным.
Николай долго не мог прийти в себя. Он сидел в кабинете отца, перебирал бумаги, молчал. Наталья не мешала, только иногда заходила, приносила чай, ставила рядом.
— Он был хорошим человеком, — сказала она. — Просто не умел показывать это.
— Он любил меня, — ответил Николай. — Я знаю.
— И вы его любили, — сказала она. — Он это знал.
Похороны были скромными, без лишних людей. Наталья стояла у могилы, держа Ваню на руках, и думала о том, как много изменилось за этот год. Она стала женой, матерью, хозяйкой. Из беглой бродяги — в ту, кого уважают, кого слушаются, кого любят.
Лес шумел вдалеке, и она слышала его голос. Лес говорил ей: «Ты своё сделала. Теперь живи».
Она жила.
После смерти старого барина жизнь в усадьбе вошла в новое русло. Николай оказался хозяином толковым, но мягким. Он советовался с управляющим, слушал Наталью, но решения принимал сам. Иногда ему не хватало твёрдости, и тогда Наталья подсказывала, как лучше поступить. Она знала крестьянскую жизнь, знала, когда можно уступить, а когда надо настоять на своём. Николай удивлялся её мудрости, но не перечил.
— Откуда вы всё это знаете? — спросил он однажды, когда они обсуждали, сколько оставить хлеба для крестьян, а сколько продать.
— Лес научил, — ответила Наталья. — Там всё просто: если не отдашь, пропадёшь. Если отдашь — вернётся.
— Это не про лес, — усмехнулся Николай. — Это про жизнь.
— Лес и есть жизнь, — сказала она.
Он не спорил.
Ваня рос здоровым, любопытным мальчиком. Он бегал по саду, забирался на деревья, приносил матери камни, ветки, перья птиц. Наталья учила его различать травы, объясняла, какие из них лечат, а какие могут навредить. Он слушал внимательно, запоминал, а потом показывал отцу, как много знает.
— Ты у нас будешь лекарем, — говорил Николай.
— Я буду как мама, — отвечал Ваня. — Лечить людей.
Наталья улыбалась, но в душе тревожилась. Она не хотела, чтобы сын связывал свою жизнь с травами и болезнями. Она хотела, чтобы он учился, стал образованным, свободным. Тем, кем она не смогла стать.
К осени в усадьбе появился новый человек — учитель. Николай выписал его из города, молодого студента, который за вольнодумство был исключён из университета и теперь искал место. Звали его Павел Андреевич, был он невысок, худ, с быстрыми, умными глазами и вечно взлохмаченными волосами.
Наталья сначала отнеслась к нему насторожённо. Чужой человек, городской, с непонятными мыслями. Но Павел Андреевич оказался простым, открытым, быстро нашёл общий язык и с Николаем, и с Натальей.
— Вы не похожи на помещицу, — сказал он ей однажды. — Вы... другая.
— Какая? — спросила она.
— Настоящая, — ответил он. — Таких мало.
Наталья не поняла, но почувствовала, что он говорит правду.
Павел Андреевич учил Ваню грамоте, арифметике, истории. Мальчик схватывал всё на лету, и учитель радовался его успехам. По вечерам они сидели в библиотеке, читали книги, спорили о прочитанном. Наталья иногда присоединялась, слушала, впитывала. Ей хотелось знать всё, что знают учёные люди, но она стеснялась показывать это.
— Вы бы тоже учились, — сказал ей однажды Павел Андреевич. — У вас ум острый, память хорошая. Вы могли бы многого достичь.
— Мне поздно, — ответила Наталья. — Я уже не девочка.
— Никогда не поздно, — возразил он. — Знания не имеют возраста.
Она не ответила, но задумалась.
В ту зиму она много читала. Николай привозил книги из города, Павел Андреевич рекомендовал, Наталья поглощала их одну за другой. Она читала историю, географию, даже медицинские книги, которые заказывал для неё знакомый аптекарь. По ночам, когда все спали, она сидела у камина и читала, чувствуя, как мир расширяется, становится больше, богаче, интереснее.
Николай, просыпаясь, видел свет в её комнате, заходил, садился рядом.
— Не спится? — спрашивал он.
— Читаю, — отвечала она. — Хочу знать больше.
— Зачем?
— Чтобы быть вам ровней, — призналась она.
Он обнял её.
— Вы мне ровня, — сказал он. — Даже больше.
— Я бывшая беглая, — возразила она. — А вы барин.
