первая часть
Все странности чужой семейной драмы волновали Алису куда меньше, чем мамино здоровье. За годы совместной борьбы с болезнью она уже сама начала разбираться в сложных медицинских терминах и показателях анализов, поэтому ясно понимала: в этот раз сражение обещало быть ещё тяжелее.
Сосредоточиться на работе было трудно: мысли то и дело ускальзывали к больнице. После ехидного замечания коллеги за соседним столом Алиса усилием воли взяла себя в руки — она не могла позволить себе потерять постоянный источник дохода.
При очередной встрече с Анной Николаевной, когда обсуждали дату операции, Алиса решилась осторожно спросить о возможной «благодарности», но врач сразу пресекла разговор:
— Волкова, не говорите глупостей. Всё будет сделано по полису, так что даже не заикайтесь об этом.
Поняв, что тема закрыта, Алиса отправилась к маме в палату. Зоя Михайловна выглядела нехорошо, и дочь изо всех сил старалась её приободрить:
— Вот увидишь, всё будет хорошо. Проснёшься после операции, а я буду рядом. Потом возьму отпуск, и мы с тобой обязательно куда‑нибудь выберемся.
Женщина слабо улыбнулась и попросила:
— Давай хотя бы немного по коридору пройдёмся. Я уже просто не могу больше сидеть в палате.
Они вышли в коридор, дошли до тихого уголка. Зоя Михайловна на минуту замолчала, задумчиво глядя в окно, а потом сказала:
— Знаешь, Алиса, больше всего мне бы хотелось поехать на нашу дачу. Конечно, там давно уже другие хозяева, но хотя бы по тем местам прогуляться, чистым воздухом подышать… Помнишь, как там хорошо было? Только, наверное, уже не судьба. Что‑то у меня предчувствия мрачные.
Алиса с усилием сглотнула подступивший ком и поспешила перехватить настроение:
— Я тебе говорю, всё будет хорошо. Как только сможем, сразу туда поедем. Если понравится, к лету, может, даже домик там снимем — со всеми удобствами. А что? До города недалеко, рейсовый автобус, надеюсь, ещё ходит. Я спокойно смогу утром и вечером туда‑обратно ездить.
— Это было бы просто чудесно, — Зоя Михайловна крепко обняла дочь. — Пообещай мне, что в любом случае исполнишь эту мою мечту и обязательно съездишь туда, где мы были так счастливы.
Алиса возмутилась:
— Мама, ну что за мрачные разговоры? Мы вместе туда поедем и, уверена, ещё поживём там. Не вешай нос.
Однако тоскливое предчувствие Зои Михайловны незаметно передалось дочери. Прощаясь с мамой перед операцией, Алиса была не просто взволнована — она едва сдерживала слёзы и находилась на грани паники. Ей было страшно до онемения и совершенно непонятно, что делать с навалившимися мрачными мыслями.
На день операции она заранее отпросилась с работы: понимала, что всё равно не сможет нормально выполнять обязанности и только будет мешать. Алиса решила одной мыслью быть рядом с мамой в тот момент, когда та будет отходить от наркоза. Часы ожидания тянулись бесконечно; девушка считала проходящих мимо посетителей и медицинский персонал, лишь бы не думать.
Алиса боялась даже ненадолго отойти от своего места, чтобы не пропустить появление Анны Николаевны. Когда врач наконец показалась в конце коридора, сердце девушки сжалось. По выражению глаз жены своего бывшего любовника она мгновенно поняла: случилось непоправимое.
Анна Николаевна заговорила, подбирая слова с явным усилием:
— Примите мои соболезнования. Сердце Зои Михайловны не выдержало операции. Мне очень жаль, Алиса. Я и вся бригада сделали всё, что могли, но безуспешно. Прости. Сейчас к тебе подойдёт сотрудник и объяснит, что делать дальше. Держись.
Алиса, сильно испугавшись, замерла на месте. Вдруг она побежала к дверям операционной и стала умолять, чтобы её пустили к маме. Санитаркам пришлось крепко держать её и дать ей горькое лекарство, чтобы она успокоилась.
Дальнейшие похоронные хлопоты подхватили её, как водоворот, не давая опомниться. Снова понадобились деньги, а накоплений, как всегда, не хватало. Работать в таком состоянии Алиса почти не могла, но выхода не было. Она сумела выпросить у работодателя небольшой заём и благодаря этому смогла проводить своего единственного близкого человека в последний путь.
Стоя у узкой могилы в промёрзшей земле, Алиса с замиранием сердца смотрела, как гроб медленно опускается в яму. Она не чувствовала ни ветра, ни холода и, казалось, могла бы так стоять бесконечно.
Но Марина, соседка по их бывшей даче и близкая подруга Зои Михайловны, мягко тронула её за руку и сказала:
— Алиса, пойдём, милая. Здесь тебе уже делать нечего, дальше я помогу.
— Алисочка, все уже в автобусе сидят, только тебя ждём. Прощайся, девочка, и пойдём потихоньку, — мягко сказала Марина и тактично отошла в сторону, оставив Алисе несколько секунд на прощание. Девушка всё же вынуждена была уйти от свежей могилы.
Как жить дальше без мамы, она не представляла. Апатия накрыла её с головой: Алиса ела лишь затем, чтобы не упасть в обморок, работала только ради того, чтобы вернуть долг, и всё чаще ловила себя на мысли, что не понимает, зачем ей вообще всё это.
Старые сапоги по‑прежнему просились в ремонт, но ей было всё равно. Она горько жалела, что не настояла на более тщательной проверке маминого сердца и без конца корила себя за роман с Глебом. Казалось, что не будь той связи, Анна Николаевна отнеслась бы к Зое Михайловне внимательнее и не упустила бы тревожные признаки.
