Аня стояла на берегу. Она никогда не видела моря зимой. Волны набегали на берег, как живые. Казалось, им хотелось узнать, что там, в другом мире. Но на берегу им явно не нравилось, и они уходили обратно. Кругом сырость и серость. Серое небо, серое море, серые мысли. Аня прислушивалась. Море что-то ей говорило, но слов разобрать она не могла. Она чувствовало, что это важно. Ну ещё чуть-чуть… Немного громче… Ну…
***
Её разбудило мерзкое дребезжание будильника. Аня специально поставила себе на телефон этот противный звук, чтобы не оставаться в кровати под приятную музыку. Надо было включаться сразу в ежедневную круговерть, что она и сделала. Быстро на автопилоте приняла душ, выпила кофе, кое-как привела себя в порядок. Из зеркала на неё смотрела внешне вполне успешная женщина. Она попыталась улыбнуться. Изображение в зеркале оскалилось. Последнее время улыбаться у Ани не получалось. Для этого не было никаких видимых причин. Всё как обычно. Но почему-то исчезло будущее.
***
Она даже не пыталась справиться с этой хандрой. И никому не могла про это рассказать. Когда начинала говорить на эту тему, ей обычно возражали: «Да ты просто с жиру бесишься! Чего тебе не хватает?». А если вслух не говорили, то наверняка думали. В самом деле, ей тридцать пять, она неплохой архитектор, любит свою работу. У неё много заказчиков, неплохой доход. Два года назад Аня развелась с мужем. Она сама его выгнала после шести лет брака. Муж не работал, сильно выпивал. Аня пыталась ему помочь, вызывала наркологов. Каждый раз казалось, что всё, он завязал. Но вскоре всё начиналось заново. Его ежемесячные недельные запои стали регулярными. Когда он ушёл, Аня почувствовала себя счастливой. Да уж лучше жить одной, чем рядом с пьяной скотиной. Она ещё не старая и всё у неё впереди. А теперь она чувствовала, что не будет никакого «впереди».
***
«Время обнимать, время уклоняться от объятий», — говорит Экклезиаст. Аня считала, что настало время уклоняться. Вернее, не то что считала. Она просто не могла ничего поделать. Говорят, помимо своей воли. Но воли у неё больше не было. Аню раздражало это состояние. Но липкая паутина опутывала со всех сторон. Она поначалу пыталась дёргаться, но после каждого рывка её затягивало всё больше.
По совету подруги, которая была фанаткой Фэн Шуй, она повесила в спальне изображения китайских иероглифов. Ей нравилось вглядываться в эти знаки, она пыталась по-разному толковать их значение.
Иероглиф «счастье» (Фу) включает в себя два других: бог и изобилие. Изобилие, конечно, важно. Если жрать нечего и жить негде, то не до счастья и философии. Это ещё презираемый сегодня Маркс говорил, правда, другими словами. Но изобилие приводит иногда к чудовищному результату. Ане вспоминался «человек, удовлетворённый желудочно» у братьев Стругацких. «Мы все скоро такими будем, —думала она. – Но китайцы тоже не идиоты. Наверное, надо бога молить, чтобы он ниспослал изобилие не только материальное».
Но китайское «счастье» ничего Ане не дало. Подруга говорила, что она неправильно его разместила. Его надо было разместить точно на юго-востоке. Аня в это не верила.