первая часть
Алиса пообещала Глебу подумать над его идеей и, наконец, завершила этот неожиданный и неприятный разговор. Поднявшись в квартиру, она почувствовала, что общение с бывшим окончательно добило и без того тяжёлое настроение.
Ей было над чем задуматься. Возможно, в действиях Анны Николаевны не было злого умысла, и причиной смерти матери стало давно подорванное здоровье. В таком случае мстить врачу казалось бессмысленным. С другой стороны, даже если где‑то и была допущена роковая ошибка, Алиса ясно понимала: поиск правды и справедливости затянется на годы и не гарантирует результата. В любом раскладе ей отводилась роль мстительницы, а этой роли она в глубине души чуждалась.
Она не чувствовала уверенности в вине Анны и понимала, что расправа «за компанию» — лишь способ выместить боль и злость на всём мире, в котором больше нет мамы. Это казалось ей нечестным. Не давала покоя и другая мысль: зачем на самом деле Глебу так важно втянуть бывшую любовницу в войну против жены? Ответ на этот вопрос требовал отдельного разговора.
Алиса решила выяснить всё напрямую. Узнав по онлайн‑расписанию смены Анны Николаевны, она снова попросила начальство разрешить прийти в офис ближе к обеду. К счастью, руководитель ещё раз пошёл ей навстречу, уверенный, что ответственная сотрудница потом отработает сполна.
С самого утра, задолго до начала приёма, Алиса уже стояла у входа в больницу. Она сильно нервничала и, увидев, как на крыльце появляется Анна Николаевна, на мгновение собиралась отступить, но врач заметила её первой и сама подошла:
— Здравствуй, Алиса.
Девушка, едва удерживая дрожь, сразу перешла к делу:
— Здравствуйте, Анна Николаевна. Мне очень важно понять, какие у вас сейчас отношения с Глебом. Пожалуйста, скажите честно.
Врач удивлённо посмотрела на неё, на секунду растерявшись от прямоты вопроса, а затем, презрительно скривившись, ответила:
— Никаких отношений. Хочешь — забирай его себе. Я уже подала на развод, а он ясно дал понять, что делить имущество будет до последнего рубля. Только сейчас осознала, какого гада взяла в мужья и какую глупость совершила, продав свою добрачную квартиру ради расширения жилплощади. Теперь он, естественно, попытается выжать из меня максимум — и по праву, и без права. Так что не переживай, достанется он тебе вполне обеспеченным.
Алиса молчала, пока Анна Николаевна, то и дело прерывая речь, здоровалась с коллегами и пациентами. Тем временем корыстный смысл Глебова предложения окончательно прояснился: он всего лишь стремился выбить жену из колеи, отвлечь её от бракоразводного процесса и на этом фоне урвать побольше.
Алиса ясно поняла, что не желает становиться ширмой для чужих махинаций и невольной соучастницей в попытке отобрать у Анны всё, что та зарабатывала годами. Оставалось решить: рассказать ли Анне о коварном плане мужа или пустить всё на самотёк. Решение нужно было принять немедленно.
Она набралась смелости:
— Анна Николаевна, советую вам быть осторожнее. Имейте в виду: любые ваши ошибки — прошлые или будущие — могут стать поводом для суда.
Даже под макияжем было видно, как резко побледнело лицо врача — но в её глазах вспыхнул не страх, а ярость:
— Ах вот оно как! А я ещё удивлялась, откуда на имя заведующего сыплются анонимки с просьбами проверить мою квалификацию. Значит, это Глеб вместе с тобой начал меня давить? Браво. Он же прекрасно знает, что работа для меня — всё. Вот и решил ударить по самому больному месту. То, что ты злишся на меня из‑за смерти мамы, я понимаю. Твоё желание мне насолить ещё могу как‑то объяснить. Хотя, повторю, вытащить Зою Михайловну было не в моих силах. А вот Глеба оправдать нечем: мало ему измены, так он ещё и обобрать, и ни с чем оставить пытается. Замечательный экземпляр! Ладно, мне пора, а то к анонимкам ещё и выговор за опоздание добавится. Кстати, передай Глебу: зря он всё это затеял. Я ему ничего плохого не сделала, а то, как он поступает, бумерангом к нему же и вернётся.
