Счастье Ксюши сияло так же безупречно, как полированная столешница из светлого дуба на её просторной кухне, залитой утренним светом. Оно дышало ароматом свежесваренного кофе из премиальной кофемашины и переливалось завораживающим видом на реку за панорамным окном.
Уже двенадцать лет она делила жизнь с Владимиром.
Двенадцать лет — это ухоженный сад их совместного бытия: ровные дорожки, стильные беседки, никаких сорняков. Детей пока не завели, но они молоды, время терпит. Владимир, в свои сорок три, слыл одним из топовых инженеров-строителей — его мосты и тоннели уже вписались в карту страны, а впереди маячили жирные контракты.
Ксюша, которой стукнуло тридцать восемь, бросила телевидение — сплошная суета и пустота. Теперь она мастерила праздники, как эксклюзивные букеты: гости — яркие цветы, логистика и декор — крепкие стебли, а финальный штрих — волна всеобщего восторга.
Её график ломился от заказов на месяцы вперед, на передышку времени не оставалось, но Ксюша обожала эту работу всей душой. Дарить людям искру радости, делать их чуточку счастливее — хоть бы и на сутки. С Вовой тоже всё ладилось на ура.
Они лелеяли редкие паузы: забыв о городской кутерьме, уединялись на уютной даче или срывались в короткий вояж — всегда в обнимку, с улыбками и той самой трепетной нежностью.
В тот день, когда в их идиллии появились первые трещинки — тонкие, почти незаметные на глянцевой поверхности, — Ксюша доводила до ума проект: юбилей нефтяной компании в духе "золотых двадцатых". Почти всё было на мази, оставались эксклюзивные сувениры для сотрудников. Она мучилась с идеей, чем их удивить.
И тут, в коридоре офисного центра, где Ксюша арендовала кабинет, на пол шлёпнулась чья-то брошюра. Женщина нагнулась, подняла — и замерла.
— Ксюш, ты видела это? — окликнула её ассистентка Лена, подбегая с кофе. — Брошюра про винтажные граммофоны! Идеально для твоего юбилея!
— Граммофоны? — Ксюша оживилась, перелистывая страницы. — С миниатюрными пластинками внутри... Оригинально! Лена, ты гений. Закажем партию к завтра!
Ответ свалился как снег на голову, обещая спасти проект.
Ксюша выхватила брошюру из-под цепкого взгляда уборщицы, которая уже неслась стереть "мусор" с идеального мрамора.
— Артефактурия, — пробормотала она, разглядывая глянцевый заголовок. Эксклюзив из кожи. Интригующе!
Бюджет не поджимал, а заказчику такая изысканность точно зайдёт. Визитницы для мужчин с гравировкой, ключницы для дам, элегантные папки для документов — просто, но с шиком. Адрес в буклете манил: всего пара кварталов от офиса.
Звонить заранее? Нет, лучше вживую оценить образцы — заодно и пообедать. Ксюша зашла на сайт "Артефактурии", пробежалась по фото, выбрала фаворитов и набросала техзадание. То, что творил Николай Якимов, хозяин мастерской, впечатлило до глубины души: дорого, стильно, с перчинкой — идеально для капризных нефтяников и их искушённой свиты.
Мастерская пряталась в уютном особнячке конца XIX века. Солидная вывеска в ретро-стиле сразу расположила к себе. Ксюша толкнула тяжёлую дубовую дверь — и шагнула в другой мир.
В стилизованной под старину комнате, заставленной стеклянными витринами, витал запах кожи, воска и пыли веков. В сердце мегаполиса, где царили бензин, выхлопы и парфюмный микс, это было как глоток свежего воздуха.
Колокольчик над дверью звякнул. Из подсобки вышел мужчина лет сорока с хвостиком. Высокий, худощавый, в тонких очках на аристократической переносице — суровое лицо без намёка на улыбку. Белый офицер из старого кино, только руки выдали ремесленника: узловатые пальцы в мозолях и тонких шрамах от инструмента.
Глаза его — прозрачно-голубые, холодные — скользнули по Ксюше.
— Добрый день, — произнёс он ровным голосом, без тени тепла. — Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — ответила Ксюша, оглядывая витрины. — Я по брошюре. Ищу сувениры для корпоративного юбилея. Визитницы, ключницы... Покажите, пожалуйста, образцы.
Он кивнул, не меняя выражения лица, и жестом пригласил к прилавку.
Ксюша прижала к груди глянцевую брошюру и улыбнулась:
— Я тут нашла вашу брошюру. Простите, что без звонка, просто оказалась рядом и решила заглянуть.
