Конспираторы доморощенные. Оказывается, бабуля была завербована Гусевым почти сразу после того, как её освободили из лап похитителей и вернули домой. Она проходила по делу свидетельницей и потерпевшей, но давать показания против сыновей наотрез отказалась ― тогда Бронислав Артёмович и выложил ей всё как есть в пределах, доступных для разглашения. Верить, что вырастила таких неблагодарных детей, бабушка Рима не хотела долго. Поселилась у моей мамы, чтобы на месте разобраться, на чьей стороне правда, и довольно быстро выяснила, что тоже во многом была обманута. Есть люди, которые не считают кровное родство чем-то ценным и важным ― мои отец и дядя как раз из таких. И мама из той же оперы. Дала дочерям жизнь, вырастила, попрощалась и выбросила прочь из своего сердца. Они с отцом идеальная пара, потому что оба бессердечные. К моей старшей сестре иное отношение, поскольку она оправдала ожидания родителей, а я, неблагодарная, ничем их старания не окупила. Не по-людски это, но, к сожалению, бывает и так. И в моём характере тоже есть такая неприятная черта ― наверное, она наследственная. Я не цепляюсь за тех, кому не нужна, и не разделяю врагов на чужаков и родственников. У бабули иное отношение к жизни, потому ей и понадобилось время и постороннее вмешательство, чтобы прозреть. А когда прозрела, сама пришла к Гусеву и согласилась на сотрудничество. Даже о смягчении приговоров не просила для сыновей, так ей было обидно.
― Значит, ты и есть тот эксперт по магическим делам, о котором говорил Никита, ― догадалась я.
― А кто ж ещё-то? ― с самодовольным видом подтвердила она, подкладывая овсянку в мою тарелку. ― Я хоть и больше по гаданиям разным, но других-то в этой конторе вообще нет. И не навсегда же. Вот отцепятся от тебя злыдни всякие, так и разойдёмся миром. Не для себя стараюсь же. О тебе забочусь. Кто ж ещё о такой дурынде позаботится, ежели не бабка родная?
― Спасибо и за заботу, и за комплимент, ― поблагодарила я, отняв у неё тарелку. ― Да хватит каши-то уже. Я же не поросёнок, чтобы вёдрами отруби глотать. И раз уж ты эксперт, то, может, введёшь меня в курс дела, а то секретность и таинственность такая, что аж тошнит уже.
Она и ввела. Оказывается, у Старых Мельниц есть своя мистическая история. Давным-давно здесь не было деревни, а стояли только две деревянных мельницы, дом мельника и барак для наёмных работников. Среди этих работников был дурачок, над которым все потешались. Зато сильный. Он и мешки таскать мог, и жернова ворочал запросто. Однажды ночью почудилось этому дурачку, что младшая сестрёнка его зовёт. Они сироты, давно потеряли друг друга. Он на голос вышел и в лунном свете силуэт девичий увидел в платье белом. Потопал в том направлении, а как подальше от барака отошёл, так позади него всё огнём вспыхнуло. Мельницы поодаль стояли, их огонь не зацепил, а жилище мельника, барак и хозпостройки вместе с людьми сгорели. Поскольку дурачок был единственным выжившим и слабоумным, его в поджоге и обвинили. Он упёрся ― не я, и всё тут. Но других подозреваемых не нашлось, поэтому к казни был приговорён именно дурачок. А он сам помер в ночь перед казнью. Просто лёг, закрыл глаза и помер. Мельницы кто-то из местных землевладельцев к рукам прибрал и новых рабочих туда направил. Вроде бы и ничего особенного в этой истории нет, кроме того, что на момент пожара сестрёнка дурачка уже год как померла.
― И что? ― не поняла я. ― Здесь чисто, никаких призраков нет. Я эту деревню вдоль и поперёк раз триста уже исходила. И у реки была, и на холме, где мельницы стояли. Там сгнило всё давно, даже нижних венцов не осталось. Если бы что-то было, то я почувствовала бы. Или Уголёк со Жданом. Они ж нечисть, хорошо подобное ощущают. И если подумать, то и в легенде этой ничего интересного тоже нет. Кто-то захотел к рукам мельницы прибрать, вот и организовал поджог, а мёртвая сестрица живого брата от беды увела. Не уберегла в итоге, но хотя бы попыталась.
― Так-то оно так, но и по-другому тоже, ― возразила бабуля. ― Ты не чувствуешь, а Холмогоров твой всё знает.
