Предыдущая часть:
Дмитрий появился в хосписе в очередное воскресенье. Вера уже поджидала его у двери подсобки, чтобы в любой момент можно было юркнуть обратно, если появится мама.
— Привет, — поздоровался он, подходя ближе, и протянул ей пакет. — Держи.
На этот раз внутри оказались не пирожные, а два набора: один для рисования, другой для лепки из глины.
— Вижу, тебе здесь несладко приходится, — заметил он с лёгкой грустью в голосе. — Так что занимайся, чтобы не скучать.
— Спасибо! — Вера расплылась в улыбке и на миг совсем забыла о том, что собиралась спросить.
Мужчина направился дальше по коридору, а девочка отнесла подарки в подсобку и тут же вернулась на свой пост. Когда Дмитрий проходил мимо обратно, она решилась и ухватила его за рукав.
— Дядя Дима.
Он удивлённо обернулся, и Вера на мгновение растерялась от собственной смелости.
— Я хотела спросить… почему вы её домой не забираете? У нас ведь тут только больные лежат. А она же не болеет.
Дмитрий приподнял брови:
— Вера, ты о ком говоришь? — спросил он, хотя прекрасно понял, о ком речь, но не мог поверить в услышанное.
— О вашей жене, — ответила девочка, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я знаю, какие у нас в хосписе пациенты. Они или лежат, или тихонько стонут, или спят. Встают редко. А ваша жена… как только вы уходите, она куда-то уезжает с главным врачом. Я сама видела.
Дмитрий побелел, будто его ударили.
— Вера, если ты это выдумала, то это очень некрасиво и обидно, — сказал он, и голос его стал жёстким.
— Я не выдумываю! — девочка чуть не закричала от возмущения. — Хотите — сами проверьте. Отвезите куда-нибудь свою машину, а потом вернитесь и посмотрите.
Дмитрий провёл рукой по волосам, потом поморщился, словно у него внезапно разболелась голова.
— Ладно, — произнёс он после долгой паузы. — Но если ты меня обманываешь, я попрошу главного врача, чтобы твоей маме запретили приводить тебя в отделение. Поняла?
Вера молча кивнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. Он вышел из здания и долго смотрел на окна палаты, где лежала его жена. Затем сел в машину и уехал.
Девочка стояла у окна, и её трясло. А вдруг он не поверит и пожалуется главному? А вдруг маму уволят? Она же говорила, что в их маленьком городке работу найти почти невозможно. Вера даже про подарки забыла — всё смотрела на стоянку.
И тут она увидела, как на парковку заезжает машина главврача. Сердце у неё ухнуло. Что, если они с дядей Димой сейчас столкнутся? Тогда он точно ничего не увидит. Но главный врач успел подняться в вип-палату раньше, чем на этаже показался Дмитрий. Он медленно шёл по коридору, не отрывая глаз от двери жены. Вера выскочила из подсобки, схватила его за руку и потянула за собой внутрь.
— Чуть не опоздали, — зашептала она. — Сейчас они пойдут.
Дмитрий схватился за сердце, прислушался. За дверью раздались шаги и тихий смех — мимо прошли его жена и главный врач, о чём-то оживлённо переговариваясь. Мужчина дёрнулся было к ручке, но Вера потянула его к окну:
— Смотрите.
Он взглянул вниз и увидел, как его неизлечимо больная, угасающая жена чуть ли не вприпрыжку бежит к машине. Дмитрий пошатнулся и опустился на маленький стульчик, стоявший у окна.
— Дядя Дима, вам плохо? — испуганно спросила Вера. — Водички принести?
Она налила из бутылки стакан воды и поднесла к его губам. В этот момент в подсобку вошла Ирина.
— Это опять вы? — спросила она резко, переводя взгляд с дочери на мужчину. — Что вы здесь делаете? Зачем пристаёте к моему ребёнку?
Дмитрий поднял на неё мутный взгляд и еле слышно выговорил:
— Извините… скажите, вы тоже знали? Что они?
Ирина опустила глаза, помолчала, потом ответила:
— Нас предупредили под страхом увольнения держать язык за зубами. — Она помедлила и добавила уже мягче: — Но раз вы сами узнали, давайте я вам корвалол накапаю.
Когда после сердечных капель Дмитрий немного пришёл в себя и лицо его обрело нормальный цвет, он поднялся со стула.
— Бога ради, простите, — сказал он, прижав руки к груди. — Я думал, меня здесь инфаркт хватит. Честное слово. — Он глубоко вздохнул. — Ничего, теперь я в порядке. И я знаю, что делать.
