Елена Игоревна Соколова терпеть не могла любые мероприятия, связанные с трауром и скорбью, но после смерти свекрови, Веры Петровны, пришлось отбросить личные предпочтения и отправиться к нотариусу. Отношения с мужем, Денисом Викторовичем, уже давно дали трещину: последний год они существовали скорее как соседи по квартире, чем как супруги. Елена к тому же добровольно взяла на себя уход за умирающей свекровью, пока Денис пропадал то на работе, то неизвестно где. Теперь им предстояло вместе явиться в нотариальную контору, чтобы выслушать последнюю волю Веры Петровны, которая при жизни была к невестке куда ближе, чем к собственному сыну.
— Мне обязательно туда ехать? — спросила Елена у мужа, с надеждой, что он позволит ей остаться дома. — Это же завещание твоей мамы, в конце концов. Какая необходимость в моём присутствии?
— Ну, дорогая, ты же прекрасно понимаешь, что мама наверняка захотела оставить и тебе что-то на память, — ответил Денис, небрежно махнув рукой. — Какую-нибудь сентиментальную безделушку или что-то в этом роде. Просто посидишь пять минут, послушаешь, и сможешь заниматься своими делами. Она так распорядилась, значит, надо уважить её последнюю просьбу.
— Ладно, раз это действительно важно, — пожала плечами Елена, стараясь скрыть недовольство. — Но если честно, что такого пафосного могла оставить твоя мама? Всё её имущество и так переходит к единственному наследнику. У Веры Петровны же нет других детей. Какие тут могут быть варианты?
— Нотариус сказала, что без присутствия всех, кто упомянут в завещании, оглашение не проведут, — отрезал Денис, давая понять, что тема закрыта. — Короче, собирайся, мы и так уже опаздываем. У меня нет желания тратить на это кучу времени. На работе и так уже косятся, будто я специально каждый день опаздываю.
— Ой, и у меня, кстати, начальница не в восторге от моих постоянных отлучек, — вздохнула Елена, чувствуя, что её попытка найти понимание снова провалилась. — Весь последний год я летела по первому зову твоей мамы, даже когда вполне мог бы заняться этим ты.
— Да перестань ты со своими обидами! Что такого важного может происходить в твоём магазине игрушек? Кто-то чек пробьёт неправильно, ребёнок выберет не того плюшевого мишку или кукла откажется говорить «мама», — Денис откровенно насмехался над её работой, даже не пытаясь скрыть пренебрежения. — Всё, не надо тут давить на жалость. Поторопись, а то поедешь к нотариусу на такси.
Елена со вздохом поплелась переодеваться. Она всегда тяжело переносила любые церемонии, связанные с похоронами и трауром, подолгу отходила от них, а после похорон свекрови чувствовала себя особенно подавленной. Вера Петровна ушла после продолжительной и изнурительной болезни, и вот теперь им предстояло оглашение её завещания, составленного незадолго до кончины. Денис, узнав о существовании документа, лишь усомнился в психическом здоровье матери: кому нужно завещание, если у неё всего один ребёнок и очевидный наследник? Но Вера Петровна всегда предпочитала поступать по-своему, не оглядываясь на чужое мнение.
Больше года Елена ухаживала за свекровью, а последние месяцы практически переехала к ней. Вера Петровна уже не вставала с постели, обезболивающие почти не помогали. Денис, несмотря на состояние матери, категорически отказался оплачивать хоспис, и все заботы легли на Елену. Она после рабочего дня в магазине игрушек возвращалась к своим скорбным обязанностям: перестилала постель, мыла свекровь, кормила её с ложечки, когда та окончательно ослабевала. Елена снова вздохнула, вспоминая это время.
В её жизни вообще в последнее время произошло слишком много перемен. Пропал маленький беспризорный мальчик, которого она иногда подкармливала бутербродами и однажды даже подарила списанного одноглазого мишку. Как ни ругалась хозяйка магазина Ирина Эдуардовна, обнаружить второй глаз для плюшевого зверька им так и не удалось, и медведь отправился в утиль. Елена до сих пор помнила восторг на лице ребёнка, когда она протянула ему бракованную игрушку — такую мелочь, а сколько радости.