Зима с её сессией и ослепляющей болью от потери матери осталась позади. Даже несмотря на временное затишье в студенческих заказах, Алиса загоняла себя работой до предела. Она хваталась за любые проекты, подменяла коллег, придумывала себе лишние задачи — только бы поменьше бывать в опустевшей квартире.
Изнуряли её не столько часы перед монитором, сколько бесконечные ночи. Уже несколько месяцев, с заката до рассвета, она снова и снова прокручивала в голове тот страшный день, без конца придумывая, что могла бы сделать иначе. Снотворное, которое посоветовала фармацевт из ближайшей аптеки, давало лишь несколько часов тяжёлого сна. Порой Алиса, вернувшись с работы, падала на кровать в одежде, а к ночи просыпалась и вновь погружалась в круг одних и тех же мыслей. В итоге она ходила, как сомнамбула, почти не замечая происходящего вокруг.
Однажды, возвращаясь домой и вяло размышляя, что старые кроссовки вот‑вот развалятся и, наверное, придётся идти на рынок за новой обувью, Алиса уже тянулась к двери подъезда, когда услышала за спиной знакомый голос:
— Алиса!
Она обернулась и увидела Глеба. Бывший любовник, который в последний раз проявил себя самым непривлекательным образом, спокойно произнёс:
— Подожди минутку. Есть важный разговор. Связаться с тобой я не могу — ты меня, похоже, везде заблокировала. А тема, как сейчас говорят, предельно конфиденциальная.
Находясь в отвратительном настроении, Алиса даже не посчитала нужным поздороваться и язвительно бросила:
— Что, уборка понадобилась? Или других дурочек не нашлось для более пикантных услуг?
Глеб нисколько не смутился и, проигнорировав её сарказм, моментально принял привычный облик — учтивого, мягкого, внимательного:
— Алиса, разговор будет непростым, и я даже не знаю, с чего начать. Я, вообще‑то, не такой уж подлец, каким мог показаться. Мы тогда расстались как‑то не по‑человечески. Ты слишком неожиданно появилась, я и повёл себя, мягко говоря, недостойно, пытался выкрутиться. Признаю, это была ошибка. Постарайся понять и простить. Знаешь, с какой тоской я вспоминаю наши встречи? Я только от Анны узнал о твоей утрате и мне правда очень стыдно. Хочу выразить соболезнования и чем‑то помочь.
Алиса мёрзла и мечтала поскорее скрыться в подъезде, но Глеб преградил ей путь и продолжил:
— Я пришёл не обсуждать прошлое. Надо подумать о настоящем и будущем. Давай поговорим где‑нибудь спокойно — в кафе или у тебя дома. Вспомни, как нам было хорошо вместе. Посидим, пообщаемся, не пожалеешь.
Однако сейчас поддаваться на обаяние опытного ловеласа она не собиралась:
— Я чудовищно устала. И, честно говоря, общение с тобой — удовольствие ниже среднего. Куда‑то идти с тобой или, тем более, приглашать тебя к себе не собираюсь. Если есть что сказать, говори здесь и сейчас.
Столкнувшись с такой твёрдостью от девушки, которая ещё недавно буквально таяла от его комплиментов, Глеб, по виду, не растерялся и сразу перешёл к делу:
— Алиса, тебе ведь сейчас нужны деньги, верно? У меня есть вариант. Давай подадим на Аньку в суд. Я нашёл знакомого, который обещает выиграть дело. Получишь солидную компенсацию.
Мысль о суде над медиками приходила Алисе в голову и прежде, в бессонные ночи, но в устах Глеба она прозвучала особенно мерзко. Девушка ясно понимала: врачи — не боги, и состояние мамы было очень тяжёлым. Зарабатывать на её смерти казалось предательством всего, чему Зоя Михайловна учила дочь.
Глеб воспринял её молчание как знак согласия и начал ещё активнее подталкивать к своему плану:
— Ой, даже не думай, всё выгорит.
Алиса слушала мужчину, в которого ещё недавно была влюблена, и не верила своим ушам. Его предложение было не только нечестным по отношению к Анне, но и отвратительным по сути. Она ясно понимала: забота о ней здесь ни при чём, и уточнила:
— Глеб, а тебе‑то какая выгода, если твою жену признают виновной?
Он задержал на ней взгляд и, сменив деловой тон на мягкий, почти певучий, ответил:
— Хочется, чтобы ты хотя бы материальную компенсацию получила. Там такая сумма, что хватит и на юриста, и на нормальную, безбедную жизнь. Ну и мне, конечно, часть положена — во‑первых, за идею, а во‑вторых, я при необходимости дам показания, что между тобой и Аней был конфликт. Скажу, что она могла держать на тебя зло и решила отомстить.
После этих слов у Алисы окончательно рухнули все остатки иллюзий. Ей стало по‑настоящему противно от мысли, что когда‑то она любила этого беспринципного человека. В то же время в голове мелькнула другая мысль: брак Глеба и Анны, похоже, на грани краха, а сам он пытается извлечь максимум выгоды из любой ситуации. В его интригах участвовать она не собиралась, но шанс отомстить подлому любовнику упускать не хотела.
Алиса сделала вид, что колеблется:
— Мне нужно подумать. Суд — это, мягко говоря, неприятная история.
На этот случай у Глеба тоже нашёлся ответ. Он позволил себе легко коснуться её плеча, но Алиса тут же отдёрнула его. Поняв, что прощения не дождётся, он демонстративно поднял руки:
— Успокойся, крошка. Тебе вообще почти ничего делать не придётся. Иск от твоего имени юрист подготовит. Хочешь — можешь даже не участвовать. Выпишешь на него доверенность, и всё. Да, так процесс будет дольше, зато компенсация покроет все расходы с головой.
продолжение