Анна Николаевна почти бегом скрылась за дверями больницы. Алиса почувствовала себя выжатой до капли, смутно догадываясь, что эта история ещё далеко не закончена.
Алиса всё яснее понимала, что Глеб пытался решить свои проблемы её руками, и прежние догадки почти превратились в твёрдую уверенность.
С первыми по‑настоящему тёплыми днями ей стало совсем невмоготу от бесконечных тягостных мыслей. В очередной раз вспомнив последний разговор с мамой, Алиса решила: в ближайшие выходные обязательно съездит в тот самый дачный посёлок, где они были по‑настоящему счастливы.
В обеденный перерыв она зашла в супермаркет и купила несколько простых продуктов, не требующих готовки. Дождалась конца рабочего пятничного дня и почти бегом отправилась к ближайшей остановке. Втиснувшись в переполненный автобус, Алиса прикрыла глаза и, задыхаясь в духоте и давке, вдруг ощутила странное, светлое волнение — будто там, на даче, её снова встретит мама, накроет нехитрый, но удивительно вкусный на свежем воздухе перекус, а потом они вдвоём пойдут гулять по знакомым тропинкам.
Эти тёплые грёзы помогли забыть об неудобствах поездки. Будто тело само помнило каждый поворот дороги, Алиса очнулась от полудремы как раз перед знакомой остановкой. Протиснувшись к двери, она вместе с несколькими пассажирами вышла из автобуса.
Ни одного знакомого лица среди вышедших не оказалось. Впрочем, это не удивляло: за годы её отсутствия в некогда родном дачном массиве многое могло измениться. Об этом красноречиво говорили новые добротные особняки, выстроившиеся на месте скромных домиков, когда‑то больше напоминавших бытовки.
Многое вокруг стало иным, но ноги сами вывели Алису на нужную линию. Увы, от того, что было дорого её сердцу, не сохранилось почти ничего. На участке, который раньше принадлежал её маме, вместо знакомого до боли деревянного штакетника теперь тянулся вверх глухой железный забор с аккуратной калиткой. Не возникало сомнений, что и старого домика уже нет. Девушку охватило неприятное чувство пустоты, и она вдруг поймала себя на мысли, что даже не понимает, зачем сюда приехала.
Прикидывая, как будет добираться обратно в город, Алиса медленно пошла по улице. Откуда‑то доносился весёлый смех, в воздухе витал манящий запах жарящегося шашлыка. На соседней линии перемены оказались не такими резкими. Дом, в котором почти всё тёплое время года жила Марина, мамина подруга, выглядел почти так же, как раньше. Разве что деревья заметно подросли, да во дворе появилась небольшая тепличка.
Привычной фигуры тёти Марины, хлопочущей на грядках, видно не было. В окнах не горел свет, и Алису кольнула лёгкая грусть. Она уже собиралась идти дальше, как вдруг заметила: лавочка, придвинутая вплотную к забору со стороны улицы, всё ещё стояла на своём старом месте.
Алиса остановилась. Когда‑то яркая краска выцвела, древесина потемнела, но именно эта простая лавочка неожиданно стала для неё последней ниточкой, связующей с прошлой жизнью. Она нерешительно опустилась на знакомое сиденье, поставила рядом пакет с продуктами и глубоко вдохнула влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли и далёкого дыма от мангалов.
С каждым вдохом в память возвращались обрывки голосов, мамин смех, скрип калитки, шорох листвы над их старым домиком. Мир вокруг изменился до неузнаваемости — новые заборы, другие дома, чужие люди, — но именно это место, казалось, всё ещё хранило следы их маленького прошлого счастья. От этого у Алисы болезненно сжалось горло, и глаза предательски защипало.