Свекровь, прежде властная и сильная женщина, по непонятным причинам всегда благоволившая к Елене, в последние месяцы стала хрупкой и беспомощной. Она почти всё время спала из-за лекарств, а в редкие минуты бодрствования Елена развлекала её рассказами о маленьком беспризорнике и о забавных покупателях. Своих детей у Елены не было, хотя она мечтала о них уже несколько лет. Врачи в один голос утверждали, что физических препятствий нет, но беременность почему-то не наступала. Свекровь невольно стала для неё почти подругой, ей можно было доверить любые секреты. Вот только тайнами своими Вера Петровна делиться не спешила, напротив, всё больше молчала и о многом предпочитала умалчивать. О визите нотариуса к ней домой Елена узнала случайно от соседки: ту пригласили засвидетельствовать последнюю волю умирающей. Сама же Вера Петровна ничего невестке не сказала, что только укрепило уверенность в том, что у свекрови были какие-то скрытые мотивы.
С мужем тоже всё было непросто. Они перестали спать в одной постели около года назад. Последние месяцы, когда Елена переехала к умирающей свекрови, они и вовсе виделись урывками, но по-прежнему чувствовали себя чужими. Денис не проявлял к жене никакого интереса, а она по ночам плакала в подушку, переживая перепады настроения и мучаясь от несостоявшегося материнства. Она была здорова, но забеременеть никак не удавалось, а Денис отговаривался то делами, то заботами. Он занимал должность заместителя начальника отдела продаж в строительной фирме, зарабатывал неплохо, но вечно жаловался на нехватку денег. Елена подозревала, что проблема в его увлечении сомнительными прожектами: Денис мнил себя крупным бизнесменом и постоянно вкладывался в какие-то авантюры. Куда на самом деле уходили деньги, она не знала, но догадывалась, что значительная часть оседала у его любовницы — роскошной брюнетки, администратора салона красоты, куда муж регулярно ходил на маникюр.
Светлана Викторовна была женщиной опытной, дважды разведённой, и отлично понимала, что любовника не стоит подгонять: он должен созреть для решительных шагов сам. Денис и без того бросал к её ногам всё: зарплату, премии, доходы от подработок. Светлана же постепенно усиливала давление, намекая, что пора бы уже развестись с этой серой мышкой. Но Денис медлил, дожидаясь смерти матери — боялся, что та лишит его наследства в пользу невестки. Вера Петровна слишком привязалась к Елене. И вот теперь Светлана наконец дождалась: мать любовника была не просто зажиточной женщиной, а весьма состоятельной дамой. Правда, свой достаток она не выпячивала, всю жизнь копила, откладывала, умудрялась вкладывать средства в выгодные проекты. Но даже без учёта банковских счетов наследство стоило того: квартира в центре города и дача в престижном посёлке — всё вместе тянуло на несколько миллионов. Денис тоже грезил о наследстве, но его фантазии были куда более приземлёнными: он мечтал о новой машине и о поездке с любовницей на дорогой курорт. Куда девать остальные капиталы, он ещё не решил. Больше всего на свете ему хотелось почувствовать себя равным тем, на кого он работал. Он предвкушал, как приедет в офис на дорогой иномарке, и начальник наконец поймёт, какого талантливого сотрудника взял на работу.
В день оглашения завещания Денис пребывал в приподнятом настроении. Он уверенно шагал в кабинет нотариуса, зная, что у матери не было других наследников, а упоминание жены в документе считал пустой формальностью.
Нотариус оказалась сухопарой дамой лет шестидесяти со скорбно поджатыми губами. Она окинула вошедших оценивающим взглядом, в котором угадывалась лёгкая насмешка.
— Итак, мы собрались для оглашения последней воли Веры Петровны Лунёвой, — объявила она, обводя присутствующих строгим взглядом. — Все счета и всё имущество покойной наследует её сын, Денис Лунёв. Он указан единственным наследником в завещании.
— Ну вот, я же говорил, — усмехнулся наследник, развалившись на стуле. — Стоило ради этого бумагу марать? Только время потеряли. Моя мать под старость, похоже, совсем из ума выжила. А вы вот как пиявки наживаетесь на наивных людях. Сейчас слупите с нас побольше пошлину и в свой карман положите.
— В счёт государства, — ледяным тоном оборвала его нотариус, поджав губы. — Однако завещание вступит в силу только при соблюдении одного важного условия. Без него вы не получите ровным счётом ничего.
Она выдержала театральную паузу, наблюдая за реакцией.
— Вот оно, примечание к завещанию. Часть первая. Вы получите доступ к активам только в том случае, если проживёте с женой ещё пять лет и за этот период оформите опеку над ребёнком. Имя ребёнка и прочие необходимые сведения указаны в отдельном конверте. Ваши данные уже проверены специалистами, опекунство предварительно одобрено, остальное — лишь формальности. Вам придётся пройти школу приёмных родителей, а также пройти обследование жилищных условий и состояния здоровья.