— Вы жена моя, — сказал он. — Мать моего сына. Хозяйка этого дома. Кто вы были — не важно. Важно, кто вы есть.
Она поверила. Но учиться не бросила.
Весной в усадьбу приехали жандармы. На этот раз не ротмистр Корсаков, а другой, помоложе, с наглым, самоуверенным лицом. Он объявил, что будет проверять, не скрываются ли в имении беглые каторжники.
— Сведения есть, — сказал он. — Что в этих местах прячутся неблагонадёжные элементы.
— У нас никого нет, — ответил Николай. — Вы можете убедиться.
Обыск прошёл быстро. Жандармы обшарили дом, амбары, конюшню. Никого не нашли. Но перед отъездом молодой офицер задержался, оглядел Наталью.
— Это ваша жена? — спросил он Николая.
— Моя, — ответил тот.
— Говорят, она была беглой, — усмехнулся офицер. — Не прячете ли вы беглых по старой привычке?
Наталья побледнела, но взяла себя в руки.
— Я была беглой, — сказала она. — Теперь я здесь. И никого не прячу.
Офицер посмотрел на неё, усмехнулся и уехал.
Николай обнял её.
— Не бойся, — сказал он. — Я не дам тебя в обиду.
— Я не боюсь, — ответила она. — Боюсь за вас.
В ту ночь ей приснился лес. Она шла по знакомой тропе, и лес шептал ей что-то, звал, манил. Она шла и не могла остановиться. Но вдруг из темноты вышел Ваня, взял её за руку, и они пошли вместе.
Она проснулась с улыбкой.
Летом они с Николем часто гуляли по лесу. Ваня бежал впереди, собирал грибы, разглядывал птиц. Наталья показывала ему травы, объясняла, какие из них лечат, какие опасны.
— Мама, а ты хотела бы жить в лесу? — спросил он однажды.
— Жила, — ответила она. — Очень давно.
— А теперь?
— Теперь у меня есть дом, — сказала она. — И вы.
Он кивнул, довольный ответом.
В конце лета Наталья получила письмо из Петербурга. От князя Андрея. Он писал, что скоро приедет, хочет повидать друга и его жену, а заодно обсудить одно важное дело.
Николай обрадовался, Наталья забеспокоилась.
— Чего ты боишься? — спросил он.
— Не знаю, — ответила она. — Вдруг он приедет не один? Вдруг привезёт кого-то, кто узнает меня?
— Ты теперь не та, — сказал Николай. — Ты хозяйка этого дома. Не бойся.
Князь приехал в сентябре, с ним — молодой человек в скромном сюртуке, с умными, внимательными глазами. Князь представил его как своего знакомого, Петра Ивановича, который интересуется народной медициной и хочет познакомиться со знаменитой травницей.
Наталья насторожилась, но приняла гостя. Пётр Иванович расспрашивал о травах, о способах лечения, записывал. Он был вежлив, внимателен, и Наталья постепенно успокоилась.
— Вы удивительная женщина, — сказал он на прощание. — Ваши знания бесценны. Их нужно сохранить для потомков.
— Я не учёная, — ответила Наталья. — Я просто собираю травы.
— Это и есть наука, — возразил он. — Только народная.
Он уехал, оставив ей в подарок книгу о лекарственных растениях. Наталья долго её рассматривала, потом поставила на полку.
— Он прав, — сказал Николай. — Твои знания важны.
— Мои знания — это лес, — ответила она. — Лес учил.
Осенью Ваня пошёл в школу. Не к учителю, который жил в усадьбе, а в настоящую школу, в уездном городе. Николай решил, что мальчику нужно общение с другими детьми, нужна настоящая учёба.
Наталья волновалась, провожая его. Ваня ехал в бричке, счастливый, с новым ранцем за спиной.
— Не волнуйся, — сказал Николай. — Он вернётся через неделю.
— Я знаю, — ответила она. — Но всё равно страшно.
Он обнял её.
Ваня вернулся через неделю. Он вырос, повзрослел, рассказывал о школе, о товарищах, об учителях. Наталья слушала и улыбалась.
— Мама, — сказал он, — я хочу быть врачом. Как ты.
— Я не врач, — ответила она. — Я травница.
— Всё равно, — сказал он. — Я хочу лечить людей.
Она обняла его.
— Будь, — сказала она. — Кем захочешь.
Лес шумел за окном, и она слышала его голос. Лес говорил ей: «Ты всё сделала правильно».
Спасибо всем, кто поддерживает канал, это дает мотивацию - творчеству!
Рекомендую еще рассказ, к прочтению :