Артём медленно вёл машину по обледенелой дороге – асфальт местами покрывала тонкая, предательски блестящая корка льда, а в выбоинах скопилась снежная каша, хлюпающая под колёсами. Он раздражённо постукивал пальцами по рулю в неровном, нервном ритме и бурчал себе под нос, периодически бросая взгляд в зеркало заднего вида:
– Ну конечно, опять сюрприз от коммунальных служб! Кто бы мог подумать, что в конце ноября в наших краях пойдёт снег… Да ещё и такой обильный! Словно кто‑то наверху решил проверить нас на прочность!
Его злило, что мэр городка, Виктор Семёнович, словно не замечал проблем жителей. Артём живо представил, как тот сидит в своём тёплом кабинете с видом на главную площадь, попивает чай с лимоном из любимой фарфоровой чашки и на все жалобы лишь пожимает плечами с нарочито усталым видом:
– Дороги расчищены? Расчищены. Что ещё нужно? Больше техники у нас нет, бюджет не резиновый. А вы, уважаемый, не нагнетайте обстановку.
Из‑за плохой уборки Артём еле тащился – скорость была такая, что пешеходы обгоняли его и весело переглядывались, показывая пальцами на застрявший в снежной каше автомобиль. Кто‑то даже не удержался от шутки:
– Эй, друг, может, подтолкнём? – крикнул парень в вязаной шапке, подмигивая своей спутнице.
Артём лишь стиснул зубы и крепче сжал руль.
Остановившись у пешеходного перехода, мужчина вдруг заметил знакомую фигуру. В ярко‑жёлтой куртке, которая сверкала, как солнечный зайчик в сером ноябрьском дне, шла Катя. Сердце Артёма ёкнуло, а в груди защемило от воспоминаний: он вспомнил, как они спорили из‑за этой куртки.
“Да она же совсем тонкая! В ней только летом ходить, а не в минус десять!” – возмущался он тогда, волнуясь за неё.
Катя лишь смеялась в ответ, её глаза искрились весельем:
– Зато я в ней как солнышко! И мне не холодно, честно! Смотри, какой цвет – он поднимает настроение даже в самый хмурый день!
Артём хотел было посигналить, может, предложить подвезти, но вовремя остановился. Они расстались три месяца назад – Катя сказала, что устала от его опеки.
“Ты всё время пытаешься меня контролировать, – говорила она, избегая его взгляда. – То оденься потеплее, то не задерживайся допоздна, то не ходи в тот район…”
А ему просто хотелось, чтобы она была в безопасности! Он помнил каждую её улыбку, каждый взмах ресниц – и сейчас, глядя на неё, почувствовал, как внутри всё сжимается от смешанных чувств: тоски, вины и необъяснимой тревоги.
Пока он размышлял, его взгляд зацепился за ещё одну фигуру. За Катей шёл парень в тёмной куртке с капюшоном, надвинутым на глаза. Он двигался так же быстро, как и девушка, и явно не случайно оказался рядом – его шаги были слишком размеренными, слишком выверенными.
– Чёрт… – пробормотал Артём, резко паркуясь у аптеки и бросая машину кое‑как, наплевав на правила.
Он выскочил из машины и поспешил за парой, чувствуя, как адреналин ударяет в виски. Катя вдруг обернулась, заметила преследователя, вздрогнула всем телом и прибавила шагу. Незнакомец тоже ускорился, его силуэт мелькал между редкими прохожими.
– Эй, друг, подожди! – громко окликнул его Артём, доставая телефон и включая камеру. – Разговор есть!
Парень обернулся, метнул на него быстрый, оценивающий взгляд и бросился бежать. Он скользил на льду, охал, чертыхался, но упорно мчался вперёд, пока не скрылся за углом старого дома с облупившейся штукатуркой.
Катя, тяжело дыша, обернулась к Артёму. Её лицо было бледным, а глаза – широко раскрытыми от страха.
– Тёма… спасибо, – выдохнула она с явным облегчением, прижимая руку к груди. – Я так испугалась… Даже не знала, что делать.
– Кричать, звать на помощь, бежать к людям, – тут же перечислил Артём, хмурясь и невольно делая шаг ближе к ней. – Почему ты сразу не отреагировала?