― Он не мой, ― машинально возразила я. ― И что он знает?
― Что деревня на костях людских построена, ― услышала в ответ. ― Ежели точнее, то барак и дом мельника стояли как раз там, где у вас промеж улиц пустырь большой и козы пасутся. Дома там были раньше, но погорели все. Новые, что на их месте были выстроены, тоже сгорели. Кабы ты побольше с местными общалась, то знала бы, что к чему. Сидишь тут в четырёх стенах и цапаешься только со всеми.
― Да была я на том пустыре. Там тоже чисто. Ну ладно. Допустим, есть в этом месте какая-то сила, и что дальше? Как это к делу относится? Я тебя просила рассказать о том, что Гусев с Вовкой замышляют, а не легенду местную.
Ну вот почему клещами нужно информацию из всех вытягивать? Бабуля тоже заявила, что ей не велено детали разглашать. «Иди с вопросами к Холмогорову», ― вот и весь ответ. Меня аж зло взяло. Думают, что не пойду? А я схожу! Бросают мне обрывки сведений, как кости собаке. Кто бы на моём месте не разозлился?
Съела кашу и пару блинчиков с одуванчиковым мёдом. Мёд, кстати, бабуля раскритиковала ― жидковатый, бледноватый, а лимон и вовсе туда класть было незачем. Я промолчала, потому что не хотела с ней ссориться. Мы, можно сказать, только что воссоединились, а такие моменты ценить надо.
Она меня поторапливала ― мол, ешь быстрее, а то всё, что для бойцов-молодцов приготовлено, остынет и несъедобным станет. Хитрая. Сама наготовила целый воз снеди, а я всё это тащить должна, потому что у неё, видите ли, кости старые и суставы больные. Я предложила навьючить поклажей того бойца, который в этот ранний час по графику дежурств мой дом охраняет.
― Ему нельзя. Он при исполнении, ― услышала в ответ.
Ну да. Я же бездельем целыми днями маюсь, поэтому мне можно. Упаковались, нагрузились и потопали в клуб ― в восемь часов утра. Никита к этому времени ещё не сменился и позавтракал на месте даже раньше меня. Я думала, что он меня охраняет, но оказалось, что территорию ― даже в моё отсутствие. А если меня на соседней улице кирпичом кто-нибудь приласкает? Телохранители не предусмотрены? Ценность представляет только мой дом, но не я сама?
Пока шла до клуба, накрутила себя ещё сильнее. А на месте выяснилось, что бойцы-молодцы к реке уже ушли. Завклубом Татьяна Ивановна вежливо поздоровалась и показала их комнату, но ключа у неё нет ― его Холмогоров забрал. И запасной тоже.
― И что дальше? Будем ждать? ― раздражённо спросила я у бабули.
― Ежели не устала… ― начала она.
Я не устала, но организовывать команде Гусева пикник у реки не подвязывалась. Оставила бабулю общаться с завклубом, а сама обратно домой пошла ― через Майский переулок, где пустырь. Ничего особенного там нет и даже козы уже не пасутся, потому что городские труженики два дня назад выкосили всё под ноль даже здесь. Просто пустое место между домами. Постояла немного, прислушиваясь к ощущениям, и даже на середину этого травяного пятна вышла ― ничего. Пустырь и пустырь. Как поле футбольное. Вернулась домой и обнаружила, что Никиту уже сменил Лёшка ― мы, наверное, по разным переулкам шли, вот и разминулись.
― Лёш, а чего их на реку в такую рань понесло? ― спросила сердито.
― Так бригада Холмогорова сцену же будет строить и лавки ставить, ― пояснил он. ― Работы много, а времени мало. Завтра косарей и рабочих автобусом привезут территорию расчищать.
― А вы к этому каким боком? ― не поняла я.
― Ну так Холмогорова охраняем, ― услышала в ответ.
То есть для меня охрана не нужна, а за Вовкой четыре человека по пятам ходят. Не то чтобы обидно, но сложилось впечатление, что моё присутствие вообще мало кого интересует. Если исключить из их грандиозного замысла факт моего существования, вообще ничего не изменится.
― Лёш, а что вы в моём дворе охраняете, когда меня дома нет? ― спросила просто так, для общего развития.
― Жилище, ― искренне ответил он. ― Злоумышленники ведь в любое время прийти могут.
