После того вечера в саду всё изменилось. Николай стал другим — мягче, спокойнее, словно с плеч упала тяжёлая ноша. Он улыбался чаще, задерживался рядом с Натальей, искал её взглядом, когда они оказывались в одной комнате. Наталья отвечала ему тем же, но внутри у неё всё ещё жил страх. Она не привыкла к счастью, не доверяла ему. В лесу счастье было мимолётным — хороший улов, солнечный день, находка редкой травы. А здесь оно было большим, тёплым, почти пугающим.
Слуги в усадьбе тоже изменились. Те, кто раньше косился на Наталью, теперь кланялись, называли барышней, приносили ей свежие ягоды, молоко, цветы. Матрёна Тимофеевна стала ещё суровее, но это была суровость заботы — она следила, чтобы Наталья не переутомлялась, чтобы вовремя ела, чтобы не простудилась. Настя и вовсе ходила за ней хвостиком, помогала собирать травы, училась различать их по запаху и виду.
— Вы теперь как барыня, — сказала она однажды, когда они сушили ромашку и зверобой. — Вас все уважают.
— Я не барыня, — ответила Наталья. — Я та же, что и была. Просто теперь я здесь.
— А раньше где? — спросила Настя, и тут же испугалась своего вопроса. — Простите, я не хотела...
— Не бойся, — улыбнулась Наталья. — Раньше я была в лесу. Одна. Теперь я не одна.
— Вы счастливы? — спросила Настя, замирая.
Наталья подумала.
— Счастлива, — ответила она. — Только боюсь, что это ненадолго.
— Не бойтесь, — сказала Настя. — Барин вас не бросит. Он хороший.
Наталья кивнула, но страх не проходил.
В середине сентября старый барин слег. Сначала никто не придал этому значения — Алексей Петрович часто хворал, отлёживался в кабинете, потом вставал и снова командовал. Но на этот раз всё было иначе. Он не выходил к обеду, не требовал докладов, не ругался с управляющим. Лежал на кровати, бледный, с закрытыми глазами, и тяжело дышал.
Николай не отходил от него. Он сидел у постели отца, держал его за руку, говорил что-то, успокаивал. Наталья приносила отвары, но старый барин отказывался пить, отворачивался к стене.
— Не надо, — говорил он. — Всё равно не поможет.
— Поможет, — настаивала Наталья. — Вы должны пить.
Он открыл глаза, посмотрел на неё.
— Ты, — сказал он. — Опять ты. Всё лечишь. Кого вылечила? Меня? Себя? Его? Беглого?
— Я лечу тех, кто хочет жить, — ответила Наталья. — Если вы не хотите, я не смогу помочь.
— Хочу, — неожиданно сказал он. — Хочу. Дай.
Он выпил отвар, закрыл глаза и уснул. Николай смотрел на Наталью с благодарностью.
— Вы чудо, — сказал он. — Он никого не слушал, а вас послушал.
— Он боится, — ответила Наталья. — Не смерти, а того, что останется после него. Что будет с вами, с имением.
— Со мной всё будет хорошо, — сказал Николай. — Я справлюсь.
— Он должен это знать. Поговорите с ним.
Николай кивнул.
Через три дня старый барин встал. Слабый, бледный, но живой. Он вышел в столовую, сел на своё место, оглядел дом. Наталья стояла у окна, ждала.
— Подойди, — сказал он.
Она подошла.
— Спасибо, — сказал он. — Ты меня выходила. Теперь я твой должник.
— Вы никому не должны, — ответила она. — Я делала то, что должна.
— Что должна? — усмехнулся он. — Кому? Мне? Себе? Сыну?
— Себе, — сказала она. — Я не могу оставить человека умирать. Даже если он меня не любит.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я не любил тебя, — сказал он. — Но теперь... теперь я вижу, кто ты. Ты сильная. Сильнее, чем я думал.
— Я просто живу, — ответила она. — Как умею.
Он кивнул и отпустил её.
В конце сентября в усадьбу пришла весть, которая всё перевернула. Приехал управляющий из города, привёз бумаги. Старый барин читал их долго, потом позвал сына и Наталью.
— Дела плохи, — сказал он. — Имение разорено. Долгов больше, чем мы думали. Если не заплатим до зимы, всё пойдёт с молотка.
