— Мама, хватит таскать мужиков в дом! Мне за тебя перед соседями в глаза смотреть тошно! — Алина с силой швырнула сумку на пуфик в коридоре.
Володя, стоявший у вешалки, молча взял свою куртку. Он старался двигаться незаметно, не вступая в перепалку, чтобы не провоцировать мою дочь еще больше.
Я стояла с кухонным полотенцем в руках, чувствуя себя так, словно меня отчитали за двойку в школе.
— Алина, выбирай выражения, — сказала я совершенно спокойно. — Владимир Петрович помог мне починить кран на кухне.
— С краном! — возмутилась дочь, скидывая сапоги. — Тебе пятьдесят четыре года! Какой возраст для романов? Папа бы этого не понял. Очередного ухажера нашла!
Дверь закрылась — Володя вышел на лестничную клетку. Из комнаты показался Паша, мой старший сын. Он приехал за документами и слышал весь скандал.
— Мам, ну Алина резковата, но по сути права, — сухо произнес сын. — У тебя внуки скоро пойдут. Веди себя по возрасту, не заставляй нас краснеть.
Они стояли передо мной — двое взрослых людей, ради которых я работала без выходных последние тридцать лет. Я ходила в одной зимней куртке по пять сезонов, чтобы Паша мог оплатить учебу в университете. Я продала родительскую дачу, чтобы добавить Алине на хорошую машину. Я была для них удобной функцией. И стоило мне улыбнуться человеку, который принес мне яблоки с рынка и просто спросил о моем самочувствии, как собственные дети меня осудили.
— То есть моя жизнь закончена? — прямо спросила я.
— Не преувеличивай, — отмахнулся Павел. — Просто думай головой.
Я ничего не ответила. Прошла в комнату и достала спортивную сумку. Сложила одежду, документы, любимую кружку. Оставлять свое жилье в пользование взрослым детям я не собиралась. Я набрала номер агента по недвижимости.
— Вы просили позвонить, если я решусь сдавать жилье, — сказала я в трубку. — Я согласна. Заселяйте тех студентов, о которых вы говорили.
Алина с недоумением смотрела, как я застегиваю молнию на сумке.
— Ты куда собралась? На курорт?
— Я переезжаю, — ровно ответила я. — А эту квартиру сдаю. Так что вам обоим придется вернуть ключи. У вас есть свое жилье, а мне на пенсии нужен дополнительный доход.
Дочь растерялась, но быстро взяла себя в руки:
— К этому своему водопроводчику бежишь? Ну иди. Через месяц вернешься, когда он твои деньги промотает!
Я спустилась на улицу. Морозный январский воздух обжег щеки. Володя ждал меня у подъезда. Он ничего не спрашивал, просто взял мою сумку и открыл дверцу своей старой машины.
Мы приехали в его чистую, светлую двушку на другом конце города. Дни складывались в недели. Дети мне не звонили, уверенные, что я одумаюсь и приду просить прощения. А я начала по-настоящему жить. Оказалось, что выходные можно проводить не у плиты, а гуляя по заснеженному парку. Володя оказался человеком удивительной заботы. Он не требовал обслуживания, сам готовил завтраки и ни разу не упрекнул меня моим прошлым. Я впервые чувствовала себя живой женщиной.
Прошел ровно год. Был холодный февральский вечер. Мы на кухне лепили домашние пельмени, когда в дверь настойчиво позвонили.
Володя вытер руки от муки.
— Я открою, Нина. Наверное, соседи снизу.
Послышался щелчок дверного механизма. Я вышла в коридор следом и замерла.
На пороге стояла Алина. Растрепанная, в легкой куртке не по погоде, с огромным чемоданом. Она смотрела на Володю — того самого человека, которого год назад оскорбляла в моем присутствии.
— Мама... — Алина увидела меня, и ее лицо исказилось от отчаяния.
— Что случилось? — спросила я.
— Максим со мной развелся, — она всхлипнула. — Выставил за дверь. Квартира ведь на его мать оформлена. Мне идти некуда. Паша меня не пустил, сказал, что у них ребенок маленький и места нет. Мам, я поживу у вас? Я работу нормальную найду...
Она сделала шаг вперед, ожидая, что я брошусь ее утешать. В ее глазах читалась полная уверенность, что мать все простит и подвинется, забыв прошлые обиды.
Я посмотрела на Володю. Он спокойно стоял рядом, оставляя решение за мной.
— Проходи, — сказала я, указывая на пуфик в прихожей.
Алина облегченно выдохнула и начала снимать обувь.
— Только давай сразу проясним детали, — продолжила я, прислонившись к косяку. — Мои квартиранты съехали на прошлой неделе. Моя квартира сейчас пустая. Ты можешь туда заехать.
— Ой, мам, спасибо! — Алина широко улыбнулась сквозь слезы. — Я знала, что ты меня не бросишь.
— Не торопись. Аренда стоит сорок пять тысяч в месяц. Плюс коммунальные услуги по счетчикам. Договор подпишем завтра.
Улыбка моментально исчезла с лица дочери.
— В смысле... аренда? Я же твоя дочь! У меня тяжелый период!
— Год назад у меня тоже был тяжелый период, — ровно ответила я. — И ты доходчиво объяснила мне, что мы чужие люди, если я не соответствую твоим требованиям. Эта квартира — мой единственный источник дохода. Я не могу заниматься благотворительностью в ущерб себе.
— Ты будешь брать деньги с родного ребенка?! Да вы с ним заодно! — она злобно указала на Володю.
— Он здесь ни при чем. Это мое решение. Если тебе не подходит цена, рынок недвижимости большой. Найди вариант дешевле.
Алина несколько секунд смотрела на меня, пытаясь найти хоть каплю прежней, безотказной матери, которой можно было управлять. Но не нашла. Она резко схватила свой чемодан, развернулась и пошла к лифту.
Володя спокойно закрыл дверь. Повисла долгая пауза.
— Не жалеешь? — тихо спросил он.
— Нет, — я посмотрела на свои руки, перепачканные мукой. — Вода закипела. Пойдем ужинать.