Автобус, чихнув, подпрыгнул на очередной кочке и заглох.
— Ах, что тебя! — выругался водитель и предложил пассажирам выйти и размять ноги, пока он будет чинить эту старую рухлядь. Полина отошла от остальных попутчиков к двум большим берёзам, постелила свой пиджак и уселась на него. Перед глазами всплыла картина: вот она стоит у окна, наблюдая, как Вера, сгорбившись под тяжестью старой дорожной сумки, ведёт за руку маленькую Валюшку. Девочка, с растрёпанными светлыми волосами и заплаканными глазами, то и дело оглядывалась на дом, но ей не было от этого тоскливо. Она видела лишь уходящую проблему, которая так долго омрачала их с сыном жизнь. Когда трамвай отъехал от остановки, повернулась к Геннадию, который сидел на диване, уткнувшись в газету.
— Наконец эта деревенщина оставила нас в покое, — произнесла она с облегчением, словно сбросила с плеч непосильную ношу. — Теперь у тебя всё будет по-другому.
Геннадий поднял голову, его лицо было непроницаемым. Он не выражал ни радости, ни сожаления. Просто смотрел на мать, ожидая, что она будет говорить дальше.
— Я познакомлю тебя с Риточкой Мишустиной, — продолжила Полина, её голос звучал воодушевлённо. — Замечательная девочка. Умница, красавица, из хорошей семьи. Это ведь её отец помог тебе устроиться на завод. Помнишь?
Генка кивнул. Он помнил. Помнил, как отец Риты, влиятельный человек на заводе, похлопал его по плечу и сказал: «Не волнуйся, парень, всё будет хорошо. Заводу всегда нужны толковые люди. Надеюсь, ты из таких».
— Она тебе очень понравится, вот увидишь, — Полина подошла к сыну и провела рукой по волосам. — С Ритой у тебя будет совсем другое будущее. Светлое, перспективное.
Генка снова кивнул. А она уже строила планы о его блестящем будущем. Будущем, в котором не было места для «деревенщины» Верки и её дочери. Полина уже представляла, как Сергей и Рита будут ходить на свидания, а потом поженятся.
— Завтра же приглашу Риточку к нам в гости и приготовлю праздничный ужин. Отметим начало твоей новой жизни.
Она так и поступила. Поначалу было всё просто отлично. Генка понравился Рите, она сказала об этом Полине на следующий день, на работе. Они действительно стали встречаться. Полина грустно улыбнулась, вспоминая те дни. Она была уверена, что всё идёт по её плану. Геннадий, хоть и не проявлял бурных эмоций, казался довольным. Рита была влюблена, и это было очевидно. Её звонкий смех часто раздавался в их квартире. Полина видела в ней идеальную невестку: образованную, из хорошей семьи, с перспективами. А потом, как гром среди ясного неба. На работе, зайдя к ней в кабинет, Маргарита заявила, что с Геннадием у неё не может быть ничего общего, и они должны расстаться.
— Но почему? — недоумевала Полина.
— Потому что ваш сын связался с плохой компанией. Их недавно задерживала милиция. Об этом сообщили на завод, и папа запретил мне с ним встречаться. С завода его, по всей видимости, уволят. А мне такой муж не нужен.
Полина была раздавлена. Похоже, сын снова взялся за старое. «Но как же так? — думала она, — Я же всё для него хотела сделать. Устроить ему жизнь, обеспечить будущее. А он…» Сердце сжалось от обиды и разочарования. А ведь она так надеялась на эту партию. Рита – девушка из хорошей семьи, умная, красивая. С ней у Геннадия действительно могло сложиться всё прекрасно. А дальше всё полетело в тартарары. С завода его попёрли. Он сутками где-то пропадал. Приходил пьяный и тут же, не раздеваясь, в обуви валился на постель. Просить, а тем более ругать его, было бесполезно. Она вспоминала, как радовалась, когда Вера с дочкой уезжали, как убеждала себя, что это к лучшему, что теперь жизнь Геннадия станет по-настоящему светлой. А теперь… теперь перед ней был опустившийся прожигающий свою жизнь человек. Как бы дальше всё было, неизвестно. Только однажды Генка пришёл домой абсолютно трезвый и сказал:
— Мать, мне нужны деньги.
— Зачем?
— Долг отдать.
— Какой? — Полина напряглась.
— Карточный. Я проигрался в карты.
— Сколько? — она вся похолодела.
— Пять тысяч.
Полина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она взглянула на сына. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги.
— Где ты собрался взять такую сумму? — выдохнула она, понимая, что вопрос этот останется без ответа.