Николай побледнел.
— Сколько? — спросил он.
— Много, — ответил отец. — Всё, что есть, и ещё больше.
— Что делать?
— Не знаю, — старый барин опустил голову. — Я стар, я болен. Ты молод, у тебя ещё есть время. Но сейчас... сейчас я не вижу выхода.
Наталья слушала, и в голове её созревало решение.
— Я могу помочь, — сказала она.
Оба посмотрели на неё.
— Чем? — спросил Николай.
— В городе знают меня. Я лечу людей. Они платят. Я могу лечить больше. Могу взять плату.
— Нет, — твёрдо сказал Николай. — Вы не будете работать на нас. Это не ваша забота.
— Это моя забота, — ответила Наталья. — Я здесь живу. Я хочу помочь.
— Мы не возьмём ваших денег, — сказал старый барин.
— Не денег, — возразила она. — Я возьму плату травой. А траву можно продать. Или обменять. У меня есть запас, я собирала всё лето.
Они смотрели на неё, не зная, что сказать.
— Я уже решила, — сказала Наталья. — Не спорьте.
Она вышла, оставив их в растерянности.
На следующее утро она уехала в город. Николай хотел сопровождать её, но она отказалась.
— Я одна справлюсь, — сказала она. — Я не боюсь города.
Она не боялась. Она боялась другого — что не сможет помочь, что будет мало, что не успеет.
В городе её ждали. Слухи о травнице разлетелись далеко, и люди шли к ней с утра до вечера. Она принимала всех, не отказывала никому. Денег не брала, брала травы, которые можно было продать, или вещи — старое платье, посуду, муку. К концу недели она набрала достаточно, чтобы покрыть малую часть долга. Этого было мало, но это было начало.
Она вернулась в усадьбу усталая, но довольная.
— Не надо, — сказал Николай, увидев её. — Не надо так себя мучить.
— Я не мучусь, — ответила она. — Я делаю то, что должна.
— Вы ничего не должны, — сказал он. — Ни мне, ни отцу, никому.
— Должна себе, — ответила она. — Я не хочу, чтобы вы потеряли дом.
Он обнял её, и она не отстранилась.
В октябре пришла новая весть. Андрей, беглый каторжник, которого она лечила, объявился в городе. Он не скрывался, не прятался. Он пришёл к жандармам сам и сказал, что сдаётся.
Наталья узнала об этом от Семёна. Он прибежал в усадьбу, запыхавшийся, взволнованный.
— Ната! — крикнул он. — Тот, кого ты лечила... он в тюрьме. Говорят, его в Сибирь отправят. Навсегда.
— Зачем он сдался? — спросила Наталья.
— Не знаю, — Семён пожал плечами. — Говорят, он сказал, что устал бегать. Что лучше каторга, чем вечный страх.
Наталья долго сидела молча. Потом встала, оделась и пошла к Николаю.
— Я хочу повидать его, — сказала она. — Андрея.
— Зачем? — удивился он.
— Попрощаться. Он хороший человек. Он заслужил, чтобы с ним попрощались.
Николай согласился. В городе их пустили не сразу, но после долгих уговоров разрешили свидание.
Андрей сидел в камере, худой, бледный, но спокойный. Увидев Наталью, улыбнулся.
— Пришли проститься? — спросил он.
— Пришла, — ответила она. — Зачем вы сдались?
— Устал, — сказал он. — Лес — это не для меня. Я человек городской. А вы... вы выжили. Вы сильнее.
— Не сильнее, — ответила она. — Просто мне повезло.
— Вам повезло с людьми, — сказал Андрей. — А мне — нет. Но ничего. В Сибири тоже люди живут. Может, и я найду своё место.
— Я буду молиться за вас, — сказала Наталья.
— Не надо, — усмехнулся он. — Я не верю в Бога.
— А я не знаю, верю или нет, — ответила она. — Но молиться буду.
Он кивнул.
— Спасибо, Наталья. За всё.
Она вышла, и на душе у неё было тяжело.
Дома её ждал Николай.
— Вы грустная, — сказал он.
— Грустная, — призналась она. — Жалко его.