– А если он просто шёл в ту же сторону? Вдруг я бы его напрасно обвинила? – тихо ответила Катя, опустив глаза. Рядом с Артёмом она всегда чувствовала себя маленькой и растерянной, хотя раньше считала это недостатком. Теперь же в этом было что‑то успокаивающее – будто он мог защитить её от всего мира.
– Извиниться никогда не поздно, – уже мягче сказал он и улыбнулся, впервые за долгое время так искренне. – Ладно, забудь. Скажи лучше: ты этого типа раньше видела?
– Не уверена… – Катя закусила губу, её пальцы нервно теребили край куртки. – Вчера мне тоже казалось, что кто‑то идёт следом, но я не разглядела. Всё время казалось, что это просто воображение…
– Всё, садись в машину, – решительно произнёс Артём, беря её под руку и слегка сжимая ладонь. – Отвезу тебя домой. И слушай внимательно: смени маршрут на пару дней. Оглядывайся почаще. Если заметишь что‑то подозрительное – сразу звони мне, хорошо? И не стесняйся будить меня ночью, поняла?
– Хорошо, – растерянно кивнула Катя, забираясь в салон. Страх всё ещё сжимал её сердце, но рядом с Артёмом он понемногу отступал. Она была готова пообещать что угодно, лишь бы не оставаться одной в этом пугающем мире.
****************************
– Тёма, он снова был там! – голос Кати дрожал, когда она позвонила ему через пару дней. Её слова прерывались судорожными вздохами, будто она едва сдерживала слёзы. – У подъезда стоял, смотрел прямо на мои окна. А ещё… ещё я нашла под дверью записку. Там какие‑то странные строки, будто из страшного фильма: “Ты не скроешься, я найду тебя везде”. И соседка сказала, что видела возле дома двоих подозрительных мужчин. Что мне делать? Я не знаю, куда бежать…
В трубке слышалось её прерывистое дыхание. Катя была на грани слёз – ей было по‑настоящему страшно, и этот страх передавался Артёму, заставляя его кровь кипеть от ярости и беспокойства.
– Быстро вызывай такси и приезжай ко мне, – твёрдо сказал Артём, уже хватая ключи от квартиры и куртку. – Возьми самое необходимое на пару дней, поживёшь у меня, пока я во всём разберусь. И не спорь, пожалуйста.
– Но…
– Никаких но! Ничего от тебя не требую, просто хочу, чтобы ты была в безопасности! Ты слышишь меня? В безопасности!
Через сорок минут Катя уже поднималась на седьмой этаж. Артём открыл дверь сразу, как только услышал звонок – он стоял у порога всё это время, прислушиваясь к звукам в подъезде. Он обнял её крепко, почти до боли, чувствуя, как она дрожит, и прошептал, уткнувшись в её волосы:
– Я так волновался… Всё будет хорошо, обещаю. Ты больше не одна.
Он провёл её на кухню, поставил перед ней чашку горячего какао – именно такого, как она любила, с пенкой и щепоткой мускатного ореха. Затем сел напротив, взял её ледяные пальцы в свои и мягко сжал.
– У меня есть новости, – начал он, глядя ей в глаза и стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось как сумасшедшее. – Помнишь, я снял того парня на телефон? Мой друг из полиции помог его найти. Оказалось, ему заплатили, чтобы он следил за тобой и докладывал, с кем ты общаешься.
– Кто? – Катя побледнела, её губы задрожали.
– Этого мы не знаем – связь была по телефону, никаких имён. Но заказчик явно серьёзно к тебе относится… в плохом смысле. И я не позволю ему навредить тебе.
– И что теперь? – она сжала чашку так, что пальцы побелели, а глаза наполнились слезами. – Куда мне идти? У меня здесь никого нет… Я чувствую себя такой беспомощной…
– Слушай, – Артём немного замялся, что было ему совсем не свойственно. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. – Мне предложили работу в Санкт‑Петербурге. Хорошая должность, перспективы. И я хочу, чтобы ты поехала со мной. Помогу с жильём, с работой – всё устроим. Ты начнёшь новую жизнь, подальше от этого кошмара.
– Но мы же расстались… – прошептала Катя, отводя взгляд и кусая губу.