— Я… я не знаю. Но мне надо их отдать. Через неделю. Иначе мне крышка. Меня убьют, понимаешь?
Генка опустился на стул, закрыв лицо руками. Полина подошла к окну, пытаясь собраться с мыслями. Стояла и думала, что делать, перебирая все возможные варианты. Наконец повернулась и произнесла:
— Хорошо, я заплачу за тебя долг. Но ты должен мне пообещать.
— Всё что угодно.
— Что угодно не надо. Просто ты должен снова уехать в Иловку. Подальше от города и от своих дружков.
— А что я там буду делать?
— Работать. Упрошу дядьку, на коленях умолять буду, чтобы принял тебя обратно. И к жене твоей на поклон пойду. Попрошу, чтобы снова сошлась с тобой. Похоже, что вы с ней одной верёвкой связаны. Может, хоть семья и ребёнок смогут удержать тебя от всей этой грязи, раз я не смогла.
Генка посмотрел на мать и выдохнул.
— Я согласен, пусть будет так, как ты говоришь. Только выручи, я не хочу, чтобы меня порезали на куски.
Полина, услышав согласие сына, почувствовала огромное облегчение, но вместе с тем и горькое сожаление. Она помнила, как Вера, та самая «деревенщина», уезжала с маленькой Валюшкой, и как легко ей было отпустить их, считая, что они обуза. А теперь… теперь она готова была унижаться перед той, от кого так стремилась избавиться.
Большая часть суммы у неё лежала на книжке. Недостающую часть она заняла у любовника, отдала долг, и вот теперь ехала к Захару и Вере, чтобы уговорить их, умолить, упросить принять Генку.
Дорога до Иловки казалась бесконечной. Каждая кочка под колёсами автобуса отдавалась страхом в её сердце, наполненным тревогой. Вот и знакомый поворот, деревенская улица. Автобус остановился, и Полина, собрав всю свою решимость, вышла.
— Здорово, сестрица, — услышала она приглушённый бас Захара. Брат встречал её на остановке.
— Здравствуй, Захарушка, — ответила она, обняла и поцеловала в щёку.
— Уже не чаял свидеться. Как Генка из деревни уехал, так ты даже писать перестала. Думал, обиделась на меня за сына?
— Да какие обиды между братом и сестрой, — отозвалась Полина. — Времени просто не было. Сам знаешь, магазин на мне, а это такая обуза. Вот выбралась наконец.
— Ну, пошли до дому, Нина ждёт, пирогов напекла.
В доме у Гладкова Полина долго не могла начать разговор о том, за чем на самом деле приехала. Наконец осмелилась и рассказала всё честно, ничего не утаивая.
— Да, дела, — только и смог произнести Захар. — Ну а от меня то ты что хочешь?
— Забери его обратно в колхоз, Захарушка, — Полина схватила его за руку. — Христом Богом умоляю, пропадёт он там, или посадят, или убьют, а я ведь этого не переживу.
— Я так тебе, Полька, так скажу, — Захар почесал в затылке. — В том, что случилось, полностью твоя вина. Зачем в семью его лезла? Развестись зачем позволила? Может, Вера смогла бы удержать его от того, что случилось. А ты всё выгоды искала, невестка тебе не по нраву пришлась. Доигралась, теперь пожинай что посеяла.
— А я пойду к Вере, в ногах валяться стану, только бы она согласилась с Геной сойтись, дочь ведь у них.
— Вспомнила про внучку, — Захар строго поглядел на сестру. — То из дома выпроводила, теперь вспомнила.
— Виновата я, Захар, каюсь. Буду просить Веру, чтобы простила. Ты только возьми Генку обратно в колхоз.
— Иди к Верке, разговаривай с ней, — Захар погладил рукой клеёнку на столе. — Если примет его обратно, возьму в колхоз. Но не агрономом, помощником бригадира пусть побегает по полям. Ну а если откажет, тогда не взыщи. Мне твой оболтус без семьи здесь не нужен, времени у меня нет, за ним как за дитём малым смотреть.
Полина, переночевав у Захара, на следующий день, собравшись с духом, отправилась в дом к Пештыным. Путь лежал через всю деревню, и пока она шла, все встречные с любопытством её разглядывали. Наконец она подошла к калитке бывшей невестки, толкнула её, и пройдя по тропинке к дому, поднялась на крыльцо. Немного помедлив, постучала. Дверь открыла Вера. Увидев бывшую свекровь, смерила её недобрым взглядом и проговорила сквозь зубы:
— Собаку с привязи спустить, или сама со двора уберёшься?