― А-а, ― понимающе протянула я. ― Ну ладно, трудись. Не буду отвлекать.
Переоделась в спортивное и вышла на пробежку ― под мороком. Даже не вышла, а через окно в своей комнате выбралась, чтобы проверить бдительность охраны. Проходя мимо Алексея, сунула ему кукиш под нос ― он вообще никак не отреагировал. Если даже я на такое способна, от каких злодеев они мой дом охраняют?
«Надо к мороку вокруг дома что-то вроде сигнализатора магических сил прицепить, иначе пользы от такой защиты нет», ― решила я и громко стукнула калиткой. Лёша живо заинтересовался этим звуком. Прибежал, внимательно осмотрел штакетник, проверил ручку на калитке и даже со двора вышел, чтобы убедиться, что на дороге никого нет. Когда убедился, вынул из кармана телефон и позвонил другим своим боевым товарищам с вопросом, что делать в таких ситуациях. Ему посоветовали спросить у меня. А меня-то дома нет уже. И личные границы нарушать нельзя. «Вот и развлекайтесь теперь», ― злорадно подумала я и побежала привычным маршрутом вокруг деревни. Мимо дома Ждана до конца Берёзовой, потом на объездную, оттуда ― на Колхозную. Добежав до середины Колхозной, услышала позади себя топот ― судя по всему, Лёша не обнаружил меня и поднял шум, а его товарищи ринулись на подмогу. Я остановилась и обернулась. Увидела, как мужики свернул на объездную, но один из них остановился. Стоял в конце улицы и смотрел прямо на меня. Мне вдруг так тоскливо стало, что аж плакать захотелось. Я не знаю, как к нему относиться. Не знаю, почему он меня прогнал. Не понимаю, чего хочет теперь и почему приехал именно сюда. Других странных мест с мистическими историями в области нет?
Вздохнула и пошла к нему ― раз уж даже под мороком разглядел, то смысла прятаться уже нет. Подходя ближе, заметила, что он очень сильно похудел, осунулся, а в волосах появилась седая прядь.
― Развлекаешься? ― спросил обиженно, когда я подошла ближе.
― Офизкультуриваюсь, ― ответила я и сняла морок. ― Я каждое утро бегаю вокруг деревни под мороком, чтобы не здороваться с каждым встречным и не давать новые темы для сплетен. Если бы кто-нибудь потрудился спросить о моих привычках до того, как выставили охрану, то сейчас люди Гусева не носились бы без толку табуном по всей деревне. Но вы же не спросили. О том, что должна на каждый пук подробный отчёт составлять, тоже речи не было. Какие ко мне претензии?
Он долго смотрел на меня внимательным взглядом, а потом ответил:
― Никаких. Поговорить нужно. Прогуляемся?
И махнул рукой в направлении заросшей грунтовки, по которой только что прибежал. Я заметила, что он тоже пользуется магической защитой от насекомых, которых у реки особенно много. Там мошки летают тучами ― мелкие, противные, приставучие и кусачие. Ну и других кровопийц тоже в избытке. Лес же вокруг. Я даже дома такой простенькой защитной магией пользуюсь, чтоб не чесаться потом от укусов.
Прогулялись. Молча дошли до реки, там сели на небольшом обрывчике над водой и продолжили молчать. Когда увидела, как сильно его побили невзгоды, ссориться расхотелось. Не знала даже, с чего разговор начать. Не соболезновать же сходу ― вдруг он не хочет об этом говорить? Но он именно с этого и начал.
― Веника больше нет, ― произнёс бесцветным тоном.
― Знаю уже. Соболезную, ― ответила я.
И снова замолчали. Вовка сорвал травинку, повертел её в пальцах и бросил в воду. Течение сразу же подхватило добычу и понесло прочь.
― У него даже могилы нет, ― прозвучало следующее откровение, а в реку полетела ещё одна травинка. ― Кремировали по частям, потому что иначе нельзя было. Помнишь, я говорил тебе про девчонку-калеку, для которой он деньги собирал?
― Помню.
― Она до сих пор ничего не знает. Я попросил тётку не говорить.
― Вов… ― начала я сдавленно, но он не дал закончить фразу.
Обнял меня, уткнулся носом мне в шею и сидел так, пока в кармане его брюк не зазвонил телефон. Звонил кто-то из ребят Гусева ― сообщить о моём исчезновении.