— Вы о чём? Какой ещё ребёнок? Усыновление? — Денис вскочил с места, едва нотариус закончила читать условия. Его лицо побагровело, голос сорвался на крик, который эхом разнёсся по небольшому кабинету. — Моя мать, похоже, совсем с катушек слетела! Или вы тут сами это выдумали? Я в суд подам, посмертно признаю её психически больной! Это что вообще за издевательство? Как можно заставить человека кого-то усыновлять?
— В случае невыполнения любого из пунктов завещания, отказа от его исполнения или попытки оспорить в суде, — ледяным тоном продолжила нотариус, даже не повышая голоса, — все денежные средства направляются на благотворительность. Недвижимость также подлежит продаже, и вырученные суммы включаются в общую наследственную массу для передачи выбранным фондам.
— Какая благотворительность! — Денис вскочил, подлетел к столу и схватил нотариуса за лацкан её безупречного пиджака, резко дёрнув на себя. — Что вообще здесь происходит? Вы что, решили меня развести?
— Ваша мать выбрала для пожертвований фонд помощи бездомным животным, — холодно ответила женщина, даже не моргнув глазом, и аккуратно, но твёрдо убрала его руки. — Уберите руки, пожалуйста. Вы принимаете условия или нет?
— Бред какой-то! Конечно, я не принимаю! — заорал Денис, отшатнувшись от стола. — Вы просто решили меня унизить, да? Придумали какую-то чушь, чтобы я побегал, понервничал.
— Так, уважаемый, у меня уже назначен следующий клиент, и он ждёт своего времени, — нотариус поднялась из-за стола, одёрнув пиджак. — А у вас, между прочим, впереди знакомство с вашим потенциальным подопечным. Кстати, вот и он. Миша, заходите.
Дверь соседнего кабинета приоткрылась, и вошла женщина в форменной одежде сотрудницы органов опеки, ведя за руку мальчишку лет семи. На нём была чистая, но явно чужая одежда, которая висела мешком на худеньких плечах. Елена замерла, не в силах поверить своим глазам. Это был тот самый беспризорник, которого она подкармливала у служебного входа и которому когда-то подарила списанного одноглазого мишку. Как прикованная к постели Вера Петровна смогла его разыскать? Елена лихорадочно вспоминала, как показывала свекрови забавное фото ребёнка с медвежонком — та тогда попросила переслать снимок на телефон. Елена не придала этому значения, а теперь недоумевала: неужели уже тогда Вера Петровна задумала что-то подобное? Ведь они ничего не знали об этом мальчике, только то, что он часто прятался у служебного входа в магазин.
— Елена Игоревна, вам тоже кое-что оставили, — нотариус протянула запечатанный конверт. — Просьба вскрыть лично, когда будете одна.
— Да вы что там с моей полоумной мамашей задумали? — Денис развернулся к жене, глаза его налились злобой. — Знаешь ведь, я ненавижу этих оборванцев! Никогда даже не подаю им. А теперь притащить в дом этого мальчишку? Он же блох на себе принесёт больше, чем помойная кошка!
— Вы принимаете наследство или нет? — снова напомнила о себе нотариус, взглянув на Дениса поверх очков.
— У меня ещё есть время подумать, — процедил Денис сквозь зубы и, не прощаясь, пулей вылетел из кабинета, с силой хлопнув дверью.
Елена растерянно посмотрела на нотариуса, та лишь пожала плечами. Женщина из опеки увела мальчика, но Елена успела присесть перед ним и тихо сказать несколько слов, пытаясь хоть немного успокоить. Ребёнок, напуганный криками Дениса, весь сжался, смотрел в пол и почти не реагировал. Ей стало до боли обидно за него — этот малыш и так явно многое пережил, а тут ещё и такая сцена.
Она вышла из здания нотариальной конторы, всё ещё находясь в состоянии лёгкого шока, и побрела по улице, не глядя по сторонам. В голове не укладывалось, как всё это могло случиться. Свекровь, прикованная к постели, умудрилась не только разыскать беспризорника, но и организовать его оформление в опеку. Мысли путались, и хотелось побыть одной, чтобы спокойно обдумать случившееся. Свернув в ближайший парк, Елена нашла пустующую скамейку, присела на неё и дрожащими руками вскрыла конверт.
Продолжение :