— Он сам выбрал свою судьбу, — сказал Николай. — Как вы когда-то выбрали лес.
— Я выбрала свободу, — ответила она. — А он выбрал смирение.
— Может, он найдёт свободу в другом.
— Может, — она посмотрела на него. — А вы? Вы нашли свою свободу?
Он взял её за руку.
— Я нашёл вас, — сказал он. — Это больше, чем свобода.
Ноябрь в тот год выдался снежным и холодным. Уже к середине месяца степь покрылась белым покрывалом, лес стоял в инее, и по ночам мороз сковывал речушку за садом. В усадьбе топили печи, и от этого в комнатах пахло берёзовым дымом и сушёными травами, которые Наталья развесила повсюду. Она не знала покоя: собирала коренья, готовила настойки, учила Настю различать травы. Работы было много, и она радовалась этому — работа отгоняла страхи.
Долги имения удалось покрыть не полностью, но удалось получить отсрочку. Старый барин, оправившись от болезни, взялся за дела с новой силой. Он продал часть леса, сдал в аренду покосы, сократил расходы. Усадьба ожила, задышала, и впервые за долгое время в доме слышались не только вздохи и причитания, но и разговоры, и даже смех.
Николай проводил с Натальей каждый свободный час. Они гуляли по заснеженному саду, сидели в библиотеке у камина, читали книги, которые он привозил из города. Наталья училась читать лучше — старый дворецкий научил её грамоте, но бегло читать она не умела. Николай терпеливо объяснял, поправлял, иногда смеялся над её ошибками, но она не обижалась.
— Вы быстро учитесь, — сказал он однажды, когда она прочла целую страницу без запинки. — Умнее, чем я думал.
— Я не умная, — ответила она. — Я просто стараюсь.
— Это и есть ум, — возразил он. — Уметь стараться.
Она не ответила, только покраснела.
К Рождеству в усадьбе готовились особенно. Старый барин велел нарядить ёлку, пригласить священника из соседнего села, устроить ужин для всех, кто работал в имении. Наталья помогала Матрёне Тимофеевне с угощениями, и экономка, глядя на неё, только головой качала.
— Ты, девка, не надрывайся, — говорила она. — Скоро сама барыней станешь.
— Я не стану барыней, — ответила Наталья.
— Станешь, — твёрдо сказала Матрёна Тимофеевна. — Я барина знаю. Он своего добьётся.
Наталья молчала. Она знала, что Николай хочет жениться на ней. Он говорил об этом, просил подождать, пока уладятся дела, пока старый барин привыкнет к мысли, что его сын свяжет жизнь с бывшей крепостной. Она ждала. Но в душе всё ещё жил страх.
В канун Рождества в усадьбе собрались гости. Соседи, знакомые, городские чиновники — все хотели видеть знаменитую травницу, которая лечит лучше любого доктора. Наталья вышла к ужину в новом платье, которое сшила для неё Настя, и люди смотрели на неё с уважением и любопытством.
— Это она? — шептались в углах. — Та самая?
— Она, — отвечали другие. — Лесная бродяга. Теперь барышня.
— Говорят, барин на ней женится.
— Говорят, она не простая. С лесом знается.
Наталья слышала эти разговоры, но не обращала внимания. Она пила чай, улыбалась гостям, отвечала на вопросы. Николай был рядом, и это придавало ей сил.
После ужина, когда гости разошлись, они вышли в сад. Звёзды горели ярко, снег искрился под луной. Николай взял её за руку.
— Наталья, — сказал он. — Я хочу спросить вас кое о чём.
— О чём? — спросила она, хотя уже догадывалась.
— Я хочу, чтобы вы стали моей женой, — сказал он. — Я знаю, что сейчас не лучшее время, что у нас долги, что отец ещё не совсем смирился. Но я не хочу больше ждать. Я люблю вас. Выходите за меня.
Она смотрела на него, и слёзы стояли в её глазах.
— Вы уверены? — спросила она. — Я бывшая беглая. Я не умею быть барыней.
— Я не барыню ищу, — ответил он. — Я ищу вас. Наталью. Ту, что спасла меня в лесу. Ту, что лечит людей. Ту, что не боится быть собой.