Она и не смогла бы сосчитать, сколько тёплых вечеров они с мамой провели на этой лавочке, отдыхая после огородных подвигов. У Марины и Зои было много общего, и почти каждые выходные они непременно пересекались, чтобы поделиться новостями, радостью или заботами. Обе были матерями‑одиночками, но не причитали по этому поводу и, не жалуясь, растили детей: Марина — сына Виктора, Зоя — Алису.
Женщины усаживались бок о бок, перебрасывались рецептами, обсуждали дела, а пока дети были маленькими и играли на площадке в конце линии, приглядывали за ними. Все вместе ходили в лес, к ближайшей речке, и им удивительным образом не надоедало проводить столько времени в тесном общении.
Сын Марины, Виктор, был старше Алисы на три года, и несколько дачных сезонов подряд она по‑детски в него влюблялась. Но для него соседская девчонка так и оставалась просто хорошим другом — взаимностью он не отвечал.
В ненастные дни подруги наведывались друг к другу в гости, и именно тётя Марина когда‑то помогла Зое выгодно продать дачный участок. От нахлынувших воспоминаний — сначала светлых, безоблачных, а потом остробольных — у Алисы сжалось сердце, и она, почувствовала усталость.
Минут через несколько к ней подбежал чёрный кот, разогнавшийся так, словно летел с другой стороны улицы. Он одним прыжком взобрался ей на колени и, уткнувшись широким лбом в ладонь, настойчиво начал бодать её, требуя внимания.
— Бегемотик… хороший мой, — шёпотом выдохнула Алиса. — Не забыл, значит. Ну здравствуй. Всё так же громко мурлычешь, котёночек.
Вскоре щёлкнул замок, калитка приоткрылась, и к лавочке быстрым шагом подошла взволнованная Марина.
— Алиса, это ты, что ли? Я сегодня себя как‑то не очень чувствовала, решила пораньше прилечь, — заговорила она, переводя дыхание. — Лежу, уже почти задремала, вдруг слышу — Бегемот как дурной к двери когтями скрести начал, на улицу просится. Выпустила, смотрю — он уже через штакетник сиганул. Потом гляжу в окно: на лавочке какая‑то девушка сидит и его гладит. К чужим он, как и раньше, с подозрением относится, так что сразу поняла: это кто‑то свой. Что случилось, девочка?
Алиса поднялась, прижимая к себе урчащего, как маленький пушистый трактор, кота, и тепло поздоровалась:
— Добрый вечер, тётя Марина. Простите, что помешала вам отдыхать. Ничего особенного не случилось, просто очень соскучилась по этим местам. Захотелось пройтись, но здесь всё так изменилось, что ещё несколько лет — и дачный массив, наверное, и вовсе будет не узнать.
Марина первой нарушила паузу и почти сразу же позвала гостью в дом:
— Отлично, что ты приехала. Пойдём в дом. Мне не так скучно будет, да и Бегемот, видишь, как рад.
Алиса не стала особенно отнекиваться. Ей всегда была по душе тётя Марина: чем‑то она неуловимо напоминала маму, и девушке хотелось провести с ней как можно больше времени.
Внутри было по‑домашнему уютно. Марина, хлопоча на кухне, не удержалась, чтобы не похвастаться:
— Вот, посмотри, Витя мне кулер притащил, современный, с бутылями. Хочу — холодной водичкой балуюсь, хочу — травки завариваю, настаиваю. У сына дела отлично, его вот‑вот в загранкомандировку отправят. И девушка появилась. Правда, пока не познакомил, но, кажется, там всё серьёзно.
Заметив, что гостья всё ещё держит кота на руках, Марина добродушно проворчала:
— Давай‑ка, Алиса, складывай этого ласкушу на его персональное кресло. Дай волю — он с рук не слезет. К тому же далеко не от всех требует, чтобы его гладили. Всё, хватит баловать котика. Иди, мой руки и садись к столу.
Алиса послушалась без споров, словно снова превратилась в маленькую девочку. Бегемота, к его явному неудовольствию, водворили на кресло, но он тут же соскочил и, негромко урча, пошёл следом, прижимаясь боком к её ногам.
