— Мы не нанимались тебе горшки выносить! У нас работа, ипотека и свои планы на выходные. Выкручивайся сама!
Рита зло бросила эти слова и стала застегивать свое дорогое пальто. Галина Ивановна лежала на диване и крепко сжимала край одеяла. Ее сломанная нога в тяжелом гипсе невыносимо ныла. Но еще сильнее болело в груди от холодного равнодушия.
Максим стоял прямо за спиной жены. Родной сын усердно прятал глаза и нервно крутил в руках ключи от машины. Это был уже третий раз за неделю, когда они заскакивали ровно на пять минут. Они привозили пакет самых дешевых макарон, бросали его на стол и тут же убегали по своим очень важным делам.
— Максим, сынок, мне бы до врача добраться во вторник, — тихо попросила Галина Ивановна. Она изо всех сил старалась скрыть дрожь в голосе. — На перевязку надо ехать. И супа бы горячего сварить… Я же у плиты стоять совсем не могу с этими костылями.
Сын тяжело вздохнул. Он всем своим поведением показывал крайнюю степень усталости от материнских проблем.
— Мам, ну какой врач во вторник? У меня важное совещание на работе. Вызови такси, в чем проблема-то? Пенсия у тебя на карте есть, ты не бедствуешь.
— А суп можно и из пакетика заварить кипятком, — вставила невестка. Рита подошла к зеркалу и стала поправлять прическу. — Галина Ивановна, вы поймите нас правильно. Мы молодые. Мы жить хотим, а не сиделками тут киснуть целыми днями.
Рита повернулась и посмотрела на свекровь очень внимательным и злым взглядом.
— Квартира у вас большая, трехкомнатная. Продайте ее, купите скромную однушку. На разницу наймите себе помощницу. Заодно нам часть денег отдадите на ремонт, а то мы в своей двушке уже задыхаемся от тесноты.
Галина Ивановна задохнулась от такой наглости. Ей показалось, что ее ударили по лицу наотмашь.
— То есть, пока я на ногах была, я вам нужна была? Пока я с вашими детьми сидела и вам банки с соленьями таскала, я была хорошей матерью? А как оступилась на льду, так сразу в обузу превратилась?
— Ой, только не надо этих дешевых драм! — Рита закатила глаза. — Невестка отказалась ухаживать за мной в старости! Какая трагедия, можно подумать! Мы вам вообще ничего не должны. Выживайте как хотите. Максим, пошли, мы в кино опаздываем, сеанс начнется через двадцать минут.
Сын послушно кивнул жене. Он даже не подошел к матери, чтобы поправить ей съехавшую подушку. Максим просто бросил на тумбочку запасные ключи и вышел вслед за Ритой. Входная дверь очень громко хлопнула.
Квартира погрузилась в тишину, тяжелую, как ватное одеяло. Галина Ивановна смотрела на закрытую дверь, и пелена слез медленно высыхала на ее щеках. Горькая обида уступила место холодному, отрезвляющему пониманию. Она для них давно умерла как человек. Остались только квадратные метры в центре города, которые они уже мысленно поделили.
Женщина потянулась к телефону на тумбочке. Ее руки больше совершенно не дрожали. Она нашла в телефонной книге номер Даши. Это была ее дальняя племянница, обычная студентка медицинского училища. Девочка жила в старом общежитии на одну стипендию. Родных у нее почти не было, но она всегда звонила тете Гале по праздникам.
— Дашенька, здравствуй, — твердо произнесла Галина Ивановна в трубку. — Ты сможешь ко мне сегодня приехать? Мне очень нужна твоя помощь. И, если не трудно, купи по дороге нотариусу коробку хороших конфет. Завтра он придет ко мне по очень важному делу.
Девочка примчалась через час. Она не задавала никаких лишних вопросов. Даша просто сняла куртку, тщательно вымыла руки и пошла на кухню варить свежий куриный бульон.
Месяцы потянулись один за другим. Даша каждый день после пар приезжала к Галине Ивановне. Она делала нужные уколы, помогала мыться, убирала просторную квартиру и разговаривала с ней по вечерам. Хрупкая девчонка с добрыми глазами вернула пожилой женщине веру в хороших людей. Максим за все это время позвонил ровно два раза. И оба раза разговор сводился к тому, когда мать надумает продавать свое жилье.
Весна принесла с собой тепло и долгожданное избавление от тяжелого гипса. Галина Ивановна снова начала ходить. На свое семидесятилетие она накрыла красивый стол в зале. Даша испекла ее любимый медовый торт. Праздник должен был быть тихим и семейным, только для двоих.
Но в дверь неожиданно и настойчиво позвонили.
На пороге стояли Максим и Рита. Они принесли дежурный букет увядающих хризантем и дешевый торт из супермаркета по акции. Они вошли в дом по-хозяйски. Родня нагло оглядывала чистую квартиру и богато накрытый стол.