– Это не значит, что я перестал о тебе заботиться! Я люблю тебя, Кать! И хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Можешь снять квартиру и жить отдельно – я не буду мешать. Просто дай себе шанс на новую жизнь. Без страха. Без оглядки через плечо.
Катя молчала долго. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и их неровным дыханием. Потом она подняла глаза, в которых блестели слёзы, и тихо сказала, едва слышно, но твёрдо:
– Я поеду…
*******************************
Катя стояла у окна в их новой питерской квартире и смотрела на мокрый асфальт, по которому стекали капли недавнего дождя. Серое небо нависло над городом, словно придавливая к земле, а редкие прохожие, кутаясь в пальто и прячась под зонтами, казались маленькими и беззащитными. В руках она держала конверт – тот самый, из крупной IT‑компании, куда она так мечтала попасть. Пальцы дрожали, когда она вскрывала его, а теперь конверт казался свинцовым, будто впитал в себя все её надежды и мечты.
Внутри лежал официальный отказ: “К сожалению, в связи с неявкой на финальное собеседование мы вынуждены закрыть вашу кандидатуру”. Буквы расплывались перед глазами, и Катя несколько раз моргнула, надеясь, что это просто ошибка, мираж, игра уставшего воображения. Но нет – текст оставался прежним, безжалостно чётким и окончательным.
Она медленно опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Стул скрипнул под её весом, и этот звук эхом отозвался в тишине пустой квартиры. Это был её главный шанс – стажировка в фирме, о которой она грезила со второго курса, представляла себе офис с панорамными окнами, коллег, которые станут наставниками, первые реальные проекты… И она его упустила. Из‑за тех странных записок, из‑за страха, из‑за того, что поверила Артёму и не стала обращаться в полицию. Из-за того, что жутко боялась выйти из дома!
В голове проносились мысли: “А если бы я тогда настояла на своём? Если бы пошла в полицию, как советовала Лена? Может, ничего бы не случилось, и я бы сейчас готовилась к собеседованию, а не сидела здесь с этим проклятым конвертом в руках?”
На следующий день Катя вернулась домой раньше обычного – забыла флешку с важными документами. Тихо открыв дверь, она услышала голос Артёма из гостиной. Он говорил с кем‑то по телефону по громкой связи, и тон его был непривычно напряжённым, совсем не таким, как обычно, когда он шутил или рассказывал ей что‑то весёлое.
Катя замерла в коридоре, не решаясь войти. Капли с её зонта падали на паркет, оставляя тёмные пятна, а сердце забилось чаще, предчувствуя что‑то недоброе.
– Да, Макс, я знаю, что это было глупо, – говорил Артём. – Но я думал, так она поймёт, как ей опасно одной… Да, я организовал слежку. Хотел, чтобы она испугалась и вернулась ко мне. Думал, это подтолкнёт её…
Катя почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть, и вцепилась пальцами в обои, будто они могли удержать её в реальности. В ушах зашумело, а перед глазами поплыли тёмные точки.
– …А теперь она потеряла стажировку, – продолжал Артём. – Представляешь? Пропустила собеседование из‑за всего этого. И с подругой поссорилась. Лена ей всё время говорила идти в полицию, а Катя не послушала. Потому что поверила мне.
Макс что‑то ответил, но Катя не расслышала – кровь шумела в ушах, заглушая все звуки. В груди что‑то оборвалось, и на мгновение ей показалось, что она не может дышать.
– Я не хотел, чтобы так вышло, – голос Артёма звучал искренне расстроенно. – Я просто хотел её защитить. А получилось, что сделал только хуже.
Катя медленно отступила, стараясь не шуметь. Она вышла на лестничную клетку, спустилась на один пролёт и только там позволила себе разрыдаться. Слёзы катились по щекам, смешиваясь с каплями дождя, которые всё ещё оставались на её пальто. Всё это время он не защищал её – он сам всё подстроил. Специально напугал, чтобы она вернулась к нему…
********************************
Артём заметил, что Катя ведет себя как-то странно. Она не улыбалась, не шла к нему навстречу, и вообще старалась избегать его взгляда. Мужчина напрягся. Что-то здесь было не так!