Разбирая продукты, привезённые из города, Алиса немного смутилась:
— Я и не собиралась ни к кому в гости. Думала просто пройтись, успокоиться, устроить себе маленький привал и обратно поехать. Сама не заметила, как оказалась возле вашего дома.
Марина мягко улыбнулась и почти шёпотом ответила:
— Да, давненько мы с тобой не виделись. Совсем про меня забыла: ни звонишь, ни приезжаешь. Слушай, у нас тут, с другой стороны массива, где этих новых коттеджей понастроили, магазин открыли — загляденье. Там чего только нет! Мы поначалу туда как на экскурсию ходили. И колбас десятки сортов, и всякие… как их… лобстеры. Самое смешное — раки в банках, уже варёные, со специями, и стоят как крыло от самолёта.
Она засмеялась и добавила:
— Помнишь, сколько вы с Витьком их когда‑то вылавливали? Мы же прямо на берегу котелок ставили, варили раков там же. Эх, хорошие были деньки…
Алиса помнила. Жаркие летние дни, когда спрятаться от жары можно было только у воды, а сердце почему‑то становилось лёгким и свободным, всплыли в памяти так ясно, будто всё это было вчера.
Где‑то очень далеко остались тяжёлые разговоры с Глебом и его женой. Здесь, на даче, всё было иным: Бегемот не отходил от Алисы ни на шаг, постоянно путался под ногами и вымогал поглаживания, а Марина с тёплой улыбкой следила за этим.
— Смотри‑ка, помнит, что это ты его спасла, — тихо сказала она. — Я до сих пор тот вечер помню. Зоя прибежала ко мне, спрашивает, нет ли пипетки, и рассказывает, что ты на остановке в мусорке пакет заметила, шевелится. Внутри три котёнка уже мёртвые, один еле живой, ещё слепой. Как вы его тогда выхаживали… С пипетки кормили. Зоя уехала на работу, а его в город везти побоялась, хоть и недалеко. Ты тут за ним ухаживала и целую неделю одна на даче хозяйничала.
Марина тепло вздохнула:
— Зоя потом говорила, что за тебя страшно переживала, но всё равно гордилась: мол, экзамен жизненный ты сдала. А как ты мучилась, когда через недели три после этого Бегемот какую‑то инфекцию подцепил… Опять ночами не спала, лекарствами его пичкала. И ведь вытащила. Окреп твой найденыш. Благодарный оказался — всё лето хвостиком за тобой и за Витей бегал. Даже на речку с вами таскался. И имя ему, между прочим, тоже ты придумала.
Она засмеялась, вспомнив:
— Помню, как Витькин одноклассник как‑то неожиданно приехал. Спрашивает: «А где Витя?» Я ему и говорю, что на речке, с Бегемотом. Он так на меня посмотрел… Пришлось объяснять, что Бегемот — это кот, а не то, что он решил. Вот видишь, теперь твой спасённый герой тебя и через столько лет учуял. Не молодой уже, почти двенадцать ему, красавцу.
Алиса кивнула, поглаживая кота между ушами:
— Да, я тогда как раз «Мастера и Маргариту» дочитала. Даже думать не пришлось, как его назвать. И представить не могла, что из‑за этой клички когда‑нибудь такие недоразумения выйдут.
Марина снова улыбнулась: добрая, отзывчивая дочь Зои всегда была ей по душе, и тот факт, что кот в итоге остался у неё, ни капли не омрачил дружбу с подругой.
— Я тогда так надеялась, что мама разрешит забрать Бегемота в город, — тихо призналась Алиса. — Жутко обиделась, когда осенью она категорически запретила. Казалось, что я его бросаю, что предаю… Только через несколько лет мама объяснила, что у неё просто не было лишних денег, чтобы толком содержать кота. Оказывается, все сбережения ушли на витамины и лекарства, пока он болел. Хорошо, что вы согласились его приютить. А я могла приезжать и играть с ним, когда захочу. И сейчас так приятно, что он меня помнит.
продолжение