— О, мам, а ты уже бегаешь! — искренне удивился Максим. Он быстро разулся и прошел в зал. — А мы тут как раз с хорошими новостями к тебе приехали.
Рита бесцеремонно отодвинула Дашу от стола и уселась на самое удобное место.
— С днем рождения, Галина Ивановна. Мы тут с Максимом все обдумали. Вы теперь слабенькая, здоровье уже совсем не то. За такой большой квартирой ухаживать одной тяжело. И мы нашли отличного покупателя!
Невестка улыбалась во весь рот. Ее глаза жадно блестели от предвкушения легких денег.
— Трешку вашу продадим очень быстро. Вам купим студию на окраине, вам там одной за глаза хватит. А деньги вложим в наш новый бизнес. Вы же нам не откажете в помощи? Мы же одна семья!
Максим радостно кивал головой. Он уже накладывал себе в тарелку щедрую порцию мясного салата.
— А эта девочка тут зачем крутится? — Рита пренебрежительно кивнула в сторону Даши. Студентка тихо стояла у окна. — Родню объедает или прислуживает за копейки?
Галина Ивановна спокойно села во главе стола. Она положила руки на белоснежную скатерть и посмотрела на сына. Ее взгляд был очень тяжелым и кристально ясным.
— Эта девочка, Рита, мыла за мной посуду. Она водила меня в туалет и стирала мне белье, пока вы по кинотеатрам бегали, — ровным голосом произнесла Галина Ивановна.
— Ой, ну началось старое нытье, — отмахнулась невестка. — Мы же извинились, мы просто были очень заняты на работе! Вы нам лучше скажите, квартиру когда переписывать будем? Документы у нас уже готовы, завтра можем ехать в контору.
Галина Ивановна усмехнулась. Она достала из кармана кофты сложенный документ с синей гербовой печатью. Женщина аккуратно положила его на стол прямо перед сыном.
— Никаких документов вы не получите. Невестка отказалась ухаживать за мной в старости, и я оформила дарственную, — произнесла она твердо, отчеканивая каждое слово.
Она посмотрела на Риту, лицо которой утратило весь свой румянец, и добавила:
— Эта квартира, все мои сбережения в банке и дача отписаны Дарье. Договор дарения на эту квартиру уже официально зарегистрирован. Я здесь теперь только прописана и живу на правах гостьи. Так что продавать вам совершенно нечего.
Максим стал серым, словно вся кровь разом отхлынула от его лица. Вилка выпала из его рук и с громким звоном ударилась о хрустальную салатницу.
— Мама... ты сейчас шутишь? — прохрипел он. Сын во все глаза смотрел на синюю печать нотариуса. — Ты отдала нашу огромную квартиру какой-то чужой девчонке?!
— Она мне давно не чужая. Она оказалась намного роднее, чем сын, которого я вырастила и выкормила, — жестко отрезала Галина Ивановна. — Вы мне в трудный час отказали. Выбросили меня из своей жизни, как старую сломанную вещь. А теперь пришли делить мое имущество?
Рита с криком подскочила со стула. Ее ухоженное лицо исказила неприкрытая злоба.
— Да вы в своем уме вообще?! Вы оставили родного сына на улице ради этой наглой приживалки?! Мы в суд на вас подадим! Мы всем докажем, что вы невменяемая старуха!
— Подавайте куда хотите, — спокойно ответила пожилая женщина. Она даже не повысила голос. — Справка от психиатра о моем полном здоровье у меня лежит в шкафу. Нотариус все оформил по всей строгости закона. А теперь берите свои вялые хризантемы, свой дешевый торт и уходите отсюда. Мой дом для вас закрыт. Навсегда.
Максим схватил бледную жену за рукав куртки и потащил в коридор. Рита громко выла и сыпала страшными проклятиями на весь лестничный пролет. Тяжелая входная дверь захлопнулась за ними с такой силой, что в старом серванте жалобно зазвенели хрустальные бокалы.
А на кухне сразу стало необыкновенно тихо, светло и очень уютно.
Галина Ивановна посмотрела на Дашу. Девушка стояла у подоконника и испуганно прижимала к груди чистое кухонное полотенце. Пожилая женщина тепло улыбнулась. Она подошла к племяннице и ласково погладила ее по плечу.
— Ну что, Дашенька, ставь чайник на плиту. Будем твой вкусный медовик пробовать. Праздник продолжается.
Жизнь Галины Ивановны наконец-то встала на правильные рельсы. В ее душе больше не было тоскливого, вязкого страха перед будущим. Не было унизительной нужды выпрашивать каплю внимания у тех людей, которые совершенно не умеют любить. Ее большая квартира наполнилась запахом свежей сладкой выпечки и тихими, спокойными разговорами. Галина Ивановна заваривала чай с мятой и точно знала главное. Свою старость она встретит в искренней заботе и глубоком уважении. И это потрясающее чувство стоило абсолютно каждого принятого ею решения.