Предыдущая часть:
Игорь сперва отказывался, но денег у него не осталось совсем, а жена уже съела его за то, что приходит с пустыми руками. Он мужчина, у него семья — жена и дочка, которая родилась всего несколько месяцев назад. В конце концов он согласился и ахнул, когда увидел сумму, переведённую на карту: столько он зарабатывал за несколько месяцев, и то если очень везло с заказами. Он тут же перезвонил:
— Слушайте, может, чем ещё помочь? Вы только скажите.
— Знаете, — ответила Наталья, — нужно будет отвезти одного моего знакомого по адресу той самой Светланы, которую вы уже видели. И ещё раз огромное спасибо.
Наталья и Михаил быстро набросали план. Михаил по просьбе пациентки позвонил её мужу — тот уже, судя по голосу, считал себя счастливым вдовцом — и сообщил, что Наталья скончалась. Затем хирург позвонил Светлане, будто бы не зная об их связи, и сказал, что обязан лично повидать сына умершей пациентки: Наталья якобы просила передать мальчику что-то важное. Светлана долго отказывалась, но в конце концов согласилась — встреча должна была состояться через час.
Врач должен был незаметно передать Илье записку с подробными инструкциями, как сбежать той же ночью. К счастью, Светлана жила на первом этаже — достаточно открыть окно, а Михаил в назначенное время заберёт мальчика с подоконника. Ребёнок был маленький, но у него были часы, которые купила мама. Илья сам их попросил: у его погибшего папы на фотографии были такие же. Так что различать время он научился довольно рано.
— Ну, говорите, что хотели, — сухо бросила Светлана, открывая дверь. — У меня, сами видите, горе.
— Извините, но я дал слово, — твёрдо сказал Михаил. — Передам всё ребёнку наедине. Конечно, это просто последние слова покойной матери, но я дал обещание и обязан его сдержать.
Светлана поджала губы, хотела было возразить, но решила не связываться — главное, что ребёнок не будет мешать, — и всё же оставила их одних, встав за дверью, чтобы подслушать. Михаил присел рядом с Ильей, достал наушники и включил записанное мамой видео. Мальчик слушал, и его бледное лицо постепенно светлело. Врач для отвода глаз говорил громко, назидательно — о том, как родители любят своих детей, как важно слушаться старших. За дверью Светлана слышала только этот монотонный голос и успокоилась.
Когда запись закончилась, Михаил тихо спросил:
— Всё понял?
— Да, — одними губами ответил Илья. Усталый, бледный, но на лице его засияла лучезарная, до ушей, улыбка.
— Тогда сделай вид, что тебе грустно, — напомнил хирург. — Светлана не должна ничего заподозрить.
Мальчик кивнул, и лицо его вмиг стало печальным. Михаил попросил его повторить всё, что нужно сделать, и, дождавшись правильного ответа, вышел в коридор.
— Я отдал ребёнку успокоительное, — сказал он громко, чтобы Светлана точно слышала. — Так что вы его не беспокойте, даже если он будет долго спать.
Врач боялся, что Светлана среди ночи всё же заглянет в комнату в самый неподходящий момент, но она лишь пожала плечами — мол, кому нужен этот ребёнок — и, судя по выражению лица, даже обрадовалась, что не придётся с ним возиться. Когда надоедливый доктор ушёл, она заглянула в комнату, убедилась, что мальчик спит, и только порадовалась: по крайней мере, не будет своим нытьём отвлекать от важных дел. А то, когда она сообщила ему о смерти матери, он извёл её рыданиями, и хорошо, что врач каким-то образом его успокоил. Ей же проще.
В два часа ночи Михаил бесшумно открыл окно и увидел, как из темноты выглянуло испуганное лицо Ильи.
— Я здесь, — прошептал врач и подхватил мальчика на руки — тот казался невесомым, как пушинка.
Игорь ждал их в машине неподалёку, и Илья, увидев знакомого таксиста, просиял от радости. Игорь уже успел познакомиться с мамой мальчика по видеосвязи и теперь был счастлив убедиться, что всё закончилось благополучно. Напоследок он сказал, чтобы обращались в любое время. А Лена из регистратуры, узнав его историю, оставила свой телефон и пообещала помочь устроиться на работу с грузовой машиной, как только он решит все вопросы. Игорь мысленно благодарил судьбу за ту счастливую случайность, что свела его с этим отчаянным мальчишкой.
Илья поселился в закрытой палате вместе с мамой, и никто, кроме Михаила и доверенных медсестёр, не знал, что они там. Хирург договорился в морге, чтобы гроб был пустым, а крышка закрытой. Деньги и его безупречная репутация помогли решить этот вопрос быстро и без лишних вопросов.