На следующей неделе в хосписе появился электрик. Он обходил палаты, что-то простукивал, прозванивал тестером розетки, заглядывал в щитки. Зашёл и в палату к вип-пациентке, и в кабинет главного врача. А проходя мимо любопытной Веры, неожиданно подмигнул ей. Девочка так и не дождалась дядю Диму в то воскресенье и, расстроенная, уныло вернулась в подсобку.
— Он теперь, наверное, никогда не приедет, — вздохнула она и, чтобы отвлечься, взялась за глину.
Когда они с мамой жили у бабушки, та разрешала ей возиться с пластилином, но глина оказалась куда интереснее — и пачкалась она меньше, и фигурки получались аккуратнее.
Ирине тогда пришлось несладко. Родители долго не замечали её положения, но когда живот стал заметным, мать вызвала её на серьёзный разговор.
— И как ты собираешься продолжать учёбу с таким прицепом? — спросила она с порога, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Возьму академический отпуск, потом доучусь, — ответила Ирина, хотя сама уже не была в этом уверена.
— Значит, ты всё решила. А мы с отцом такого позора не потерпим. Поедешь к бабушке, родишь и оставишь его там.
— Ты предлагаешь отказаться от собственного ребёнка? — Ирина не верила своим ушам.
— Раньше надо было думать, — отрезала мать. — Сроки все пропустила. Теперь ставишь нас перед фактом. Не выйдет.
Ирине пришлось уехать в маленький городок, где жила её пожилая бабушка. Та, в отличие от родителей, пожалела внучку, успокоила: вместе, мол, вырастят малыша, никому в обиду не дадут. Когда родилась дочка, Ирина назвала её в честь бабушки — Верой. Баба Вера сдержала слово: помогала с пелёнками, с кашами, не дала бросить институт, потом и в школу внучку отправила. Но когда девочка пошла во второй класс, бабушка тяжело заболела и вскоре умерла. Ирина решила не возвращаться к родителям, которые так боялись позора, что выгнали родную дочь. Осталась в бабулиной квартире, устроилась в хоспис и мечтала, когда Вера подрастёт, продолжить учёбу — хотя бы в техникуме.
Следующая смена выдалась неспокойной с самого утра. В вип-палату приехал Дмитрий. Увидев его, жена принялась беспомощно хныкать:
— Дима, ты где пропадал? Я уж думала, ты нашёл себе другую. Здоровую.
Он поморщился, будто от боли.
— Другую — да. Но честную.
— Что? — голос жены стал слабым, почти испуганным. — Что ты имеешь в виду?
— А вот что, — раздалось от двери.
В палату вошёл тот самый «электрик», только на этот раз не в униформе, а в строгом деловом костюме. Он открыл планшет и, не обращая внимания на побледневшего главного врача, вбежавшего следом, предъявил удостоверение частного детектива.
— Прошу взглянуть, — сказал он и нажал кнопку воспроизведения.
На экране неизлечимая больная с хохотом подносила ко рту бокал с шампанским, сидя в кабинете главного врача.
— Ну наконец-то, — говорила она с экрана, прикрывая глаза от удовольствия. — А то меня от этой больничной вони уже тошнит.
— Моё золотце, потерпи ещё немного, — вторил ей любовник. — Твой муж обещал выделить средства на новейшее оборудование для паллиативной терапии. Сумма, сам знаешь, приличная. Хорошо, что он в медицине ничего не понимает. А потом — выдохнем и улетим на свои острова.
— Скорее бы, — капризно протянула женщина. — Так надоело здесь торчать.
Дмитрий сжал кулаки, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься на сообщника жены, который под видом лечения выуживал у него огромные деньги. Он выделял средства не только на супругу, но и на улучшение условий для всех пациентов хосписа, искренне веря, что они идут по назначению. Однако детектив выяснил: никаких вложений в состояние хосписа не делалось. Когда он в форме электрика проверял проводку, налобная камера зафиксировала обшарпанные полы, облезлые стены и продавленные койки в обычных палатах.
Главный врач опустил голову, словно взвешивая что-то, а потом резко рванул к двери. Дмитрий Павлович уже собрался было за ним, но детектив остановил его движением руки.
— Не волнуйтесь, Дмитрий Павлович, — спокойно сказал он, глядя на побелевшего медика. — Его наши ребята уже встречают внизу. Бегство, сами понимаете, почти что чистосердечное признание.
