Глава 4 из 4х
Имя "Антон" повисло в воздухе, как приговор. Ольга почувствовала, как мир снова начинает качаться, стены комнаты сдвигаются, а пол уходит из-под ног. Руки сами собой вцепились в подлокотники кресла крепко.
— Антон? — голос ее прозвучал чужим, механическим. — Вы уверены?
— Конечно уверена, — Валентина Сергеевна повернулась от окна. — Красивый такой, высокий. Говорил, что Ленка и его обманула. Предлагал вместе к ней пойти, потребовать справедливости.
Вика быстро что-то записывала в блокнот, но Ольга видела, как дрожат ее пальцы. Антон был у гадалки не случайно. Но зачем? Что связывало его с Еленой Васильевной?
— А когда это было? — спросила Вика.
— Да недели две назад. Может, чуть больше.
— И что вы ответили?
Лицо Валентины Сергеевны потемнело.
— Сказала, что подумаю. А он оставил телефон, просил позвонить, если решусь.
— У вас есть этот номер? — сердце Ольги билось так громко, что она боялась, что его услышат.
— Записала на бумажке. Сейчас найду.
Пока женщина рылась в ящике стола, Ольга чувствовала, как внутри все переворачивается. Антон искал союзников против гадалки? Значит, у него тоже были с ней проблемы? Но какие?
— Вот, — Валентина Сергеевна протянула мятый листок с номером телефона.
Ольга взглянула на цифры и едва не вскрикнула. Это действительно был телефон Антона. Того самого Антона, который три месяца назад ушел от нее, сказав, что больше не любит.
— Валентина Сергеевна, — Вика наклонилась вперед, — а вы позвонили ему?
— Нет, — женщина покачала головой. — Испугалась. Подумала — а вдруг что-то незаконное предлагает? А у меня внук, мне нельзя проблемы с законом иметь.
— А муж у вас есть? — неожиданно спросила Ольга.
Лицо Валентины Сергеевны скривилось от боли.
— Был. Два года назад у мер. От инфаркта. — Она помолчала, потом добавила тише: — Хотя перед смертью совсем плохой стал. Пил, в карты играл. Деньги из дома тащил.
— В карты? — Вика подняла голову от блокнота.
— Ага. В подвале дома тридцать семь собирались. Мужики всякие, бомжи некоторые. Деньги проигрывали, долги делали. Валера мой тоже туда ходил последние полгода. Все пенсию мою просаживал.
Ольга и Вика переглянулись. Подвал дома тридцать семь — это всего в двух кварталах отсюда.
— А кто там главный был? Кто игру организовывал? — спросила Вика.
— Не знаю точно. Мужик какой-то лысый, толстый. Валера его Сергеичем называл. Говорил, что Сергеич долги строго спрашивает. Били должников, говорят.
Сердце Ольги екнуло. Неужели...
— Валентина Сергеевна, а ваша Елена Васильевна — она могла играть в карты? Или занимать деньги у таких людей?
— Откуда мне знать? — женщина пожала плечами. — Хотя... хотя недавно видела ее с каким-то мужиком незнакомым. Спорили о чем-то. Ленка испуганная была, бледная. А он — злой такой, угрожал ей.
— Как он выглядел?
— Лысый, толстый. В спортивном костюме. Может, тот самый Сергеич и был.
Пазл начинал складываться. Елена Васильевна взяла деньги у соседки под предлогом лечения, но потратила их на игру. Проиграла. Влезла в долги к серьезным людям. А те пришли за своим.
— Валентина Сергеевна, — голос Ольги дрожал от волнения, — вы должны рассказать об этом полиции. Это важно для следствия.
— А что толку? — горько улыбнулась женщина. — Все равно денег моих не вернут. А Ленку уже не воскресят.
— Но могут найти настоящего убийцу, — настаивала Вика. — И тогда перестанут подозревать невиновных людей.
Через час они сидели в том же отделении полиции, где Ольгу допрашивали утром. Но теперь все было по-другому. Следователь Волин внимательно слушал рассказ Валентины Сергеевны, задавал уточняющие вопросы, что-то записывал.
— Интересная информация, — сказал он наконец. — Мы проверим этот подвал, найдем этого Сергеича. А пока... — он посмотрел на Ольгу, — пока вы можете идти домой. Но оставайтесь на связи.
На улице стемнело окончательно. Ольга шла рядом с Викой и чувствовала себя так, будто только что вынырнула из темной глубокой ямы. Воздух казался свежее, небо — выше, а звезды — ярче.
— Спасибо, — сказала она, остановившись у метро. — Если бы не ты...
— Не за что, — улыбнулась Вика. — Мы же одноклассницы. А одноклассниц в беде не бросают.
Дома Ольга долго стояла под душем, смывая с себя ужас последних двух дней. Горячая вода стекала по телу, унося напряжение, страх, отчаяние. Она думала об Антоне, о том, что и он был жертвой Елены Васильевны. Теперь многое становилось ясным — его внезапная перемена, злость, уход. Возможно, гадалка действительно что-то с ним сделала. А может, просто обманула, как и Валентину Сергеевну.
Через три дня позвонил следователь Волин.
— Ольга Михайловна, — голос его звучал устало, но в нем слышалось облегчение, — мы задержали убийцу. Некий Сергей Петрович Кочетов. Организатор подпольного казино. Елена Васильевна задолжала ему более ста тысяч рублей.
— А мой платок?
— Кочетов подбросил его, чтобы отвести подозрения. Взял из прачечной в подвале вашего дома — там белье сушат, он подметил упавший платок, который видел на вас незадолго до этого, и решил использовать. В тот день он тоже намеревался посетить гадалку, видел, как вы направились к ней. Видел, как вы ушли от нее.
