Предыдущая часть:
Она прошла в другую комнату, легла на диван и притворилась, что проваливается в сон. Через некоторое время из коридора донёсся голос мужа — он крикнул, что уезжает, и хлопнула входная дверь. Елена тут же вскочила и принялась собирать вещи, но вовсе не для того, чтобы отправляться в какую-то частную клинику. Ей нужна была эта отсрочка, чтобы спокойно обыскать квартиру и найти жучки, которые муж наверняка успел установить.
До возвращения Миши из школы удалось осмотреть только часть квартиры, а потом она застряла в кладовке, перебирая старые фотоальбомы в поисках чего-нибудь подозрительного. На одной из фотографий она заметила Дениса с маленькой девочкой, лицо которой показалось ей удивительно знакомым — оно напоминало Мишу. Елена вытащила снимок из рамки, и из-за него выпал сложенный вдвое листок бумаги. Крупным, размашистым почерком свекрови там было выведено послание, датированное неделей до её смерти. Вера Петровна, чувствуя приближение конца, не успела его отправить — адресатом значилась нотариус, и из письма становилось ясно, что женщины были не просто знакомы, а довольно близко дружили.
Содержание письма потрясло Елену до глубины души. Вера Петровна писала о старой семейной трагедии: семь лет назад её сестра Валентина вместе с маленькой дочкой погибла в автомобильной аварии. Шестимесячный малыш каким-то чудом выжил, но Вера не успела забрать его — на ребёнка заявил права родной отец, тот самый мужчина, который бросил жену ещё до родов. Никого не смутило, что он не принимал участия в воспитании и не интересовался семьёй. Он оформил опекунство, продал квартиру, которая досталась ему по наследству, и скрылся с ребёнком. Шесть долгих лет Вера Петровна искала своего двоюродного внука, потратила на это огромные деньги — и нашла совершенно случайно, когда увидела в телефоне Елены снимок мальчика, которого та подкармливала у магазина. Он оказался точной копией своей погибшей матери. Вера Петровна провела целое расследование, и всё подтвердилось: Миша был её родственником, двоюродным внуком, а значит, и Денису приходился двоюродным племянником. Теперь этот мальчик оказался в руках людей, которые собирались лишить его всего. Елена вдруг поняла, о чём не сказала свекровь в своём письме к ней: Вера Петровна, так хорошо знавшая сына, боялась, что он узнает правду о родстве и попытается избавиться от ребёнка, чтобы получить наследство без лишних обременений.
Она решительно отправилась в детскую, разбудила Мишу и велела ему тихонько собираться, а сама быстро набрала сообщение Ивану: «Мне срочно нужна ваша помощь». Ответ пришёл почти мгновенно: «Буду у подъезда через двадцать минут. Машину помните».
Елена лихорадочно одевала ребёнка, вздрагивая от каждого шороха в подъезде. Дениса ещё не было, но она боялась, что он вернётся раньше времени, а звонить ему, чтобы узнать, где он, было бы слишком рискованно — это только заставило бы мужа поторопиться. Она действовала на свой страх и риск: схватила Мишу за руку, сунула в сумку самое необходимое и выбежала на улицу. У неё оставался ключ от квартиры, который она не отдала мужу, но сейчас это было неважно.
У подъезда уже ждал знакомый старенький автомобиль. Елена втолкнула ребёнка на заднее сиденье и сама плюхнулась рядом, едва переводя дух.
— Поехали куда угодно, лишь бы подальше отсюда, — выдохнула она, лихорадочно прикидывая, что делать дальше. В свою квартиру возвращаться нельзя — муж найдёт их там в два счёта.
— Предлагаю остановиться у меня, — Иван тронулся с места, осторожно вливаясь в поток. — Вряд ли кто-то заподозрит нас в близком знакомстве. К тому же шататься по улицам с ребёнком — не лучшая идея.
— Давайте, — Елена кивнула, чувствуя, как напряжение начинает понемногу отпускать. — Вас не смутит такая компания?
— Если ваш сын не боится собак, проблем не будет, — улыбнулся Иван, перестраиваясь в левый ряд.
В потоке машин Елена с замиранием сердца заметила знакомый силуэт автомобиля Дениса, но они уже сворачивали во дворы, и вскоре всё осталось позади. Иван жил в старенькой однушке на окраине, доставшейся ему от бабушки. Они быстро поднялись на второй этаж, вошли в квартиру, и Елена едва не упала под натиском огромного лохматого пса, который радостно прыгал, норовя лизнуть её в лицо.