«Нашими ребятами» он называл бывших коллег из полиции, которые согласились помочь по старой дружбе — и задержание мошенников провести, и все формальности соблюсти.
Жена Дмитрия тоже неожиданно вскочила с постели — никакой пижамы, обычные джинсы и футболка. Глаза её злобно сверкнули.
— Я не виновата! — закричала она, тыча пальцем в сторону двери, за которой скрылся главный врач. — Это он меня заставил! Дима, скажи им, ну скажи же!
Но бизнесмен даже не обернулся. Он вышел из палаты и направился по коридору, стараясь не обращать внимания на доносившиеся вслед крики.
Возле подсобки он остановился и постучал.
— Входите, — отозвалась Ирина.
— Добрый день, — сказал Дмитрий, переступая порог, и на мгновение замялся. — Я, собственно, зашёл поблагодарить вашу дочь. Это ведь она меня спасла — и от разорения, и от позора. Страшно представить, сколько бы ещё из меня тянули эти двое, если бы не она.
Ирина смутилась, поправила воротник халата.
— Ой, а Веры сегодня нет. Я её у соседки оставила, у бабушки её одноклассницы. Думаю, пусть хоть погуляет ребёнок, весна всё-таки.
Дмитрий разочарованно вздохнул, но тут же улыбнулся:
— Ну и правильно, детям воздух нужен. А поблагодарить я её в другой раз смогу. — Он кивнул на коробку, которую держал в руках. — Может, чаю выпьем? Я тут лёгкий тортик привёз, не забирать же его обратно.
Он спустился к машине, достал с переднего сиденья коробку и торжественно вернулся в отделение. Ирина уже успела вскипятить чайник и разлить кипяток по чашкам. За разговором она и сама не заметила, как разоткровенничалась — рассказала и про родителей, которые не простили ей беременности, и про бабушку, которая помогла вырастить Веру, и про то, как после её смерти пришлось одной выкручиваться.
— Так вы говорите, её отец к дочке олигарха сбежал? — переспросил Дмитрий, и в голосе его послышалась странная усмешка. — Да никакая она не дочь олигарха. Мошенница она, актриса несостоявшаяся. Воспользовалась тем, что я после развода совсем голову потерял, и подсунула мне липовый тест ДНК. Мол, ваша первая любовь когда-то родила от вас дочку, прошу любить и жаловать. А когда обман раскрылся, она в наш городок сбежала, чтобы глаза не мозолить.
— Откуда вы всё это знаете? — Ирина отставила чашку, не донеся до губ.
— Так ведь это моя Лиза, — горько усмехнулся Дмитрий. — Я сам только на днях узнал, когда детектив всё раскопал. Эх, надо было раньше головой включать, а не кошелёк трясти.
— Погодите… а как же Игорь? Ну, мой бывший парень, он же на ней жениться собирался.
— И женился, — кивнул Дмитрий. — Только она и ему рога поставила. Как она с этим главврачом спуталась — ума не приложу, но аферу они провернули будь здоров. Актриса, одним словом.
— Господи, какой стыд, — Ирина закрыла лицо ладонями.
— Из-за таких дамочек многие потом в женщинах разочаровываются, — заметил Дмитрий.
— Ну а из-за таких, как ваш Игорь, дамы в мужчинах теряют веру, — парировала Ирина, и оба невесело рассмеялись.
— Знаете что? — Дмитрий допил чай и поставил чашку на стол. — Не стоит нам портить себе настроение. На улице отличная погода, весна наконец-то пришла. Может, сходим в следующее воскресенье куда-нибудь погулять? Втроём — вы, я и Вера.
Ирина посмотрела на него, и вдруг слёзы брызнули у неё из глаз. Она хотела ответить что-то лёгкое, но комок подступил к горлу — слишком много боли осталось позади, и такое простое, человеческое тепло казалось ей почти невозможным.
— Что случилось? — всполошился Дмитрий. — Я вас чем-то обидел?
— Да нет, — она вытерла щёки тыльной стороной ладони. — Просто не верится, что так бывает.
— А зря, — мягко сказал он. — В хорошее всегда верить надо. Тогда оно непременно сбудется.
А в конце лета, сразу после свадьбы — они расписались в местном загсе, пригласили только самых близких, — Дмитрий, Ирина и Верочка уехали на море. Вера потом долго рассказывала подружкам, как впервые увидела настоящие волны и как папа учил её плавать. И каждый раз, когда она произносила это слово — «папа», — Ирина смотрела на Дмитрия и ловила себя на мысли, что, наверное, так и должно было случиться.