Продолжение предыдущего текста, который начинался с моего холостяцкого проживания в однокомнатной квартире, из которой, вследствие женитьбы мне пришлось переезжать в более просторное жильё.
На этом пути мне встретилось много человеческих экземпляров разной степени уникальности. Их я здесь и описываю.
Сегодня продолжу рассказ про пенсионерский дом № 2 и его окрестности.
Время описываемых событий – с 1999 по 2003 годы.
Пенсионерский дом – это не преувеличение, это факт.
В трёхподъездной пятиэтажке не менее половины жильцов были глубокими пенсионерами, в большинстве своём около 80 лет.
Второй особенностью было то, что они все были бывшими коллегами по химкомбинату, знали друг друга десятилетиями и вышли на пенсию очень давно: некоторые аж в 1970-е годы.
Список №1, напомню: женщины в 45, мужчины в 50.
Их 50-летние дети на их фоне выглядели молодежью.
Вдова бутлегера (см. часть 1) после его смерти привела в порядок свою внешность и стала выглядеть лет на 10 моложе.
Как выяснилось, ей было 35, она была ненамного старше меня.
Мы с ней для основного контингента жильцов проходили по разряду внуков.
В общем, в моём подъезде не пенсионеры жили только в 5 квартирах: семья бутлегера, мрачный мужчина с чудненькой женой с 1 этажа, бомжатское семейство (см. часть 1), медсестра из психбольницы и я.
Медсестра из психбольницы была возрастом около 50 и регулярно выходила курить на лестницу. Мы быстро познакомились, она была неторопливая и флегматичная.
Я останавливался переброситься с ней парой слов про ЖКХшные платежи и другие соседские темы.
Она во всем хорошо разбиралась, несмотря на наличие мужа, о существовании которого я узнал позднее.
Жила она нормальной полноценной жизнью одинокой женщины, делая всё сама.
Её муж из квартиры практически не выходил, нигде не работал, вполне возможно был уже на пенсии.
Он был аудиофилом, у него была огромная коллекция музыки и большую часть времени он проводил в своей отдельной комнате, сидя в кресле с HiFi-наушниками на голове.
В такой нирване он пребывал бОльшую часть времени, как сказала мне медсестра.
«В нирване слушает Нирвану?» - пошутил я.
Медсестра каламбур не поняла, она была далека от музыки.
Зато очень близка к нуждам и чаяниям своих пациентов, про которых рассказывала много интересного.
К сожалению, по правилам платформы излагать это здесь подробно нельзя.
Из наиболее приличного: игра в догонялки с висящим на стене телефоном, регулярный вопрос «кого мы сегодня съедим?» в столовой и скульптуры из экскрементов.
Скульптуры иногда достигали полуметра, сообщила медсестра.
Красивые.
Выражение «творческие люди» всегда вызывало во мне нехорошие ассоциации…
После таких рассказов я невольно задавался вопросом: а мужа-то своего она не с работы ли притащила?
В первой половине 1990-х годов, с тогдашней гиперинфляцией и дефицитом, была не редкостью выдача зарплаты натурой: своей продукцией или полученной по бартеру.
Так, однажды я получил в зарплату две 20-килограммовых коробки макарон, предназначенных для продажи на развес в магазинах.
Противные советские рожки, съел только полкоробки, дальше уже воротило.
Мой будущий тесть однажды получил задержанную за полгода зарплату 4-миллиметровым металлом, из которого сварил гараж и продал его.
Так что ничего удивительного в выданном в психбольнице муже я не видел.
С работы тащили кто что мог: если бюджетникам в счет зарплаты выдавали списанные офисные стулья, то и в больнице возможно нечто аналогичное (шутка).
Для тех, кто не сталкивался: пациенты таких заведений с точки зрения государства являются полноценными гражданами – поэтому им полагаются пенсии, выплаты и пособия так же, как и нормальным дееспособным людям.
Но так как они недееспособны, да и живут на полном гособеспечении, то добровольно-принудительно оформляются доверенности на имя главврача или еще кого-то на все эти денежные потоки.
Здесь есть почва для злоупотреблений (каковые периодически становятся известны), но сами работники больницы обычно относятся к этому как к лишней обузе; финансовая отчетность за чужие деньги всегда напрягает.
Вполне возможно, медсестра высмотрела себе кадра с неплохим соцпособием, заключила с ним брак, стала его представительницей перед государством – бинго!
