Инга летела домой, не чуя под собой ног. Данилка едва поспевал за мамой, его маленькие кроссовки шлёпали по мокрому асфальту.
— Мам, ну мааам! Подожди! Я устал!
— Сынок, некогда! — она даже не обернулась. — Сегодня же мой день рождения, гости вечером придут, а у меня ещё конь не валялся!
— А бабуля приедет? — выдохнул Данилка, догнав её наконец.
Инга резко сбавила шаг. Вопрос попал точно в сердце — как всегда.
— Нет, малыш. — Она взяла его за руку. — Бабуля не может. Ты же знаешь.
— Но почему?! — Данилка остановился посреди тротуара, и глаза у него стали такими большими, такими серьёзными, что Инга почувствовала, как горло сжимает знакомый комок.
— Она в другой стране, сынок. Оттуда сейчас нельзя приехать.
— Тогда давай мы к ней поедем!
— И нам нельзя.
— Но почему?!
Инга открыла рот — и закрыла. Она уже десятки раз пыталась объяснить это пятилетнему ребёнку. Война. Граница. Разлука. Какими словами говорить об этом с человеком, который только вчера просил бабулю рассказать сказку по видеосвязи?
— Мам, смотри! — вдруг закричал Данилка и дёрнул её за руку так резко, что она чуть не упала.
На краю тротуара, прислонённая к фонарному столбу, стояла картонная коробка из-под обуви. Инга подошла ближе — и остановилась.
Пять котят. Крошечных, слепых. Они лежали, прижавшись друг к другу, и пищали — тонко, жалобно, как будто звали кого-то, кто уже не придёт.
— О Господи... — Инга присела на корточки.
— Мам, они потерялись? — Данилка уже стоял рядом на коленях, не думая о грязных штанах.
— Их бросили, сынок.
— Как бросили?! — Он поднял на неё глаза, и в них было такое неподдельное потрясение, что Инга на секунду забыла про гостей, про торт, про нарезку.
— Бывает так, к сожалению.
— Но они же умрут!
— Данилка...
— Мам. — Он схватил её за рукав обеими руками. — Мам, мы же не можем их здесь оставить. Они же как люди. Им же страшно одним.
Инга смотрела на сына. Потом на котят. Потом снова на сына.
Крошечная квартира. Работа завтра в восемь. Данька в садик . Гости через три часа. Торт не куплен. Салат не нарезан. И вот это вот всё.
— Ладно, — сказала она вслух. — Решим!
— Ура-а-а! — Данилка вскочил так резко, что чуть не опрокинул коробку.
— Тихо! Не тряси их! — Инга подхватила коробку осторожно, как хрустальную вазу. — Вот этот пакет с продуктами донесёшь?
— Я всё донесу! Я сильный! — Он ухватился за пакет обеими руками и потащил его с таким видом, будто нёс знамя.
Эх, сыночек, — подумала Инга, глядя на его сосредоточенное личико. — Ты думаешь, это игра...
Дома начался настоящий штаб.
Инга с телефоном в одной руке и коробкой в другой читала статьи про выкармливание новорождённых котят, пока Данилка торжественно устраивал коробку на старый плед в углу кухни.
— Значит так. — Она перечитала абзац дважды. — Нельзя обычное молоко. Нужно безлактозное. Или специальная смесь.
— А где взять?
— Хороший вопрос, Данька.
Она набрала соседку с третьего этажа.
— Лена, привет. Слушай, у тебя случайно нет безлактозной смеси?
— Есть немного... А что случилось?
— Котята у меня. Новорождённые, слепые, без матери. Подобрали на улице.
— Инга! — Лена на секунду замолчала. — У тебя сегодня день рождения!
— Ну и что.
— Ну и то, что ты котят подбираешь вместо того, чтобы...
— Лена. У меня малыши погибают.
Пауза.
— Иду, — сказала Лена.
Она появилась через две минуты с пачкой смеси, шприцем без иголки и совершенно растерянным лицом.
— У меня только на одно кормление осталось, я сама недавно купила...
— Дай всё. Завтра куплю новую, клянусь.
— Да бери, конечно! Им же совсем немного надо. — Лена заглянула в коробку и охнула. — Господи, какие крошечные...
— Лена, ты не уходи, помоги мне, я первый раз...