— Знаете, — сказал сотрудник морга, обращаясь к Дмитрию с самым естественным видом, — кожа покойницы, как бы это помягче выразиться, выглядит не совсем эстетично. Вы не против, если мы проведём прощание с закрытой крышкой?
— Бедняжка, столько настрадалась, — Дмитрий вздохнул с показной скорбью и даже промокнул платком сухие глаза. — Главное, побыстрее её проводить. Я хочу, чтобы всё это наконец закончилось.
— Что ж, тогда можно не проходить мучительную процедуру опознания. И так понятно, что это ваша супруга. Если у вас нет никаких претензий…
Сотрудник протянул бумагу для подписи. Дмитрий и не хотел смотреть на мёртвую жену, тем более в каком-то «неэстетичном» виде. Ему нужно было одно: побыстрее закончить формальности и получить наконец наследство. Правда, адвокат предупредил, что придётся немного подождать, но это уже не имело значения. Светлана переехала в роскошную квартиру Натальи, так что скучать Дмитрию было некогда. Исчезновение Ильи его не волновало: жена оставляла ребёнка Светлане, вот пусть она и разбирается. Дмитрий считал, что женщины вообще существуют для того, чтобы улаживать всякие неприятные мелочи. Света, конечно, нравилась ему, но он вовсе не был уверен, что стоит на ней жениться, по крайней мере быстро. Гораздо удобнее держать её на коротком поводке, а теперь, когда она рассчитывала на наследство, любовница заискивала перед ним, и его это вполне устраивало.
На похороны пришли почти все сотрудники компании. Говорили речи, скорбели, переживали, что потеряют работу, клали венки и снова говорили. Дмитрию и Светлане было смертельно скучно. К счастью, сразу после церемонии Дмитрий удалился под предлогом невыносимого горя, а Светлана ещё некоторое время делала вид, что скорбит, но тем же вечером они весело отпраздновали начало новой жизни.
— За наше богатство, — провозгласила Света, поднимая бокал. — А ты когда на мне женишься?
Она не для того три года обманывала подругу, чтобы остаться у разбитого корыта. Светлана сама не заметила, как дружба переросла в зависть, и когда Дмитрий начал за ней ухаживать, легко сдалась. Ей хотелось утереть нос Наташке, доказать, что она тоже достойна красивой жизни. А потом всё закрутилось, и, к счастью, выкрутилось так удачно. Осталось только выйти замуж за богатого вдовца.
— Слушай, тебе не кажется, что если всё произойдёт так быстро, это будет выглядеть подозрительно? — лениво процедил Дмитрий, откидываясь на спинку дивана. — Давай обсудим это после того, как сходим к нотариусу.
Его наконец уважали. Перед ним пресмыкались. Вот к чему он шёл. Когда Дмитрий понял, что дела у Натальи пошли в гору, он часто обсуждал с отцом, как несправедливо устроена жизнь. Он вспомнил, как в детстве, когда мать решила развестись с отцом из-за его постоянных измен, Андрей Ильич подкупил подростка. Не деньгами — обещанием: если Дмитрий останется с ним, то сможет делать что хочет. Играть в компьютерные игры сколько влезет, гулять с друзьями до ночи, учиться как придётся. Мать же была вечной занудой — требовала прилично себя вести, вовремя ложиться спать и всё в таком духе. Дмитрий выбрал отца, а мать ещё и алименты платила. Его восхищало папино умение держать женщин в кулаке и не поддаваться сантиментам. И вот у него самого получилось. Отец теперь гордится им.
Светлана в какой-то момент начала подгонять Дмитрия: пора ехать к нотариусу — ей не терпелось получить деньги подруги. Всё это время она делала вид, что восхищается Наташиными успехами и благодарна за жалкие крохи, которые та ей периодически подкидывала, и теперь полагала, что ей положена большая компенсация за моральный ущерб.
Наталья заранее знала, что любовники наконец-то решили оформить свои «права» на наследство. По её просьбе полиция организовала засаду прямо в здании нотариальной конторы. В это же время Наталья успела полностью восстановиться и передала в полицию все записи, которые собрал Михаил Михайлович. Правда, она не стала уточнять, кто именно установил камеру, чтобы не подвести врача.
— Что, не ожидали увидеть моё воскресенье? — спросила она, когда изумлённые любовники, пришедшие к нотариусу, увидели похорошевшую, элегантно одетую женщину, стоящую у дверей кабинета.
Они попятились назад, не в силах осмыслить увиденное.