– Катюш? Что с тобой? – Артём попытался обнять девушку, но она быстро увернулась. – Что случилось?
– И ты еще спрашиваешь? – горько усмехнулась Катя, глядя куда-то в сторону. – После того что сделал? И не делай вид невинной овечки! А слышала твой разговор с другом!
– Ты подслушала? – спросил он после паузы, и его голос прозвучал непривычно глухо.
– Да, – Катя сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Я вернулась за флешкой и услышала твой разговор с Максом. Ты сам всё организовал. Специально напугал меня, чтобы я прибежала к тебе за защитой! Как ребёнок, который боится темноты!
– Послушай, – Артём сделал шаг вперёд, протягивая руку, но она отступила, прижавшись спиной к окну. Стекло было холодным, и этот холод проникал сквозь ткань блузки. – Я совершил глупость. Да, я организовал слежку, чтобы ты испугалась и вернулась ко мне. Хотел показать, как тебе опасно одной… Но я не думал, что это зайдёт так далеко! Клянусь, я не знал про собеседование! И уж точно не хотел, чтобы ты ссорилась с подругой.
Катя горько усмехнулась, и в этой усмешке было столько боли, что Артём невольно отвёл взгляд.
– То есть ты признаёшь? Ты действительно это сделал?
– Да, – выдохнул он, опустив голову. – Признаю. И я готов понести за это ответственность. Но, Кать… я правда люблю тебя! И когда увидел, как ты напугана, понял, какой я идиот. Я хотел защитить тебя, а сделал только хуже. Я разрушил твоё доверие, и это самое страшное.
Она молча смотрела на него, и в её глазах боролись обида и что‑то ещё – то, что не давало просто развернуться и уйти. В глубине души она всё ещё видела того Артёма, который обнимал её в тот холодный ноябрьский день, обещал безопасность и заботу. Но теперь всё это казалось обманом.
– Знаешь, что самое обидное? – тихо сказала она, и её голос звучал так устало, будто она прожила десять лет за один день. – Не то, что ты подстроил слежку. Ты решил, что можешь решать за меня, манипулировать мной… Ты не спросил, чего хочу я. Ты просто взял и решил всё сам. Как будто я не человек, а кукла, которой можно управлять.
Артём опустил голову ещё ниже, его плечи поникли.
– Ты права, – произнёс он. – Я ошибся. Сильно ошибся. И если ты захочешь уйти – я не стану тебя останавливать. Но если дашь мне шанс… я докажу, что могу быть другим! Что могу доверять тебе, уважать твой выбор и быть рядом не как надзиратель, а как партнёр. Как равный.
Катя долго молчала, глядя в окно. Дождь за стеклом постепенно стихал, и первые лучи солнца пробились сквозь тучи, осветив мокрые крыши домов и лужи на асфальте. Где‑то вдалеке зазвучал гудок теплохода – низкий, протяжный, будто напоминание о том, что жизнь продолжается.
– Мне нужно время, – наконец сказала она. – Много времени. И мне нужно поговорить с Леной. Извиниться перед ней. И разобраться с этой ситуацией… с работой. Может, ещё не всё потеряно. Я могу написать в компанию, объяснить, что случилось. Попросить о повторном собеседовании.
– Я помогу, – быстро ответил Артём. – Чем смогу. Подготовлю резюме, найду контакты HR, буду рядом на каждом этапе. И да, я больше никогда не буду принимать решения за тебя. Обещаю. Никаких манипуляций, никаких тайн. Только честность.
Она кивнула, всё ещё не глядя на него. Но в этом кивке уже не было прежней жёсткости – только усталость и слабая надежда, робкая, как первый весенний росток.
– Хорошо, – тихо сказала Катя. – Давай попробуем. Но только если ты сдержишь слово. Никаких тайн, никаких манипуляций. Только честность. И уважение.
– Только честность и уважение, – повторил Артём и осторожно протянул ей руку.
Катя посмотрела на его ладонь, потом подняла глаза. В его взгляде она увидела искренность, раскаяние и ту самую любовь, в которой так долго сомневалась. И медленно, очень осторожно, вложила свою руку в его. Их пальцы переплелись, и в этот момент Катя почувствовала, что, возможно, они действительно смогут начать всё сначала – но уже по‑новому…