— Ничего, всё в порядке, — кивнул мужчина. — Меня зовут Николай.
— Ксения, — представилась она, уже почти не сомневаясь, что перед ней сам хозяин.
— Очень приятно. Итак, вы что-то конкретное хотите заказать?
— Пока не знаю, — Ксюша нахмурилась. — Мне нужны сувенирные презенты для сотрудников нефтяной компании к юбилею. Много, и лучше разных, но так, чтобы никому не было обидно: ключницы, визитницы, папки… Я подготовила техзадание, вот.
Она протянула мастеру папку. Николай сдержанно пролистал бумаги.
— Сроки? — коротко спросил он.
— Два месяца.
— Сделаем, — кивнул Николай. — Но стоить будет недёшево.
— Я понимаю, — мягко улыбнулась Ксюша, снова оглядывая полки с образцами.
Кожа здесь казалась живой — будто дышала, помнила ветер горных пастбищ и шорох сухой травы. Ей внезапно до боли захотелось прикоснуться к одному из изделий, ощутить эту теплоту.
— Можно? — робко спросила она, кивая на изящную сумочку за стеклом.
— Конечно, — вздохнул Николай. — Образцы не продаются, к сожалению. Но изготовить подобное можем в короткие сроки, если что-то конкретное придётся по вкусу.
— Нет-нет, — смутилась Ксения, осторожно поглаживая идеально прошитый край сумки. — Боюсь, для меня это не по карману. Потрясающая работа! Это вы сами сделали?
— У нас в штате несколько сотрудников, — неторопливо ответил он. — Именно эту сумку делал я. Но вы правильно заметили: все мастера прошли хорошую школу, годы практики. У нас не бывает брака, несоответствия запросу заказчика — всё на высшем уровне. Я сам с детства в профессии. Меня учил дед, он держал мастерскую в Петербурге, шёл всю партийную элиту.
— Ого… — Ксюша понимающе покачала головой. — А что означает «Артефактурия»?
— Название родилось из двух слов, — Николай чуть смягчился. — «Артефакт» — вещь с историей, и «фактория» — место, где такие вещи рождаются, что-то вроде фабрики или лаборатории. Всё просто. Наша цель — создавать не просто предметы, а вещи, которые проживут годы, десятилетия, станут маленькими легендами.
Здорово! Я никогда раньше не видела ничего подобного. Вы очень талантливы, Николай, — искренне произнесла Ксюша.
— Спасибо. Но тут дело не в таланте, — спокойно возразил он. — Тяжёлый труд, бесконечная практика и желание расти. Кстати, у вас очень красивые руки, — неожиданно заметил мужчина, когда Ксюша вернула ему сумочку.
Это замечание смутило её и даже показалось слегка грубоватым.
— Для демонстрации колец подошли бы идеально, — продолжил он. — А вот для работы с кожей они слишком мягкие.
— Я не собираюсь шить, — вспыхнула Ксюша.
Слова Николая немного задели её, но почему-то не оставили неприятного осадка.
— Я просто хочу сделать заказ и оплатить всё. А руки… Руки могут быть разными. Ваши — для такой работы, а мои — для другой. Одни для кожи, другие для букетов.
— Для букетов? — Николай удивлённо приподнял бровь.
— Ой, простите, — засмеялась Ксюша. — Это я так свою работу называю, хотя к цветам прямого отношения не имею. Для меня люди — как цветы, а их праздники — как составление букетов: изящных, красивых, неповторимых.
Мужчина хмыкнул, но в его глазах что-то едва заметно дрогнуло — словно вспыхнул интерес.
Вечером, вернувшись домой, Ксюша увидела у своей двери Катю Никонову. Они дружили ещё со времён журфака: делили комнату в общежитии, делились тайнами, носили по очереди одну пару парадных туфель и сдавали сессию, обмениваясь конспектами и дешёвым шампанским на двоих.
Они были слишком разными. Ксюша — возвышенная мечтательница, вечно в облаках. Катя — материалистка до мозга костей, которая смотрела на мир прицельно и хищно, как через увеличительное стекло.
Но разве такие условности могли перечеркнуть настоящую дружбу?
Теперь Катя, дважды разведённая, смотрела на жизнь жадно и оценивающе. Её зависть к подруге стала чем-то вроде фундамента: не разъедала, а, наоборот, странным образом укрепляла связь. Она делала Никонову внимательной, услужливой, всегда готовой выслушать и выдать пару ядовитых, но безупречно точных советов.
Катя завидовала всему: карьере Ксюши, хотя сама не удержалась ни на одной работе; её солидному, обеспеченному мужу; просторной квартире в элитной новостройке с видом на реку.
— Ой, Катюш, привет! — удивлённо улыбнулась Ксюша. — А ты чего без звонка?
— Да я тут рядом была, — пожала плечами Катя. — Думаю, дай зайду.
Она обняла подругу, окутывая её облаком своих чересчур настойчивых духов.
— Ого, Ксения, а ты чего такая светящаяся? — прищурилась Катя. — Опять Вовка баловал? Цветы, бриллианты?
— Ой, скажешь тоже, — засмеялась Ксюша. — Работала я. Проходи уже, чего на пороге стоим.
На кухне, усадив подругу за стол, Ксения заварила чай и вполуха слушала Катин оживлённый щебет. Та с упоением пересказывала свежие сплетни, хвасталась, что почти охмурила какого-то мажора, показывала новые серёжки.
Вся эта болтовня, давно ставшая привычным фоном их встреч, немного утомляла, но Ксюша никогда на подругу не злилась и не осуждала её. Сейчас же мысли то и дело возвращались к мрачному кожевеннику Николаю, его странной мастерской, его рукам и запаху кожи.
— Как думаешь? — вывел её из раздумий голос Кати.
— А? Прости, ты о чём? — Ксюша моргнула.
— Боже, Ксень, ты меня вообще слушаешь? — возмутилась подруга. — Ехать с ним или нет?
— Куда? — растерянно посмотрела на неё Ксения.
— Да с Павлом этим, на базу отдыха, — Катя щёлкнула пальцами.
— Не знаю… Решать тебе. Как я могу влиять на твои решения? Ты взрослая женщина. Он тебе нравится — не вижу препятствий.
— А вдруг он решит, что я легкодоступная? — не унималась Катя.
— И что? — Ксюша пожала плечами. — А будешь сидеть, нос воротить, как Снежная королева, он найдёт ту, что поедет, — она задумчиво разлила чай по чашкам.
— Слушай, ты сегодня какая-то странная, — прищурилась подруга. — О чём думаешь?
— Да так, ни о чём. Просто была сегодня в одном необычном месте, в кожевенной мастерской. Всё из головы не идёт. «Артефактурия».
— Сумочку, что ли, новую присмотрела? — присвистнула Катя. — Слышала я про них, очень дорогие штучки. Мне точно не по карману.
— Да и мне, — вздохнула Ксюша.
— Ой, только не прибедняйся, — фыркнула Катя. — Тебе стоит Вовке сказать — купит всё, что пожелаешь.
— Да ну, зачем? — отмахнулась Ксения. — Сумки красивые, конечно, но у меня есть своя. Я по работе туда ездила. Заказчик попросил подобрать что-то интересное, а мастер сказал, что сделает всё. Только он какой-то странный, угрюмый, грубоватый.
— Богатый, — мгновенно отреагировала Катя.
— Кто? Мастер? — усмехнулась Ксюша. — Наверное, не бедный, да. Учитывая, сколько стоят его изделия. Хотя кто его знает, может, за идею работает. Но видно, что талантлив безумно.
— Талант — это не деньги, детка, — Катя эффектно взмахнула волосами. — Деньги — это деньги. А что он угрюмый… да хоть нытик и истероид. Если кошелёк пухлый — вообще всё равно. А ты чего так за него зацепилась? Неужели думаешь пойти и познакомиться поближе? Может, он женат. Такие, как он, редко одиноки. Или, наоборот, одиноки из принципа.
— Мне, если честно, всё равно на его семейное и материальное положение, — спокойно ответила Ксюша. — Главное, чтобы работу сделал качественно и в срок.
— Да я просто спрашиваю, — закатила глаза Катя. — Кстати, а где Володя? Время уже позднее. Он что, всегда так поздно домой приходит?
— Нет, конечно. Но бывает, задерживается. Написал, что совещание затягивается.
— Ты смотри, — протянула Катя. — Когда мужик часто «на совещаниях» сидит, он может быть очень даже не на совещании.
— Ты на что намекаешь? — напряглась Ксюша. — Володя меня любит, и я его. С какой стати ему мне врать? Я доверяю мужу, так что не сей здесь семена сомнений. Если у тебя не складывается личная жизнь, не надо всех ровнять по себе.
— Ладно-ладно, — подняла ладони Катя в примиряющем жесте. — Я так, просто сказала.
продолжение