Металлическая молния на дорожной сумке разошлась прямо посередине. Роман раздраженно выдохнул, сдернул бегунок обратно и попытался свести зубья заново. В прихожей было душно. От батареи тянуло сухим теплом, а из открытой двери ванной комнаты плыл густой аромат лака для волос и какой-то цветочной сыворотки.
Диана вышла в коридор, на ходу втирая в руки крем. На ней был шелковый халат, который она купила на прошлых выходных, заявив, что «дома тоже нужно выглядеть достойно».
— Опять на полгода? — она прислонилась плечом к косяку, даже не глядя на сумку. — Я думала, ты договоришься на три месяца.
— Мы это обсуждали еще в августе, Диана, — Роман оставил молнию в покое и выпрямился. Спина привычно заныла после сборки вещей. — Моей зарплаты механика в городском парке не хватает. Тебе нужна новая кухня. Тебе нужны поездки. Ты не хочешь отдавать Тимофея в обычную школу, тебе подавай частную гимназию. Чтобы за всё это платить, мне нужно ехать на прииск. Там коэффициент другой.
— Другой коэффициент, — передразнила она, разглядывая свой свежий маникюр. — И что мне с этих денег, если я полгода живу как соломенная вдова? Подруги с мужьями по вечерам в заведения ходят, а я сижу в четырех стенах.
В коридор, шаркая тапочками по линолеуму, вышел девятилетний Тимофей. Он был в пижаме с вытянутыми коленками, в руках сжимал планшет. Мальчик хмуро посмотрел на собранные вещи, потом на отца.
Роман опустился на корточки. От сына пахло мятной зубной пастой и теплым сном.
— Ну что, Тимка, остаешься за главного.
— Долго тебя не будет? — мальчик шмыгнул носом.
— До апреля. Как снег начнет таять, я сразу домой. Ты давай, с математикой не затягивай, чтобы без троек в этой четверти. Договорились?
Роман крепко обнял сына, поднялся и посмотрел на жену. Диана подставила щеку для дежурного поцелуя, сухо кивнула и ушла на кухню ставить чайник.
Прииск на севере Хабаровского края встретил Романа густым, колючим морозом и запахом солярки, который въедался в кожу и волосы. Работа в артели сильно изматывала. Подъем в половине шестого, завтрак в гулкой столовой под лязг алюминиевых ложек, а потом бесконечные часы в ремонтном боксе или на открытом ветру. Роман обслуживал тяжелые бульдозеры. Руки покрылись мелкими трещинами от мазута и ледяного металла, которые не брал ни один крем.
Время тянулось медленно, вязко. Прошло три месяца. В середине января на участок приехал вахтовый автобус с новой сменой. Среди приехавших оказался Павел — земляк Романа, они вместе учились в техникуме.
Вечером, когда за окнами барака выл ветер, швыряя жесткий снег в стекла, они сидели за столом. На плитке сипел чайник. Павел долго размешивал сахар, глядя куда-то в стену.
— Слушай, Ром, — Павел отложил ложку, потер переносицу. — Я не знаю, как такие вещи говорят. Мы с тобой давно знакомы. Я бы промолчал, да совесть не дает.
Роман отставил кружку. В груди появилось неприятное, тянущее чувство.
— Выкладывай.
— Я жену твою видел. В городе. И не раз. Сначала подумал — обознался. Она из торгового центра выходила с каким-то мужиком. Он ей пакеты нес, за талию придерживал. А перед самым моим отъездом видел их возле ресторана на набережной. Садились в чужую машину. Ром, она завела интрижку. Там всё понятно без слов, хихикают, жмутся друг к другу. Ты тут здоровье оставляешь, под бульдозерами лежишь, а она...
В комнате повисла тяжелая, густая пауза. Только ветер снаружи колотил по крыше. Роман сидел молча, глядя на темную поверхность чая. Он вспомнил, как Диана всё реже брала трубку, когда он звонил по спутнику. Как постоянно ссылалась на занятость, усталость, на то, что ей нехорошо. Как сухо просила перевести еще немного денег на «непредвиденные расходы».
— Понял тебя, Паш. Спасибо, — Роман ответил ровно, но голос прозвучал так, будто принадлежал другому человеку.
Следующие несколько дней прошли в механическом режиме. Роман чинил технику, ел, спал, не чувствуя ни вкуса еды, ни усталости. Ему нужно было проверить слова Павла. Если это ошибка — всё останется как прежде. Если правда... он хотел услышать это от нее.
В воскресенье он подошел к административному модулю, где ловил интернет. Сел на промерзшую лавочку, достал телефон. Пальцы плохо слушались.
«Диана, привет. На участке произошел несчастный случай. Обвалилась порода в забое. Меня сильно зацепило. Врачи в районном медучреждении посмотрели снимки, прогнозы неутешительные. Ноги не слушаются. Потребуется кресло, дорогостоящее восстановление и постоянная помощь. На следующей неделе меня отправляют домой».
Он нажал «отправить». Экран погас. Роман смотрел на снег, который мел по земле белыми змеями.
Ответ пришел на следующий вечер, когда Роман вернулся со смены. Он стянул промасленную куртку, сел на кровать и открыл сообщение.
«Роман, я в полнейшей растерянности. Это просто кошмар. Но давай рассуждать здраво. У меня своя жизнь. Я не собираюсь тратить лучшие годы на немощного. Я молодая женщина, а не сиделка. Ты сам погнался за этими деньгами, сам поехал в эту глушь. Я подаю на развод. Квартиру оставляю себе, нам с Тимофеем надо где-то жить. А ты езжай к матери в поселок, там воздух чище, ей сподручнее будет за тобой присматривать. Дальше общаемся через юриста».
Ни единого вопроса: как он себя чувствует? Нужны ли медикаменты? Сможет ли он перенести дорогу? Сухой, канцелярский отказ от человека.
Роман отбросил телефон на тумбочку. Внутри не было злости. Было ощущение, что он долго тащил на себе тяжелый рюкзак, а теперь лямки лопнули, и груз свалился в пыль. Самым тяжелым было думать о сыне.
Прошел месяц. В феврале на прииск пришел грузовик с провизией. Водитель привез несколько личных посылок. Роману передали картонную коробку от матери: шерстяные носки, кедровые орехи, сушеная клюква. Разбирая вещи, он наткнулся на свернутый вчетверо тетрадный лист.
Почерк был крупный, угловатый. Тимофей писал с нажимом.
«Папа привет. Бабушка сказала что тебя сильно прихватило и ты не сможешь ходить. А мама сказала что ты к нам не вернешься. Пап, ты не слушай маму. Приезжай! Я сам умею варить пельмени и мыть посуду. Я буду тебе во всем помогать. Я сильный, я смогу возить твое кресло на улицу. Мне очень плохо без тебя. Возвращайся».
Роман стиснул зубы так, что заходили желваки. Он бережно свернул лист и убрал во внутренний карман куртки. Теперь всё встало на свои места.
Остаток контракта Роман доработал молча и сосредоточенно. Он игнорировал уведомления от Дианы и ее представителя. Нанял толкового адвоката по семейным делам, оформил нужные доверенности. По возвращении в город он не поехал в свою старую квартиру. Снял чистую, светлую двушку недалеко от парка, купил кровать для Тимофея и стал ждать суда.
Коридор районного суда пах старой штукатуркой и пылью. Диана стояла у окна, раздраженно поглядывая на часы. На ней был новый кремовый плащ, на шее поблескивала золотая цепочка. Она нервно теребила ремешок дорогой сумки. Рядом с ней переминался с ноги на ногу адвокат, листая какие-то бумаги. Диана была уверена, что суд пройдет в ее пользу. Роман не явится, он же совсем слаб и сидит в деревне у матери. Она уже планировала, как выгодно разменяет квартиру, чтобы съехаться с новым мужчиной.
Дверь на лестничную клетку распахнулась.
Диана скользнула туда равнодушным взглядом и вдруг замерла. Ее рот слегка приоткрылся.
По коридору шел Роман. В хорошем костюме, с аккуратной стрижкой. Широкий шаг, прямая спина. Никакого кресла. Никаких тростей. Здоровый, уверенный в себе человек.
Он подошел ближе и остановился напротив нее.
— Рома... — Диана заморгала, она вся как-то съежилась и изменилась в лице. Она перевела взгляд на его ботинки, потом снова на лицо. — Как это? Ты же писал... про снимки, про то, что не встанешь...
— Знаешь, чудеса случаются, — спокойно произнес Роман, глядя на нее без всякого выражения. — Особенно когда вовремя сбрасываешь лишний балласт.
— Подожди! Ты всё выдумал?! — голос Дианы сорвался на визг, отдавшись эхом под высокими потолками. Адвокат отступил на полшага назад. — Это была проверка?! Как ты смел?! Я же растерялась, я не знала, как мы будем справляться на одну мою зарплату! Рома, давай заберем заявление! Нам надо поговорить, мы же семья!
Она попыталась схватить его за локоть, но Роман брезгливо убрал руку.
— Семья — это Тимка, который собирался варить мне пельмени и возить кресло. А ты — просто случайный человек, который занял чужое место.
Судебное заседание заняло меньше получаса. Квартира была куплена Романом за два года до знакомства с Дианой, поэтому разделу не подлежала. Судья постановил Диане освободить жилплощадь в течение двух недель. Вопрос о месте жительства сына решился так же быстро: Тимофей в присутствии сотрудника опеки наотрез отказался оставаться с матерью, заявив, что поедет только к отцу.
Диана выходила из здания суда, глядя в пол. Ее кремовый плащ казался нелепым пятном на фоне серых стен. Ее новый ухажер, узнав, что она осталась без квартиры, резко перестал отвечать на сообщения, сославшись на срочную командировку, из которой так и не вернулся.
Осень плавно перетекла в зиму. Роман с Тимофеем наладили свой мужской быт: составили график дежурств по кухне, вместе собирали стеллажи для книг, по вечерам возились с конструкторами. Роман устроился начальником смены в крупный автосервис.
А весной, когда они с Тимофеем пошли в районный центр за справкой для бассейна, Роман столкнулся в коридоре с Дарьей — местным педиатром. Она была уставшей, с растрепавшейся прядью волос, но с удивительно добрыми глазами. Они разговорились. Дарья не оценивала людей по марке телефона или толщине кошелька. Ей нравилось гулять по лесу, собирать травы для чая и слушать, как Тимофей увлеченно рассказывает про динозавров.
Через полгода Дарья переехала к ним. В квартире стало по-настоящему уютно и тепло, как бывает только там, где живет любовь. Они стали крепкой семьей, где доверяют делам, а не пустым словам.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!