― Она со мной, ― коротко ответил Володя и отбил звонок.
И снова будто отдалился. Всему своё время ― признаниям, откровениям и проявлениям чувств. У него никого не осталось. Некого обнять. Некому пожаловаться на несправедливость судьбы. Но минутный порыв прошёл, и всё вернулось на свои места.
― Гусев сказал, что ты мне всё объяснишь, ― начала в этот раз я.
― Всё? ― переспросил он.
― Относительно вашего плана, ― пояснила я.
― Ну да. Относительно нашего плана… ― эхом повторил Вовка и сорвал ещё одну травинку. ― В тот день, когда ты уехала со Стасом, в моём доме находился ещё один человек. Ты не заметила, но я обнаружил его следы сразу. Тело лежало в кабинете за столом, а ты туда не заходила, потому и не увидела. Просто труп без каких-либо видимых телесных повреждений. Свежий, поэтому и запаха не было.
― То есть ты меня выгнал, чтобы не втягивать ещё и в это? ― поняла я.
― Да, ― услышала в ответ. ― Позвонил сразу Гусеву, потому что на руке у покойника была татуировка в виде символа, каким в записях Ульяны обозначен холодный огонь. Он прислал своих ребят, тело забрали, а вскрытие показало, что этот человек был отравлен. Яд сильный, действует в течение нескольких минут. Он сам его принял. Через девять дней после этого у меня на складе нашли ещё один такой же подарок. Потом ещё один на лесопилке. Последний я нашёл у могилы родителей. По ментовским базам эти люди не проходили, личности не установлены, о пропаже никто не заявлял. А потом позвонила тётка и сказала, что исчез Веник. Она подала в розыск, но в Сызрани следов не нашли. Был дома и просто исчез. И на каждом его кусочке, которые я потом начал получать, были вырезаны одинаковые символы холодного огня. А после Нового Года снова начались трупы каждые девять дней. Ни требований, ни угроз, ни хотя бы намёка на то, чего эти твари от меня хотят, я до сих пор так и не получил. Гусев откопал где-то в старых архивах похожее дело, но сходство есть только в последовательности «подарочков». На протяжении года с определённой периодичностью гибнут незнакомые люди, а перед Новым Годом умирает кто-то из близких. Там четыре серии было в разных частях страны, касаемо разных людей и по разным причинам, но дела объединили в одно как раз из-за схожести действий преступников.
― Кого-нибудь поймали?
― Нет. По одному делу убийства продолжались два года, а потом потерпевший сам повесился. По второму всё тянулось шесть лет, но жертв было меньше, а тот, кого преследовали эти уроды, умер от сердечного приступа. По третьему… Да без разницы на самом деле. Суть в том, что требований не было и тогда тоже. Вообще никаких.
― А преследовали тоже магов?
― А кто расскажет следствию, что он маг? ― горько усмехнулся Вовка. ― Гусева и его команды тогда ещё не существовало. Он поискал тех, кто вёл те дела, но это давно всё происходило. Кто-то уже умер, у кого-то старческий маразм. Не осталось ниточек, если не считать рисунки и фотографии. Там тоже символы фигурировали, но я их не знаю. И Гусев не знает, что они означают. У меня никого не осталось, кроме тётки. Не хочу, чтобы ещё и она была в это втянута. И ты.
― Что я?
Он промолчал и вздохнул, а я сложила в уме все детали и поняла:
― Ты решил выманить их, да? Как-то ответить на эти послания, чтобы они подумали, что ты готов к конструктивному диалогу? Не знаешь, кто это, и где его искать, поэтому замутил идею с фестивалем. Будет пресса, в новостях покажут…
― Приятно иметь дело с умным человеком, ― ответил он. ― На логотип этого фестиваля каждый год объявляется конкурс. Гусев помог подтасовать результаты, поэтому знак холодного огня теперь есть на всех рекламных материалах. Это лучший способ донести информацию до тех, кто её ждёт. Встреча назначена. Время и место известны. Реклама пущена в работу и крутится уже неделю. Вчера я должен был найти очередной труп, но не нашёл. Значит, меня услышали. Это удобно. В толпе легко затеряться тому, кто не хочет появляться открыто. Пусть это будет даже посредник, а не заказчик, лишь бы ниточка появилась.
― Не боишься, что люди пострадают?