Ольга вспомнила, как две недели назад развешивала стирку на веревках в сыром подвале. Платок мог упасть, закатиться в угол. А этот мер завец подобрал его и превратил в орудие против нее. От этой мысли по телу пробежала дрожь отвращения.
— А пятнадцать тысяч?
— Елена Васильевна заняла их у соседки, проиграла в карты. Кочетов пришел за долгом, она отказалась платить. Началась драка, он не рассчитал силу...
Ольга закрыла глаза. Бедная женщина. Какой нелепой, страшной смертью она умерла — из-за карточного долга, из-за жадности и глупости.
— А Антон... мой бывший... что с ним?
В трубке повисла пауза, и сердце Ольги сжалось от предчувствия.
— С Комаровым мы тоже говорили, — голос следователя стал мягче. — Он обращался к Морозовой за... как бы это сказать... магической помощью. Хотел снять "венец безбрачия". Заплатил двадцать тысяч за какой-то ритуал.
Венец безбрачия. Ольга не знала, смеяться ей или плакать. Значит, Антон тоже поверил в эту чушь. Тоже искал виноватых в своих проблемах где угодно, только не в себе.
— Когда понял, что его обманули, пришел требовать назад деньги. Но было поздно — женщина уже все проиграла. Он ушел, даже не подозревая, что через час ее убьют.
— Понятно, — тихо сказала Ольга. — Спасибо за то, что поверили мне.
— Я делал свою работу, — сухо ответил Волин. — А работа показала вашу невиновность.
Когда разговор закончился, Ольга долго сидела на кухне с чашкой остывшего чая в руках. Внутри царила странная пустота — не печальная, а какая-то светлая, очищающая. Кошмар закончился. Но что теперь?
Телефон зазвонил снова. Антон.
— Оля... — голос его звучал виновато. — Я узнал, что случилось. Господи, мне так стыдно... Я даже не знал, что тебя подозревают.
— Теперь уже не подозревают, — ответила она спокойно, удивляясь собственному равнодушию.
— Можем встретиться? Поговорить? Я хочу все объяснить...
Еще месяц назад она бы согласилась не раздумывая. Побежала бы к нему сломя голову, готовая простить все, лишь бы он вернулся. Но теперь...
— Не нужно, Антон.
— Но Оля, пойми, я был не в себе. Эта женщина... она что-то со мной сделала...
— Да ничего она с тобой не сделала. Ты сам принял решение уйти. Сам поверил в чушь про венцы и порчу, вместо того чтобы просто честно сказать: "Я не люблю тебя больше".
— Оля...
— Знаешь, что я поняла за эти дни? — перебила его Ольга. — Что я сильнее, чем думала. Что могу постоять за себя. И что не хочу тратить эту силу на человека, который меня не ценит.
Повисла долгая пауза. Потом Антон тихо сказал:
— Прости меня.
— Прощаю. Искренне. Но прошлое не вернуть. Да и не хочу я этого уже.
Вечером пришла Вика с бутылкой шампанского и коробкой пирожных.
— Празднуем! — объявила она, врываясь в квартиру как ураган. — Победу справедливости над подлостью!
— Ты серьезно? — рассмеялась Ольга впервые за много дней. — Пирожные?
— А что? Когда женщина выходит победительницей из такой передряги, это надо отмечать сладким! — Вика расставила угощение на столе. — Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь.
— За что?
— За то, что не сломалась. Не стала жертвой. Пошла и доказала всем, что они неправы. — Вика открыла шампанское, пробка выстрелила в потолок. — За новую Ольгу!
Они выпили, и пузырьки шампанского защекотали в носу, вызвав новый приступ смеха. Когда Ольга в последний раз смеялась так легко и беззаботно?
— А что теперь будешь делать? — спросила Вика, откусывая пирожное.
Ольга задумалась. Работа, конечно. Но просто вернуться к прежней жизни казалось невозможным. Последние дни что-то кардинально изменили в ней.
— Знаешь, — сказала она медленно, — хочется что-то поменять. Может, поехать в отпуск. Или курсы какие-то закончить. Языки, например. Давно мечтала выучить французский.
— А Антон?
— А что Антон? — Ольга пожала плечами, и этот жест далcя ей удивительно легко. — Его выбор сделан. Теперь я делаю свой.
Поздним вечером, когда Вика ушла, Ольга стояла у окна и смотрела на засыпающий город. Огни в окнах медленно гасли, улицы пустели, но где-то там, в темноте, продолжалась жизнь. Чья-то жизнь. Ее жизнь.
Последние дни показали ей то, чего она не знала о себе. Когда над ней нависла реальная угроза, когда все было против нее, она не сдалась. Не спряталась, не стала молить о жалости. Нашла в себе силы бороться и победила.
Это открытие было дороже любой любви. Дороже любого мужчины. Она поняла наконец главное: самый важный человек в ее жизни — она сама. И этого человека нужно любить, беречь и защищать.
Антон когда-то сказал ей: "Ты слишком мягкая, Оль. Слишком добрая. Тебя легко обидеть." Тогда она восприняла это как комплимент. Теперь понимала — это был приговор. Он видел в ней жертву и относился соответственно.
Больше такого не будет. Никогда.
Ольга отошла от окна, выключила свет и легла спать. Впервые за много месяцев сон пришел легко и спокойно. Ей снился не Антон, не страшные следователи, не мер твая гадалка. Ей снилось море, она плавала в нем легко и свободно, не боясь утонуть.
Предыдущая глава 3: