Первое десятилетие нынешнего века и пара лет предыдущего были для меня временем постоянных квартирных переездов. К 2000-му году я уже был отцом семейства, размещавшегося в однокомнатной квартире, в которой проживал в свою холостяцкую бытность.
Мне одному, в общем-то, всего хватало – и пространства, и мебели, и чашек-ложек.
Но когда в квартире завелась и размножилась жена, стало не хватать.
Отчасти ситуацию спасала 14-метровая кухня, в которой вполне комфортно размещалась развеселая компания средних размеров параллельно с засыпающим через стенку подрастающим поколением – но это всё же не то.
Поэтому я озаботился квартирным вопросом в направлении многокомнатности и на пути к достижению этой цели пришлось переезжать трижды.
Соответственно, каждый раз я попадал в новый подъезд с новыми соседями, о некоторых из которых хочу рассказать сегодня.
Почему о некоторых?
Потому, что если рассказывать о всех, то получится небольшая книга.
Колоритных личностей и экзотических характеров повстречал немало.
Для начала опишу некоторых из того дома, из которого я и начал свой путь к многокомнатности.
В целом дом был вполне среднестатистическим городским: были офисный планктон и люди в погонах, творческие личности и работники телевидения, торговцы с базара и чиновники.
Откровенных маргиналов не было, пролетариата не было, притонов тоже.
Но люди с особенностями были.
Сверху надо мной жила мать-одиночка с мальчиком.
Мужа у неё не было, родственников, похоже, тоже. За все 7 лет жизни в этом доме ни разу не видел её ни с кем, кроме сына. Сына она воспитывала исключительно криками.
Ор стоял днем и иногда ночью.
Такой, что она производила количество децибел больше, чем все мои гости вместе взятые, даже в состоянии 40-градусного разогрева.
Однажды мы с другом сидели у меня на кухне в 3 часа ночи и лепили пельмени.
Помимо теста и фарша, на столе также была двухлитровка кока-колы и бутылка 1,75 литра прозрачного крепкого русского напитка.
В форме графина со стеклянной ручкой, очень удобно наливать было.
Наверху начался воспитательный концерт.
Почему ребенок не спал в 3 ночи, я не знаю, но воспитательные меры осуществлялись в плановом режиме.
Друг спросил, как я реагирую.
Пробовал разговаривать, ответил, но бесполезно.
Термина «яжемать» тогда не знали, но эта гражданка была его полным воплощением плюс истерический характер.
Пару раз я ей стучал в потолок 10-килограммовой кувалдой, это заканчивалось тем, что невзирая на время суток она ломилась в мою дверь руками, ногами и не знаю еще какими частями тела.
Безуспешно, разумеется.
Впоследствии я поставил металлическую тамбурную дверь и проблема ушла.
Друг сказал, что надо бы придумать что-то креативное.
И мы придумали.
У меня был шкаф-купе, высотой примерно 2,1 м, если не больше.
На него взгромоздили колонки Радиотехника S90 динамиками вверх, подсоединили к проигрывателю. На который я в 6 утра ставил гимн Советского Союза (этот виниловый диск есть у меня до сих пор).
В СССР было принято начинать дневной радиоэфир с гимна именно в это время.
Интересовавшимся соседям я говорил, что несказанно страдаю по прошлому и так ностальгирую обмахиваясь «Пионерской правдой».
Но квартиры – моя и «родившей для себя» мадамы – были расположены так, что боковым соседям звук был слышен не сильно, ибо в 6 утра под окном уже вовсю шумел утренний проспект.
В общем, через пару-тройку недель ночная воспитательная пилорама прекратилась.
Также в доме проживало интересное семейство из собровца, не вылезавшего из гoрячих точек, и его недавно родившей жены.
Здесь интересной особенностью было то, что новорождённый засыпал исключительно на улице.
Дома не засыпал.
И каждый вечер молодая мамочка наматывала круги вокруг нашего дома вместе с голосящим чадом на руках или в коляске.