— Я боюсь, — призналась она. — Я всегда боюсь. Боюсь, что вы пожалеете. Боюсь, что отец ваш не простит. Боюсь, что не смогу быть такой, как надо.
— Будьте собой, — сказал он. — Это всё, что мне нужно.
Она шагнула к нему, обняла.
— Я согласна, — прошептала она. — Я давно согласна.
Он поцеловал её, и снег кружился вокруг, и звёзды горели, и лес шумел вдалеке.
На следующий день старый барин собрал всех в столовой. Он выглядел торжественным и немного усталым.
— Я хочу объявить вам, — сказал он. — Мой сын, Николай Алексеевич, берёт в жёны Наталью. Она будет хозяйкой этого дома.
В комнате стало тихо. Слуги переглядывались, но никто не посмел возразить. Старый барин подошёл к Наталье.
— Ты мне не нравилась, — сказал он. — Ты была чужой. Но ты спасла моего сына. Ты спасла меня. Ты стала своей. Будь ею.
Она поклонилась ему.
— Спасибо, — сказала она. — Я постараюсь.
Свадьбу назначили на весну. Наталья ждала, но покоя не было. В январе в усадьбу приехал человек, которого никто не ждал. Он назвался приказчиком из города, привёз какие-то бумаги. Старый барин, поговорив с ним, стал мрачнее тучи.
— Что случилось? — спросил Николай.
— Тот, кому мы должны, продал долг другому, — ответил отец. — Теперь новый кредитор требует всё сразу. Если не заплатим через месяц, имение отберут.
Наталья слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она только начала привыкать к этому дому, к этой жизни, к мысли, что у неё есть будущее. И всё рушилось.
— Сколько нужно? — спросила она.
— Много, — ответил старый барин. — Столько, сколько у нас нет.
— Я достану, — сказала она. — Я пойду в город. Буду лечить. Люди платят.
— Нет, — твёрдо сказал Николай. — Мы не возьмём ваших денег.
— Наших, — поправила она. — Я ваша невеста. Это теперь мой дом.
Она уехала в город на следующий день.
В городе её ждали. Слух о травнице разлетелся далеко, и люди шли к ней с утра до вечера. Она принимала всех, не отказывала никому. Денег не брала, брала травы, которые можно было продать, или вещи. К концу недели она набрала достаточно, чтобы покрыть часть долга. Этого было мало, но это было начало.
Она вернулась в усадьбу усталая, но довольная.
— Не надо, — сказал Николай, увидев её. — Не надо так себя мучить.
— Я не мучусь, — ответила она. — Я делаю то, что должна.
— Вы ничего не должны, — сказал он. — Ни мне, ни отцу, никому.
— Должна себе, — ответила она. — Я не хочу, чтобы вы потеряли дом.
Он обнял её, и она не отстранилась.
Через неделю приехал Семён. Он был бледен, взволнован.
— Ната, — сказал он. — В лесу опять люди. Ищут кого-то. Говорят, беглый появился.
— Андрей в тюрьме, — ответила Наталья. — Не может быть.
— Не Андрей, — покачал головой Семён. — Другой. Говорят, опасный. Из самой Сибири.
Наталья похолодела.
— Ты видел его? — спросила она.
— Нет, — ответил Семён. — Но следы есть. Он идёт в сторону усадьбы.
Николай, услышав это, нахмурился.
— Надо предупредить отца, — сказал он. — И людей.
— Не надо, — остановила его Наталья. — Если он беглый, он не причинит нам вреда. Он просто хочет спрятаться.
— Или хочет грабить, — возразил Николай.
— Или просто хочет выжить, — ответила она. — Как я когда-то.
Они спорили, но в конце концов решили не поднимать тревоги. Наталья вышла на опушку леса и долго стояла, глядя в темноту. Лес молчал. Или притаился.
Наутро она нашла следы. Кто-то ходил вокруг усадьбы, прятался в кустах, наблюдал. Она рассказала Николаю, и он велел запереть ворота.
— Он не опасен, — сказала она. — Я чувствую.
— Откуда вы знаете? — спросил он.
— Лес сказал, — ответила она. — Лес не врёт.
Спасибо всем, кто поддерживает канал, это дает мотивацию - творчеству!
Рекомендую еще рассказ, к прочтению :