― Нет. Я уже выразил согласие, хоть и не знаю, на что именно. Жертв больше быть не должно. Мы с Гусевым предполагаем, что ценность представляет именно холодный огонь. Буду подыгрывать, пока полиция потихоньку делает свою работу. Все друг у друга на виду, никаких тайн, но у меня есть секретное оружие.
― Какое?
― Дар твоей бабушки. Она очень точно предсказывает будущее и может видеть прошлое. В моей ситуации это бесценно.
― Ну да, ― согласилась я. ― Она ещё и танк в юбке. Если покажешь ей злодея, раскатает его похлеще асфальтоукладчика. А почему именно Старые Мельницы? Бабушка мне легенду местную рассказала о пожаре, но я что-то никак не могу связать одно с другим.
Вовка вытянул руку ладонью вверх и направил в неё поток магической силы.
― Смотри.
На его ладони вспыхнуло то самое бесцветное холодное пламя, которое мне никогда не зажечь в силу отсутствия нужных для этого способностей. Оно выжигает только магию и не повреждает ничего больше ― это особенная природная сила, очень сложная для освоения даже правильно одарёнными людьми.
― И что? ― не поняла я.
Вовка свободной рукой вынул из кармана рубашки зажигалку и чиркнул ею рядом с язычками холодного огня. Цвет пламени изменился, а кожа на ладони сразу же покрылась пузырями.
― Ты что творишь?! ― завопила я и смахнула огонёк с его руки. ― Покажи! Блин, обжёгся же! Теперь болеть будет.
― Ерунда, заживёт, ― ответил Володя, небрежно намотав на руку носовой платок. ― Принцип поняла? Даже крошечная искра живого огня способна превратить холодное пламя в настоящее.
― А обязательно было на себе это демонстрировать? ― хмуро осведомилась я.
― А обязательно превращать маленький ожог в катастрофу? ― таким же тоном поинтересовался он. ― Просто хотел объяснить, почему на том пустыре в вашей деревне регулярно случаются пожары. Под землёй там есть источник холодного огня. Он поглощает магию, поэтому не имеет собственного магического фона. Время от времени переполняется и выбрасывает эту силу наружу, уничтожая всё магическое на ограниченной территории. По этой причине сгорели жилище мельника и барак. Тогда люди лучинами пользовались и печами. А позже могли свечи жечь и газ.
― А как же призрак, который дурачка в лес увёл?
Вовка некоторое время смотрел на меня непонимающе, а потом спросил:
― А тебе для полного счастья обязательно призрак нужен? Мужик ночью по нужде к кустикам вышел. Блаженный был, потому про сестру и твердил. Такой вариант не устроит? Арин, ты реально сейчас из-за этого спорить хочешь?
― Не хочу, ― призналась я. ― Верю тебе на слово.
И ужаснулась ― у меня же Уголёк и Ждан пропали! А вдруг они в то пламя попали? Озвучила свои тревоги Вовке, а он в ответ спросил:
― А ты за кого из них больше волнуешься? За домового или за муженька своего хвостатого?
Ехидно так спросил, с нотками ревности.
― Холмогоров, ну хоть ты ересь не неси, ― попросила я разочарованно. ― Ладно пенсионерки сплетни по деревне разносят только потому, что мы с Угольком под одной крышей живём, и ты туда же?
― Просто живёте под одной крышей? ― переспросил он.
― А нельзя? ― уточнила я.
И после продолжительного задумчивого молчания услышала:
― Можно. Это твоя жизнь. Тебе решать, кого впускать в неё, а кого держать на расстоянии. Пусть это будет даже оборотень, лишь бы ты была счастлива и жила долго.
Вот же… У него на лбу написано, что ревнует. А если ревнует, значит, в сердце есть и другие чувства. Отказывается от них, потому что… Да не знаю я, почему. Он и раньше таким был. То вспыхивает огнём, то холоднее льда, словно сам себя не понимает. Не время сейчас отношения выяснять. Нужно сначала серьёзные проблемы разрулить.
― Так ты знаешь, где Ждан и Уголёк, или нет? ― спросила я ещё раз.
― Нет, ― ответил Вовка. ― Но могу поискать, если ты сама не в состоянии по магическому следу пройти.
Я показала ему язык. Он сделал то же самое в ответ. А потом нас нашли ребята Гусева, которым бабуля устроила разнос на тему того, что меня без присмотра оставлять нельзя ни на минуту. Даже в обществе могущественного мага ― для его же безопасности.