— Байкал, хватит! — Иван отдёрнул собаку за ошейник. — Извините, он обычно спокойнее.
— Ого, какая собака! — Миша тут же обхватил пса за шею, прижимаясь к нему всем телом. — Он добрый?
— Очень добрый, не бойся, — заверил Иван, присаживаясь на корточки, чтобы погладить Байкала по голове.
— Мне нравится, — мальчик уткнулся носом в густую шерсть и счастливо улыбнулся — Елена впервые видела его таким расслабленным, будто он наконец понял, что бояться больше нечего.
Уснули они в обнимку: Миша и Байкал устроились на разложенном диване, и пёс даже не думал уходить, охраняя новый объект своей заботы. Елена вышла на кухню, где Иван возился с чайником, и, не удержавшись, шагнула к нему, прижимаясь к широкой груди. Слёзы хлынули сами собой — от облегчения, от усталости, от того, что этот кошмар наконец-то остался позади. Он растерянно обнял её в ответ, чувствуя, как часто бьётся её сердце, и не решаясь произнести ни слова, чтобы не спугнуть это хрупкое доверие.
Через пару часов Елена наконец приняла душ, переоделась в чужую футболку, которую ей дал Иван, и легла рядом с сыном. Байкал устроился у изголовья, положив тяжёлую голову на лапы, а сам хозяин прилёг на раскладушку в углу комнаты. Этой ночью никто не нарушил их покой, и впервые за долгое время Елена спала без тревожных сновидений, чувствуя рядом теплое дыхание ребёнка и мерное сопение огромного пса.
Утром, едва открыв глаза, Елена уловила запах свежезаваренного кофе, доносившийся с кухни. На столе её ждал наспех приготовленный завтрак, а рядом с тарелкой лежала записка, вырванная из блокнота: Иван писал, что ему нужно на работу, но после смены он постарается вернуться как можно быстрее.
В это же время Денис, вернувшийся домой после ночи, проведённой неизвестно где, был уверен, что жена покорно дожидается его, чтобы отправиться в обещанную клинику. Но квартира встретила его пустотой — ни Елены, ни ребёнка. Он успел заметить, что из кладовки исчезли какие-то вещи. В этот момент раздался звонок от школьного учителя: встревоженный педагог сообщил, что Миша не явился на занятия. Денис понял, что дело принимает скверный оборот. Он несколько раз набрал номер жены, но телефон молчал. В бешенстве он набрал Светлану, даже не поздоровавшись:
— Эта психованная нас всех обвела вокруг пальца! — закричал он в трубку, расхаживая по комнате. — Забрала приёмыша и смылась. Ты представляешь, чем это для нас обернётся?
— А я тебе сразу говорила — надо было её госпитализировать сразу, не дожидаясь, пока она опомнится, — голос Светланы звучал раздражённо. — Когда там у вас проверка от нотариуса?
— Через пару дней, — Денис с силой сжал телефон, чувствуя, как злость закипает внутри. — И что теперь? Счета заблокируют, никаких денег. Ты хоть понимаешь, что эта дура натворила? Оказалась не наивной дурой, а хитрой, продуманной стервой!
— Сам виноват, — отрезала Светлана. — Ладно, будем выкручиваться. Я сейчас свяжусь с Ириной, пусть она даст показания, что Елена в последнее время вела себя неадекватно, странно. А ты иди в полицию, пиши заявление: мол, жена слетела с катушек, украла ребёнка и скрылась в неизвестном направлении.
— И что это даст? — не понял Денис.
— Ну как же, её лицо будет во всех новостях, ориентировки разошлют. Придётся сидеть в норе, как крысе. Вряд ли она такой расклад просчитала. И карты ей заблокируй — у вас же совместные счета, а на её личном ничего нет. Зарплату Ирина ей так и не выплатила, так что не волнуйся, больших накоплений у твоей продавщицы игрушек нет.
— Это мы быстро, — Денис повеселел, уже начиная просчитывать варианты. — А если мальчишку найдут? Что с ним делать?
— Дави на то, что после похищения пацану нужна срочная реабилитация: психиатрический стационар, санаторий какой-нибудь. Найдём хорошего врача, оформим ему диагноз — и всё, освободимся от опеки.
— Договорились, — Денис сбросил вызов и сразу же набрал номер полиции.