Чадо засыпало долго, кругов за 15 минимум.
Я научился по ним определять время: раз стихло – значит, уже пол-одиннадцатого вечера.
Двумя этажами ниже проживал интересный отрок 15 лет от роду.
Немного пыльным мешочком шарахнутый.
Он отчебучил три запомнившиеся мне вещи:
- Сотворил ребенка 38-летней соседке из квартиры напротив него.
- Поджeг лифт, в результате чего весь подъезд почти на 2 года остался без лифта.
- На День города явился в один из парков с заряженной двyстволкой.
После последнего инцидента его поместили в закрытое медицинское учреждение с очень навязчивым сервисом.
Событие №2 во второй половине 3-его десятилетия XXI века смотрится невероятно, сейчас никто по 2 года без лифта не сидит, но на дворе были «святые 90-е», случалось и не такое.
В общем, моя жена несколько месяцев с полноразмерной коляской советского образца с большими колёсами и с новорождённым младенцем (с ними одновременно) спускалась с 10 этажа по лестнице и поднималась после прогулки по ней же.
Такой фитнесс образца конца 90-х.
Переезд в следующий дом, уже без лифта, в пятиэтажку мне запомнился тем, что явившись на просмотр будущей квартиры, я сидел на лавочке во дворе и созерцал странное явление: прямо передо мной, туда-сюда, дефилировал сутуловатый вульгарного вида парниша лет 25-ти.
Прям как сторожевая собака на цепи, ездящей по проволоке, натянутой вдоль железнодорожного моста.
Парниша выразительно посматривал на меня и невербально демонстрировал готовность защищать помеченную им свою территорию.
Я с интересом наблюдал.
Впоследствии я выяснил, что этот парниша был из соседнего дома, единственный в своей возрастной категории на двор из двух домов, вследствие чего в моём лице почуял угрозу своей уникальности.
Хотя я и был прилично старше его, но намного-намного младше большинства других соседей и ненамного – всех остальных.
Но об этом ниже.
Через некоторое время он сделался ППСником, и выражение «хлебальник ментюльника» (оба слова – эвфемизмы) к нему подходило как нельзя лучше.
Пришла хозяйка квартиры, мы поднялись, осмотрел квартиру, меня всё устроило. К вечеру пришел уже с женой, её тоже всё устроило.
Заключили сделку.
И я стал постигать социальный срез городского населения, доставшийся мне в этой пятиэтажке глубоко советских времен.
Срез был весьма своеобразным: этот дом в свое время был построен для работников какого-то химкомбината, где была суровая профвредность.
Списки №1 и №2 (1956, а не 1991 года), отбывание «химии» для осyжденных, в общем все дела.
Квартиры были получены жильцами тогда, когда они были еще относительно молодыми и еще работали на своём химпредприятии.
Понятно, что здоровье там расходовалось о-го-го как, не зря по этим спискам был ранний выход на пенсию.
Поэтому даже до традиционных в СССР пенсионных 55/60 там доживали не все. Но были и те, кто доживал.
И не только до 55/60, но и намного дольше: то ли они были хитрыми офисниками, по блату получившими Список №1, то ли здоровье железное – но соседи в возрасте глубоко за 80 в этом доме были вполне рядовым явлением.
Таких было не 10 человек и не 20.
Я знал, что за стеной моей спальни расположена спальня пары пенсионеров, которые очень громко всегда включали телевизор.
Всё собирался сходить к ним в соседний подъезд и сказать о об этом, но никак не удавалось.
И однажды, выйдя на балкон, увидел на их балконе курящего мужчину явно пенсионного возраста, ему на вид было никак не меньше 65.
Обратился к нему с этим вопросом.
«Я здесь не живу, я в гости к родителям пришел» - отвечал он.
После такого сообщения я выпал в нерастворимый осадок и спросил сколько же лет родителям.
«89 отцу, 86 матери, я средний сын» - отвечал пенсионер.
Пошел к его родителям, объяснил им потребность в спокойствии по вечерам.
Они удивились и сказали, что прежней хозяйкой моей была мать продавщицы квартиры, такая же глухая, как и они сами.
Сами они были классической пенсионерской парой: сутулые, с клюкой, с торчащими из носа и ушей волосами.
С этой парой стариков связана еще одна забавная история.
Мы жили на последнем этаже и у нас были балконы.
Обычные, незастеклённые и без крыши.
Прежняя хозяйка квартиры героически подкладывала тряпки во время дождя к полусгнившей, с дырами, деревянной балконной двери, но это никак не мешало собираться лужам на деревянном полу.
Поэтому первым делом я заменил рамы и балконную дверь, а затем захотел сделать крышу над балконом.
Во времена всеобщего жульничества и тотального кидалова надежнее всего было делать самому, поэтому я купил пару листов оцинковки, брус, метизы и мы с другом смастерили крышу, а затем смонтировали её над балконом.
Моя жена нам помогала, подавала инструменты наверх, поила нас чаем и следила, чтобы кроме чая мы больше ничего не пили – работа на высоте без страховки как-никак.
В процессе монтажа крыши соседская пара гиперпенсионеров вышла на балкон и спросила: что мы делаем?
Мы объяснили.
Молодцы – сказали они – а вот мы уже старые, нам уже ничего не надо.
«А когда были молодые – тоже было ничего не надо?» - спросила жена.
Через неделю крыша появилась и у них.
На одной лестничной площадке со мной с одной стороны жила пара других пенсионеров, не таких старых, им еще 80-ти не было, и притонско-бoмжатская семья.
Последние от бoмжей отличались лишь наличием квартиры, всё остальное было вполне классическим – и внешний вид, и разговор, и образ жизни.
Мне было всё равно, я отлично знал, что эта двухкомнатная квартира у меня лишь переходный вариант перед следующей итерацией комнатоувеличения, меня это не напрягало.
Дедок из квартиры справа имел странную особенность: выходить в подъезд и на подоконнике подъездного окна что-то химичить.
Пахло горелым и какой-то то ли плесенью, то ли жжёным торфом.
Что он делает, он тщательно скрывал: когда кто-то шел мимо, он прекращал свое занятие, руками и телом закрывая то, что лежало на подоконнике.
Алхимические опыты прекратились лишь тогда, когда управляющая компания поставила в подъезде стеклопакеты.
Его жена однажды увидела мою жену, вкручивающую подъездную лампочку, и разразилась гневом: «нечего тут вместо коммунальщиков работать!».
В ответ на резонный вопрос жены «лампочка здесь уже 3 недели как перегорела, вы-то сами её хоть раз в жизни меняли?», сказала, что это должен делать ЖЭК.
Ага ЖЭК…
В 1999 году…
Дальнейшие расспросы показали, что для них этой проблемы вообще не существует, так как они в темное время суток квартиру не покидают.
А в магазин ходят каждый день в 9 утра.
И вообще: вы женщина, почему этим не ваш муж сейчас занимается?
Жена ответила, что муж (то есть я) сейчас на работе.
Потом она рассказывала, что за ступором на лице соседки было очень интересно наблюдать: было почти слышно, как у неё в голове со скрипом завращались заржавленные шестерёнки…
«Так ваш муж работает???» - с недоверием на лице спросила та.
Жена пожала плечами и ничего не ответила, рассудив, что отвечать на такие вопросы вообще никак не надо.
Я же, когда узнал об этом, занялся подсчетами.
По Списку №1 1956 года женщина могла выйти на пенсию в 45 лет, имея 7,5 лет химстажа и не менее 15 общего; мужчина в 50, имея 10 и 20 лет соответственно.
Если предположить, что после выхода на пенсию они больше не работали (а для СССР неработающий пенсионер вовсе не диковина, хотя многие и работали), то вырисовывается интересная картина.
Допустим, у соседки трудовой стаж начался в 18 лет (возможно и раньше, например, у меня с трудовая книжка с 17), потом трудовой стаж до 45 лет, не менее 7,5 из которых на химии.
Тогда выходит, что к своим 75 годам она на пенсии больше лет (30), чем весь её трудовой стаж (27).
«А сколько же лет живет на пенсии 89-летний сосед?» – подумал я.
Удивление соседки получило объяснение: она и все её бывшие коллеги по работе – нынешние соседи по дому – не работают уже десятилетиями, они привыкли к этому.
И бессознательно проецируют на других.
Бoмжатское семейство слева вело себя на удивление тихо, пили они аккуратно. Единственным минусом явилось то, что женщина оттуда периодически звонила к нам в дверь просила пригласить меня и стреляла 10 рублей в долг.
«Твоя подружка пришла» - каждый раз ехидничала жена, открывая ей дверь.
10 рублей.
Это 1999-2000 годы, напомню.
Зарплаты тогда уже измерялись тысячами, деноминация «минус 3 нуля» уже прошла.
Долг всегда отдавала вовремя.
Однажды слышал её диалог с каким-то ханыгой, пришедшим к ним и позвонившим в дверь:
- Дай 5 рублей в долг.
- Не дам.
- Ну дай хотя бы 2.
- Не дам. У нас праздник, мы день рождения отмечаем.
Сюр.
Что они пили, мне неизвестно.
Но зато было хорошо известно, что они не покупали продукцию пузатого мужика со второго этажа, гнавшего эту продукцию литрами у себя на кухне.
На второй этаж не зарастала народная тропа, почти по Пушкину.
Его жена – банковский клерк – уже бросила ругаться и жила с обреченностью выжившего на необитаемом острове, где нет людей, а есть лишь человекообразные.
14-летняя дочь была всегда грустная, шарахалась от стада маргиналов, вереницей идущих за огненной водой, и мечтала поступить учиться хоть куда-нибудь, где есть общага.
Соседи с 1 и 2 этажей тоже были не в восторге.
Уговаривать его прекратить было бессмысленно, он постоянно был под дегустацией своего пойла, а кроме того попрекал жену тем, что не выходя из дома приносит в семью денег в разы больше, нежели её зарплата.
Это было правдой.
Жена и дочь в расходах стеснены вовсе не были.
Но, тем не менее, были недовольны.
Многократные переговоры с пузатым бутлегером привели лишь к тому, что в целях сокращения количества ходоков он перешел на мелкооптовую дистрибуцию: стал отпускать продукцию в объеме не меньше 3-литровой стеклянной банки в одни руки.
В близлежащих домах мгновенно образовалось сословие перекупщиков.
В соседнем подъезде жил принципиальный противник его продукции, одной из южных национальностей.
Нет, он был вовсе не трезвенник вследствие вероисповедания, не подумайте.
Потреблял он столько, что иной колхозник не осилит.
Но принципиально считал, что пить надо только магазинное.
И неоднократно говорил об этом пузатому бутлегеру со 2-го этажа.
Сам же представитель южных кровей в магазин не ходил: посылал 5-летнего сына, которому в те замечательные времена легко продавали поллитровку сорокаградусной.
И его отЭц сидел на ступенях своего подъезда, непрерывно курил и отхлёбывал из горлышка стоящей между ног бутылки.
Прожил он там меньше года и уехал.
Пузатый мужик со 2-го этажа в 38 лет ушел в края, богатые дичью.
Только тогда я узнал его возраст – выглядел он минимум на 50.
А я покинул этот замечательный дом, переехав в другой.
В котором колоритных жителей было уже поменьше, да и времена поменялись.
Хотя рассказать и там есть про кого.
В общем, текст у меня уже получился на 14 тысяч печатных знаков, пора и заканчивать.
Народ же сейчас не любит читать «многа букаф».
Раньше у меня был жанр «одна статья – один персонаж» (ссылки внизу), здесь же я описал несколько, хотя и кратко.
Не определился пока – как лучше?
Если у вас есть пожелания, напишите в комментариях.