Есть статус замужней женщины и есть дополнительный источник дохода.
Ведущий растительную жизнь в своей комнате муж ухода требует не больше, чем комнатный цветок.
Сам в состоянии разогреть приготовленную еду и без посторонней помощи воспользоваться туалетной бумагой.
И даже правильно смыть за собой.
Практичная и спокойная медсестра мне нравилась.
Все бы соседи были такими.
Но такими были не все.
Мрачный мужчина с 1 этажа ездил на Запорожце-368.
Который не М, а который ушастый.
Про Запорожец и умственный уровень гайцов в советские годы ходил такой анекдот:
Останавливает гаишник Запорожец и говорит водителю:
- Капот откройте, проверю номер двигателя, вдруг вoрoванный.
Водитель открывает капот.
Гаишник тупо смотрит в пустое пространство, потом спрашивает:
- А где двигатель?
- Укрaли. Вот у меня его и укрaли.
- Извините. Всё в порядке, езжайте дальше.
Чтобы никто не мешал соседу парковать это чудо советского автопрома во дворе, он нанял трактор и притащил бетонный блок, перегородив таким образом дворовый проезд ровно под окном своей кухни.
Двор вдоль нашего дома стал непроезжим.
Попутно замечу, что на момент 1999 года он был единственным человеком на всю пятиэтажку, парковавшим машину у дома.
Были ли у других машины – не знаю.
Вполне возможно, что и были, но хранились в гаражных кооперативах, зарплаты на химкомбинате всегда были высокими.
До меня он докопался лишь однажды, когда я во дворе мыл ведро от цементных остатков.
Грязную воду я выливал под заросли сирени и мрачный сосед вознамерился прочитать мне гринписовскую лекцию.
В ответ на что я ему сказал, что если он чем-либо недоволен, то пусть идет в РОВД к участковому и пишет на меня заявление.
Он пообещал сходить.
Но не сходил.
Не зря женщины в интернетах стебаются над лживостью мужских обещаний 😃
Вскоре после переезда наше дитё уже научилось ходить, поэтому нужда в советской коляске той конструкции и дизайна, в каковой лежал в своё время и я, отпала.
Мы купили складную сидячую коляску-тросточку и спускаться-подниматься без лифта стало намного легче.
Да и 5-й этаж всё же не 10-й.
Я почти каждый день ходил гулять с дитём из практических соображений: жене надо было дать время передохнуть, позаниматься чем-то без ежеминутного отрыва на «ну, мам!» да и вообще побыть в тишине.
Недовольная жена контрпродуктивна в хозяйстве.
Я проходил свой двор, шел мимо муниципальной общаги, со двора которой был вход в круглосуточную сауну.
В 1990-е и в начале нулевых сауны как явление хорошо описывались анекдотом «Сходили с друзьями в сауну, заодно и помылись».
К сауне круглосуточно подъезжали такси с очередным комплектом «нoчных бабочек». Наиболее капризные клиенты могли отвергнуть 3-4 комплекта, то им не нравилось то, то не нравилось это.
Эти сведения были почерпнуты у администраторши – колоритной брюнетки на полголовы меня выше и телосложения как у Майка Тайсона.
Её формы во всех местах были просто выдающимися, каждая из грудей весила, на взгляд, не меньше полутора килограммов.
В теплое время года она сидела на стульчике не крыльце и курила, так что я со своей коляской ей примелькался.
Дворовая легенда гласила, что однажды в сауне культурно отдыхала компания чиновников, вызвавших очередной комплект. Комплект приехал и среди них один из чиновников узрел свою дочь.
Дальше шла разноголосица: одни утверждали, что был грандиозный скандал с испорченным отдыхом, другие - что что у чиновника случился инфаркт, а в сауну вызвали скорую. Медработники которой были удивлены столь нетиповой причине вызова в сауну.
В самом дальнем от меня подъезде снимала квартиру странная некрасивая девушка с нескладной фигурой.
Она гуляла с собакой примерно в то же время, что и я с дитём.
Она мне смутно казалась знакомой, но я никак не мог сообразить – откуда?
Также я отметил, что и она на меня смотрит не просто как на соседа, а как на ранее известного ей человека.
Впоследствии, уже уехав из этого дома, я совершенно случайно узнал, что это была дочь знакомой мне женщины из города за пару сотен километров.
Лет за 8 до описываемых событий я в тот город ездил в командировки и останавливался у этой женщины, которая, по доброте своей, хорошо понимала неудобства жизни в полуразвалившейся провинциальной гостинице и обеспечивала мне комфортные условия.
Также она очень вкусно готовила, а в её квартире всегда чистота и порядок.
Огромной душевной и телесной доброты женщина, вспоминаю её с благодарностью.
Несмотря на пенсионерский состав жильцов, традиционных бабок на скамейках у подъезда в этом доме не было. Вероятно, потому что не было самих скамеек.
Но, думаю, основной причиной являлся их домоседский образ жизни.
Из квартир они выходили разве что в магазин да на почту – коммуналку платить.
Желающим отсутствие скамеек не мешало: в соседнем подъезде под лестницей стояли 2 стула, которые тамошние пенсионерки выносили на крыльцо подъезда и там сидели. А потом заносили обратно.
В нашем подъезде такое было невозможным по причине наличия под лестницей входной двери в подвал, с чем связана история, которую расскажу ниже.
С бабками на стульчиках однажды был такой случай.
Выхожу гулять с подрастающим поколением и слышу громкий топот во дворе. Топот стих к тому моменту, как я вышел.
Бабки сидели на своих стульчиках у соседнего подъезда.
В этот момент во двор забегают два запыхавшихся ППСника, за ними уже не бегом, но быстрым шагом их коллега женского пола.
ППСники подходят к бабкам:
- Куда они побежали?
- К сталинке на проспекте. К тому подъезду, где [censored] продают, ну вы же знаете где это.
Зацензурировал я здесь слово, обозначающее некую кустарную химпродукцию для людей, страдающих тяжелой зaвисимоcтью, сопровождаемую ломкой.
Ментюльники кивнули и побежали дальше.
С этой публикой в погонах у меня была и другая встреча, прям напротив моего подъезда.
Утром 10 ноября я выхожу и вижу вместо соседского Запорожца серую девятку с запотевшими стеклами. За стеклами явственно были видны погоны и одноразовые прозрачные пластиковые стаканчики в руках.
Я постучал в окно девятки.
Стекло опустилось:
- Тебе чего?
- Ничего. С праздником вас хотел поздравить.
- А. Ну спасибо. Выпьешь с нами?
Отказался, время было 8 утра, шел на работу.
На надо приуменьшать близость милиции к народу, подумал я.
С правоохранительной стороной жизни и с общественной безопасностью в те времена были проблемы, которые впоследствии почти исчезли.
Приведу пару примеров.
Я уже упоминал выше, что в моем подъезде была дверь в подвал: маленькая деревянная дверца, куда, не сгибаясь, войдет разве что 5-летний ребенок. Она свободно открывалась.
Сама деревянная перегородка с дверцей тоже открывалась, но была закрыта на огромный амбарный висячий замок.
Когда я переехал в этот дом, металлической двери с домофоном и кодовым замком еще не было, она появилась позже, стараниями моей жены.
Просто потому, что больше некому – большинство выходило из своих квартир раз в день, да и то не каждый день.
Исключение составляли вдова бутлегера с дочерью, медсестра и странная пара с 1 этажа.
Ну и мы, естественно.
Наш подъезд облюбовали бoмжи для ночлега. Они приходили в 21-22 часа, поднимались на лестничные марши между 4 и 5 этажами (здраво рассудив, что чем выше этаж, тем меньше народа пользуется там лестницей) и располагались там на ночлег.
Мы же пользовались лестницей круглосуточно, жена вполне могла послать меня в час ночи за кефиром и йогуртами, а если у нас были гости, то ходили в это время уже не за йогуртами.
Созерцать немытые туши на самом проходе и ощущать помойное амбре было неприятно.
Поэтому я несколько раз выходил на лестницу и на понятном деклассированным элементам языке разъяснял их неправоту, вербально и невербально.
После удаления бoмжей из подъезда на лестницу выходила жена с ведром и тряпкой – замывать со ступеней следы вразумления неразумных.
Бoмжи сообразили, что надо прекратить ночевать между 4 и 5 этажами. И стали ночевать в подвальном помещении на трубах отопления, за той маленькой деревянной дверцей, что под лестницей.
Они там, разумеется, курили.
И однажды ночью я, на своём пятом этаже, почувствовал запах дыма.
Сквозь 2 двери, деревянную и металлическую, почувствовал.
Выглянул в подъезд – стен уже не видно, задымление полное.
У меня был городской телефон, я позвонил 01. А затем пошел выяснять расположение очага возгорания.
Собственно, где я предполагал, там он и оказался – под лестницей.
Густой дым валил сквозь доски дверцы и перегородки.
Пожарные приехали быстро, ПЧ была в километре от нас.
Оценили ситуацию:
- Кто возьмёт на себя ответственность за вскрытие замка?
- Я. Где расписаться?
Мне дали журнал.
После этого аккумуляторной болгаркой срезали амбарный замок, залили всё, что было можно, включая двух бомжей.
Вылезшие бомжи узнали меня в лицо, и я их тоже.
«А можно брандспойтом прям по мордам их умыть?» - спросил я пожарных.
Можно, ответили они, но тогда ты их держи сам – напор такой, что их отшвырнёт.
Собственно, я на это и рассчитывал: синяки от гидроудара были бы незаметны на фоне общих синяков у этих синяков.
Какая игра слов получалась, однако…
Но прикасаться лишний раз к помойным жителям я не захотел.
Они дали обещание больше не приходить, но это уже было неактуально: на следующее утро жена обошла все квартиры и выколотила деньги на металлическую дверь с домофоном.
Пенсионеры долго не понимали зачем это надо, но под её напором сдались.
Второй случай общественной небезопасности произошел в ближайшем к нам продуктовом магазине. Эпоха супермаркетов тогда еще только начиналась, поэтому ближайшим к нам был традиционный магазин с кассами и продавцами за прилавком.
С классическим советским «женщина, вас тут не стояло!».
В кассы всегда были очередь и толкотня.
И вот однажды жена приходит из магазина в слезах: укрaли деньги.
Расплатившись на кассе, в суетливой толкучке, она просто сунула в карман куртки сдачу, туда, где лежали и остальные ее средства. И пошла с чеком получать свои продукты.
Получила, сложила в пакет, вышла из магазина, сунула руку в карман – а там пусто.
В магазине уже не первую неделю паслась компашка подростков подозрительной наружности. Все понимали, что они карманники, но пока их никто не ловил. В толкучке это просто.
Один нaрик мне рассказывал, как с шей у женщин в троллейбусе в час пик золотые цепочки срезaл обычными маникюрными кусачками, только специальным образом заточенными.
В любой толкучке все старались быть внимательными, но иногда забывали.
Я очень сильно разозлился.
Жили мы тогда очень и очень небогато, потеря даже небольшой суммы денег была критичной.
Вышел из дома, по мере приближения к проспекту, где был магазин, во дворе увидел одного из этой гоп-компашки.
Однократное невербальное воздействие в низ носовой раковины, затем приобщение фейсом к металлической решетке забора детского сада:
- Где остальные?
- На остановке.
Через дорогу от магазина была остановка наземного общественного транспорта.
На остановке стояли ларьки, где продавались сигареты, курица-гриль и жидкая продукция, которую сейчас в ларьках продавать запрещено.
Двое малолетних гопников шныряли в толпе.
Подошел, схватил обоих за шиворот и проорал на всю остановку «Попались, вopы!».
Дальше положил их так, как вы видели в кино, получил результат несанкционированного личного обыска, каковой по возвращению домой отдал жене. Сумма была чуть меньше.
Народ на остановке меланхолично наблюдал всю эту сцену, никто ничего не сказал, никто никак и не пошевелился.
Всем было понятно, что пацаны поделом получили.
В 1990-е и не такое на остановках происходило.
В милицию (тогда она еще называлась так) я сообщил о гоп-компашке, они сказали, что в курсе.
Они вообще всегда в курсе всего, правда, но реагируют только постфактум.
«Сигналы поступали, не вы первый» - традиционная фраза.
На вопрос, что делать если противоправное посягательство происходит прямо на моих глазах, сказали: обездвижьте подозреваемого и дожидайтесь прибытия наряда.
Я заметил, что наряд может и через 3 часа приехать.
- Что делать, некомплект, идите к нам работать и будет лучше.
- Нет, уж лучше вы к нам.
На этом завершаю вторую часть сериала «Жизнь (не)замечательных людей», первая по ссылке в начале текста.
Продолжение следует...