В отделении поначалу не проявили особого энтузиазма, но инспектора всё же прислали. Выяснилось, что у Дениса нет ни одной фотографии опекаемого ребёнка. Не нашлось и доказательств того, что жена действительно представляет для мальчика угрозу. Заявление приняли, но посоветовали не рассчитывать на быстрые результаты.
Тем временем на телефон Елены одно за другим посыпались уведомления о блокировке банковских карт. Она поняла, что муж начал осаду, но, к счастью, заранее сняла небольшую сумму наличными, так что Миша ни в чём не нуждался. Она позвонила классному руководителю, объяснила, что они с сыном вынуждены ненадолго уехать по семейным обстоятельствам и позже нагонят школьную программу.
Иван вернулся ближе к вечеру, нагруженный пакетами с продуктами. Он выгулял Байкала, а потом, оставив Мишу играть с псом, прошёл на кухню, где Елена сидела в полной растерянности.
— Ну что ещё случилось? — спросил он, заметив её состояние. — Ты сама не своя.
— Ничего хорошего, — Елена с трудом сдерживала слёзы. — Мне кажется, нам теперь и из дома нельзя выходить. Денис заблокировал все карты, наверняка уже заявление в полицию написал.
— Прокормить нас четверых я как-нибудь смогу, — Иван сел напротив, обдумывая ситуацию. — Возьму подработку в частной клинике, меня давно туда зовут. Но вот как легализовать ваше пребывание здесь? Если дело дойдёт до полиции, придётся объяснять, почему я прячу у себя чужую жену с ребёнком.
— Не знаю. Может, связаться с нотариусом? Или в органы опеки обратиться? — Елена задумалась. — Я уверена, что Людмила Николаевна поможет, но в соцслужбе без официального запроса вряд ли что-то сделают.
— Кстати, у меня есть знакомая, которая как раз в опеке работает. Одноклассница, — оживился Иван. — Попробую ей позвонить, может, согласится встретиться?
Он набрал номер, недолго поговорил, а затем сообщил, что Татьяна готова принять их сегодня вечером. Мишу решили оставить в квартире с Байкалом — мальчик только обрадовался, устроившись на полу в обнимку с псом и увлечённо читая ему вслух букварь.
Через полчаса Елена и Иван уже стояли в подъезде соседнего дома. Дверь им открыла молодая женщина, и Елена сразу узнала в ней ту самую сотрудницу опеки, которая присутствовала при передаче Миши. Татьяна тоже её вспомнила и, пропуская гостей в квартиру, тяжело вздохнула:
— Я так и знала, что эта история добром не кончится, — сказала она, приглашая их на кухню. — Ещё когда ваша свекровь к нам обратилась… Дети не должны становиться заложниками в чужих играх.
— Тут всё гораздо серьёзнее, чем мы думали, — Елена достала из сумки рисунок Миши и письмо Веры Петровны, затем рассказала о попытке принудительной госпитализации и о подменённых витаминах.
— Да уж, история и впрямь запутанная, — Татьяна внимательно изучила бумаги. — Но чтобы лишить мужа опекунских прав, нужны веские доказательства. Слов ребёнка недостаточно, тем более что физического насилия не было, только словесные унижения. Это сложно подтвердить.
— А если найдутся аудиозаписи? — спросила Елена. — Мне кажется, в детской установлена прослушка. Но запись, наверное, уходит на какой-то носитель или в облако.
— Такие записи могут стать основанием, — кивнула Татьяна. — Ими можно оперировать в суде.
— Тогда нужно проникнуть в квартиру и найти, куда всё сохраняется. Денис не ждёт, что я туда вернусь, так что мы ничем не рискуем, — Елена уже прикидывала план.
— Хорошо, действуйте, — согласилась Татьяна. — Кстати, для вас у меня тоже кое-что есть. Сегодня ваш супруг звонил мне, предлагал написать фиктивный акт проверки условий жизни ребёнка, без выезда на место, и за это предлагал деньги. Я, разумеется, отказалась, посоветовала потратить средства на улучшение быта сына, но разговор записала. У нас, знаете ли, привычка — в нашей работе всякое бывает.
— Это замечательно! — Елена просияла. — Спасибо вам огромное.
— Только будьте осторожны, — предупредила Татьяна. — Не совершайте необдуманных поступков, сейчас любая ошибка может всё испортить.
Продолжение: