Все главы здесь
Глава 51
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла женщина в темном платке. Она, схватившись за перила, спустилась по ступенькам во двор. Невысокая, сухонькая, с усталым, выцветшим лицом. Глаза — красные, будто плакала недавно… или всегда.
Морозов и Варя подошли к ней.
— Что-то с Надей? — настороженно спросила она, увидев Морозова, не поздоровавшись, скользнув удивленно взглядом по Варваре.
Та шагнула вперед первой и очень мягко сказала
— Евдокия Ивановна… здравствуйте! Не волнуйтесь. Мы к вам с хорошими вестями.
Женщина побледнела так резко, что Варя на секунду испугалась — сейчас упадет.
— Что?.. — выдохнула она. — С какими?
Варя не стала тянуть ни секунды.
— Надя очень скоро будет на свободе. Дома!
Слова еще не успели лечь, а Евдокия Ивановна уже все поняла. Она медленно опустилась на лавку у стены, прижала ладони к груди — будто удерживала сердце.
— Значит… нашли убийцу? — прошептала она. — Господи… Слава Богу. Наденька… девочка моя…
Потом будто опомнилась и метнула взгляд на лейтенанта. Тот все понял и тут же подтвердил:
— Все так и есть. Надя скоро будет дома.
Слезы текли, женщина их не вытирала. Не рыдание — освобождение. Варя присела рядом, осторожно взяла ее за руку.
— Вы дождались, — сказала она тихо. — Вы очень сильная. Она это знает, и вы это знаете. И скоро вы снова будете вместе.
— Проходите, — встрепенулась Евдокия Ивановна и запоздало поздоровалась: — Здравствуйте.
Тяжело поднялась и повела гостей, принесших хорошие вести, в дом.
В горнице было чисто, но как-то пусто. Та пустота, которая появляется не от бедности, а от долгого одиночества. На столе — клеенка, кружки уже стояли, будто хозяйка ждала гостей.
— Садитесь, — засуетилась Евдокия Ивановна. — Сейчас чайку попьем…
Руки у нее дрожали. Она старалась этого не показывать, но Варя заметила сразу.
Лейтенант увидел, что Евдокия Ивановна еще больше осунулась, словно за несколько дней постарела на годы. Плечи опустились, взгляд стал осторожным, будто человек все время ждет удара.
Морозов сел не сразу. Постоял, снял фуражку, поискал куда можно положить, не нашел более лучшего места и аккуратно положил на край стола.
— Мы проверили все, о чем вы мне тогда рассказали, — начал Морозов. — Вашу дочь держат напрасно. Ее вина не подтверждается. Дело рассыпалось.
Евдокия Ивановна моргнула. Раз. Второй.
— Как… напрасно? — прошептала она. — Почему же так долго?
Морозов чуть наклонился вперед.
— Так бывает. Надя будет на свободе. Не сегодня, но очень скоро. Это уже вопрос времени и оформления. Ее отпустят.
— Товарищ лейтенант… — сказала Евдокия Ивановна медленно. — А Соню-то…
Голос у нее дрогнул, но она договорила:
— Сестру мою… кто убил? Вы уже знаете?
В комнате повисла тишина.
Варя почувствовала, как внутри все сжалось. Она знала — сейчас нельзя. А может, и никогда не надо. И Морозов это тоже знал.
Он не отвел глаз. Ответил спокойно, ровно, по-служебному:
— Евдокия Ивановна, пока идет проверка и экспертиза, я не имею права называть фамилии. Это закон.
Женщина кивнула, но по ее лицу было видно — ей трудно принять такой ответ.
— Значит, знаете… — тихо сказала она. — Уже знаете.
Морозов не стал отрицать.
— Работаем, — коротко сказал он. — И доведем до конца.
Она вздохнула, словно выпуская из груди что-то тяжелое, копившееся эти дни.
— Я понимаю… — сказала она. — Я просто хотела бы знать…
— Возможно, позже…
Евдокия Ивановна кивнула. Потом посмотрела на Варю — впервые по-настоящему, внимательно.
— А вы… — спросила она. — Вы кто? Извините…
Варя смутилась, но ответила честно:
— Я просто… помогала.
Женщина долго смотрела на нее, потом тихо сказала:
— Значит, спасибо вам. И вам, товарищ лейтенант. Простите, я не помню, как вас зовут.
Морозов взял фуражку.
— Владимир. Мы пойдем. Я дам знать сразу, когда можно будет встречать Надежду.
Евдокия Ивановна кивнула. Было видно, что она еле сдерживает рыдания.
…Эти дни тянулись для Вари бесконечно долго. Она все время думала о том, насколько же трудно Наде и ее маме, если ей так тяжело.
Варя не сидела на месте ни минуты. Тревога не давала покоя. С утра до вечера находила себе работу — будто боялась остановиться и дать мыслям догнать себя.
Перестирала все белье в доме — от занавесок до старых тряпок, которые давно просились в утиль. Перемыла полы, стены, лавки, окна — так, что дом задышал чистотой. Потом вышла в огород и выполола все до последней травинки, хотя раньше никогда не была такой рьяной огородницей. То времени не хватало, то желания не возникало.
Иринка была рядом все время. Молча подавала воду, помогала развешивать белье, складывала выстиранные и выглаженные вещи.
Варвара иногда украдкой поглядывала на часы — будто вести могли прийти с минуты на минуту. Она почти ни с кем не разговаривала.
Женя и Василий видели состояние дочери — как она вздрагивает от каждого звука, как подолгу замирает, уставившись в одну точку, как по ночам не гасит свет. Но ничего не спрашивали.
Коля приходил каждый день. Сидел на лавке, беседовал с Василием, играл с Иришкой, помогал по хозяйству.
С Варей почти не говорил. Иногда просто смотрел — долго, тяжело, вздыхал, качал головой.
В это время, словно по заказу, никто не приходил просить о помощи. Ни родственники, ни знакомые, ни соседи — тишина и покой будто были специально созданы, чтобы дать Варваре пережить эти дни ожидания в уединении. Бабушка тоже не появилась ни разу.
За это время с Володей виделись лишь раз — он как-то пришел вечером с Нюрой. С Варей они тут же обменялись взглядами и поняли друг друга. Взгляд Вари спрашивал: «Ну как там? Движется?»
Володя кивнул едва заметно и задорно подмигнул. Варя облегченно выдохнула, поняв, что все идет по плану.
Чуть позже, когда сели за стол пить чай, Варя изловчались и спросила тихонько:
— Когда?!
— Скоро!
Варя вспыхнула, она еле удержалась, чтобы не закричать от радости.
А на пятый день, под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, он вошел во двор и широко улыбнулся, крикнув:
— Есть дома кто?
Варя сразу поняла — по его походке, по тому, как он снял фуражку, по взгляду. Сердце у нее ухнуло куда-то вниз и тут же взмыло вверх.
Он прошел в дом, сел за стол, посмотрел на всех сразу и сказал спокойно, без пафоса, но твердо:
— Завтра утром будет готово постановление. Надю отпустят.
В комнате стало тихо. Даже Иринка перестала дышать.
— Завтра? — выдохнула Варя.
Морозов кивнул.
— Завтра. Все. Невиновна.
И только тогда Варя поняла, что все это время она жила, словно задержав дыхание.
Она медленно села на табурет и вдруг закрыла лицо руками — не плача, нет. Просто… отпуская.
А впереди уже был завтрашний день.
Утро было прохладным, солнечные лучи скользили по тротуарам, когда Варя и Морозов ждали у ворот, откуда выходили осужденные или оправданные. Последних всегда было значительно меньше. Володя пытался вспомнить — была ли в его практике такая ситуация, и оставил эту затею. Не было.
Сердце Варвары билось чаще обычного, в груди — радость и облегчение, смешанные с тревогой за Надю.
Когда открылась дверь, и Надя вышла, Варя замерла. Худенькая, маленькая, осунувшаяся, с глазами, которые сразу же выдавали и усталость, и удивление. Но внутри — невидимая сила, цепочка надежды и веры, которая держала ее до этого момента. Евдокия Ивановна бросилась к ней, Морозов и Варя остались стоять в стороне.
Когда Надя увидела маму, на ее губах появилась дрожащая, но счастливая улыбка. Мать крепко обняла дочь и что-то зашептала на ухо. Обе плакали.
Варя тоже не сдерживала слез.
Надя вдруг слегка отстранилась от матери и с благодарностью взглянула на Морозова:
— Спасибо вам, товарищ лейтенант.
— Пожалуйста, — ответил Володя, но взгляд его был мягким.
— Я не знаю как, — Надя посмотрела на Варю, — но я уверена, вы тоже причастны к моему освобождению. Спасибо и вам. Могла бы — весь мир вам подарила. Иного не предлагаю, потому что неравноценно.
— Ну пойдемте, пойдемте… — было видно, что строгий Морозов вот-вот сломается.
Когда немного отошли от ворот, Надя робко обратилась к нему:
— Товарищ лейтенант, а кто же все-таки убил тетю Соню?
Володя остановился, посмотрел прямо в глаза девушке, голос его был твердый, без оттенка сомнения:
— Вы не знаете этого человека.
И это была настоящая правда — без всякого обмана, без компромиссов.
Варя стояла рядом, чувствуя, как внутри растет тепло: миссия выполнена, справедливость восторжествовала, а Надя наконец в безопасности.
Евдокия Ивановна обняла дочь, прижалась к ней, и Варя увидела, как в глазах матери загорается свет — свет надежды, который еще недавно почти погас.
Выразить благодарность автору можно здесь
Татьяна Алимова