И они вдвоём, склонившись над коробкой, с шприцем и блюдечком тёплого молока, начали кормить котят по одному.
Четверо пили жадно, причмокивая, смешно перебирая лапками.
Пятый — самый маленький, рыжий, с белым пятном на лбу — только вяло открывал рот и почти не глотал.
— Мам, — тихо сказал Данилка, — а этот не ест.
— Вижу, сынок.
— Он умрёт?
Инга посмотрела на крохотный рыжий комочек.
— Не умрёт, — сказала она таким тоном, каким когда-то говорила «Мама скоро приедет», не зная, правда это или нет. — Мы не дадим.
Она взяла котёнка на ладонь. Согрела дыханием. Снова поднесла шприц. Капля. Ещё капля.
— Давай, рыжий. Давай, маленький.
И он — сглотнул.
Гости ввалились все разом, шумно и с цветами, — как обычно бывает, когда никто не договаривался, а пришли одновременно.
— Инга! С днём рождения! — Людмила с порога полезла обниматься и тут же огляделась с удивлением. — Подожди. А где стол? Ты ничего не готовила?!
— Люся! Девочки! Тут такое дело! — Инга засмеялась — впервые за весь этот сумасшедший день. — Котята у меня!
— Что?!
— Вот, смотрите!
Через пять минут все четыре подруги стояли на коленях вокруг картонной коробки и говорили хором, перебивая друг друга.
— Какие маленькие...
— А этот рыжий — он живой вообще?
— Живой! — гордо сообщил Данилка. — Мы его спасли. Мама сказала — не умрёт, и он не умер!
— Инга, ты с ума сошла — на день рождения котят тащить...
— Таня, они бы погибли!
— Ну и?
Все замолчали. Таня оглянулась на подруг.
— Ладно, — вздохнула она. — Что надо делать?
— Их через каждые два часа кормить надо, — сказала Инга. — Ночью тоже.
— Ночью?! — хором воскликнули подруги.
— Ночью, — подтвердил Данилка абсолютно серьёзно.
Людмила посмотрела на него. Потом на Ингу. Потом достала телефон.
— Заказываю пиццу. Праздник никто не отменял. А дежурить будем по очереди.
— Люся...
— Молчи. Дай я рыжего подержу.
В полночь, когда подруги разошлись, а Данилка уснул прямо на диване, не дойдя до кровати, Инга сидела на кухне одна.
Пять котят спали в коробке, сытые и тёплые, сбившись в один маленький клубок.
Телефон завибрировал. Видеозвонок.
Незнакомый номер — и тут же знакомое лицо на экране.
— Мама?! — Инга едва не уронила телефон.
— Доченька! — Голос мамы был таким живым, таким близким, что у Инги перехватило дыхание. — С днём рождения, моя хорошая! Нам помогли позвонить, у соседей получилось выйти на связь, я так боялась, что не успею...
— Мама, мама, мама... — Инга не могла говорить. Просто повторяла это слово.
— Ты плачешь? Что случилось? Всё хорошо?
— Всё хорошо. — Она вытерла глаза. — Просто у меня сегодня такой день... Мам, у нас котята. Пятеро. Мы с Данькой подобрали.
— Котята?! — мама засмеялась. — Ну конечно. Ну кто бы сомневался.
— Мам, они такие маленькие . А один рыжий. С белым пятном. Я назову его в твою честь.
— Рыжим? — мама снова засмеялась, и Инга засмеялась тоже, и они смеялись обе — сквозь слёзы, сквозь расстояние, сквозь всё то, что между ними стояло последние два года.
— Данька хочет всем имена дать, — сказала Инга.
— Пусть даёт. Это важное дело — давать имена.
Они говорили ещё час. Про котят, про Данилку, про соседку Лену и подругу Люсю, про пиццу вместо салата. Про всякую ерунду — и ни слова о том, что было нельзя говорить вслух.
Когда связь оборвалась, Инга долго смотрела в тёмный экран.
Потом встала, подошла к коробке и осторожно погладила рыжего котёнка одним пальцем.
— Живи, — шепнула она. — Слышишь? Просто живи.
Котёнок пошевелился и громко, уверенно запищал.
Жив, — поняла Инга.
За окном начинался рассвет.