— Этого не может быть, — первым пришёл в себя Дмитрий. — Ты же умерла! Чур меня!
— Может, ещё мелом круг нарисуешь? — Наталья говорила спокойно, почти приветливо. — Но ведь это ты у нас нечистая сила, дорогой.
За это время Наталья успела много раз прокрутить в голове слова, которые хотела бы сказать бывшему мужу и бывшей подруге, но теперь, глядя на них, она не чувствовала ни гнева, ни желания обличать. Оба стояли перед ней потерянные, растерянные, даже жалкие, и в их глазах не было ничего, кроме страха за себя. Всё, что она хотела узнать, свелось к одному вопросу.
— Света, — спросила Наталья, глядя прямо на подругу, — почему ты даже не попыталась искать моего сына? Он же маленький совсем. Неужели тебе его ни капельки не жалко?
Светлана только пренебрежительно махнула рукой, даже не взглянув на Наталью. Её лицо застыло маской презрения — объяснять что-то этой женщине она не собиралась. Она поняла главное: игра проиграна, и никакие слова уже ничего не изменят. К чему теперь объяснять что-то этой Наталье, которая одним своим существованием всегда делала её жизнь блёклой и невыразительной? Стоит сейчас перед ними вся в белом — хоть бы сквозь землю провалилась.
Разговора не получилось. Оставалось только вызвать полицию, которая уже ждала в соседней комнате. Если эта парочка и испытывала хоть какое-то раскаяние, то только в одном: что не довели дело до конца, когда Наталья лежала беспомощная в больнице. Дмитрий не удержался и бросил ей это в лицо перед самым задержанием — с такой злобой, что она на мгновение увидела его настоящим, без всякой маски.
Вот такой оказалась её семейная жизнь. Ради чего она верила, строила планы, терпела, прощала? Получается, она никогда по-настоящему не знала ни мужа, ни подруги.
Когда всё закончилось, Наталья вышла из кабинета. В коридоре её ждал Михаил Михайлович.
— Наталья, вы не расстраивайтесь так, — сказал он, помявшись. — Вы ещё молодая, многие на вас заглядываются, у вас всё впереди. И Илья — замечательный парень. Любой нормальный мужчина будет рад и вам, и возможности его усыновить. Даже хорошо, что вы вовремя раскусили этих… — он запнулся, подбирая слово, — этих людей. Если их вообще можно так называть.
Он покраснел, и Наталья невольно улыбнулась.
— Ну, что-то я не вижу этой очереди, — махнула она рукой, стараясь говорить легкомысленно, хотя на душе всё ещё было тяжело.
Она не жаловалась на жизнь — и правда, всё могло сложиться гораздо хуже, — но как же обидно сознавать, что простое женское счастье быть любимой ей, видимо, не светит.
— Тогда я буду первым, — выпалил Михаил и тут же смутился. — В смысле, может быть, когда-нибудь… я хотел сказать, в очереди.
Он покрылся бордовыми пятнами — это случалось с ним всегда, когда он сильно волновался.
— Первым в очереди, — медленно повторила Наталья, и что-то тёплое шевельнулось у неё в груди.
— Ну да, — пробормотал хирург, не глядя на неё. — И последним, если честно. Я надеюсь. Только вы не подумайте, что я какой-то самоуверенный болван, я понимаю…
— А знаете, — перебила его Наталья, чувствуя, как на смену горечи приходит лёгкость, — зачем откладывать? Можем прямо сегодня вечером встретиться. Как вам такой вариант?
Она подумала, что как минимум такой друг ей сейчас очень нужен. А Михаил, к тому же, оказался симпатичным, и, если уж ему удалось исцелить её сердце во время операции, может, это и правда судьба — отдать ему это самое сердце окончательно. Вдруг ещё не поздно, и он был прав насчёт очереди.
Вечером Наталья сказала ему, чтобы он не торопился, что она никуда не денется. Михаил был согласен на любые условия — ему столько нужно было ей рассказать. Вот о чём думал Михаил на том первом свидании, сидя напротив женщины, которая уже казалась ему родной. О том, что он ждал не кого-нибудь, а любовь всей своей жизни, и что понял это, как только увидел её. Глупо, конечно, но с первого взгляда. И если всё сложится, он обязательно расскажет о сыне, на которого платит алименты бывшей жене — вдруг для неё это важно. И отца надо с ней познакомить, тот давно ворчит, что пора бы уже обзавестись семьёй. Папе Наташа обязательно понравится, и Илья тоже. Их сын. Илья папе точно понравится. Чтобы высказать всё это вслух и убедиться, что всё это возможно, ему понадобился целый год. Но оно того стоило.