Минувшие выходные были учебными.
Обычно со словом «учебные» у меня соседствует слово «интеесивно», но здесь было иначе.
Было неспешно, размеренно, плавно, аккуратно. Без привычной моей жадности. И это очень полезный опыт. Это то, чего в моей повседневной жизни слишком мало.
На два дня у меня ушли любимые мною слова «очень», «восхитительно», «ненавижу», «обожаю» и прочие им подобные. Даже когда я их по привычке произносила, то замечала, что это лишь слова, нет в них такого привычного «очень». Приятное состояние и послевкусие, но понимаю, что слов, чтобы его описать, у меня недостаточно, потому что я привыкла к другой интенсивности, к другим скоростям.
Пространство с одной стороны было светлым, просторным, наполненным воздухом, заботящимся обы мне до того, как я сама замечаю потребность в заботе. Одновременно с этим было и неудобное. Стулья были максимально неудобные, например. Но при этом в пространстве было всё, чтобы сделать себе удобнее самостоятельно. В том числе и обустроить место с максимально возможным комфортом, а потом — ещё и ещё добавлять понемногу, расширяя зону комфорта.
Наблюдала за людьми в группе. Большую часть я знала так или иначе. С некоторыми училась или всё ещё учусь вместе на других специализациях. И это так интересно наблюдать, насколько иначе проявляются люди там, где нет необходимости что-то успевать, преодолевать, выдерживать где-то на грани выносимости.
Я впервые решилась дать к себе своего рода инструкцию. Первая ступень в гештальте была для меня очень полезной (вот и привычное «очень», ага), но одновременно с этим она всё-таки была и (очень) травматичной, когда единственным доступным способом сохранить себя в моменте был откат на психотический уровень. Несмотря на опыт в терапии и даже скромную, но устойчивую частную практику, я мало, что понимала о том, почему мне настолько больно даже от микроинтервенций, затрагивающих телесное, что я мгновенно вылетала из реальности в бесконечные ужас и ярость, в которых исчезала способность говорить и хоть что-то осознавать. Теперь я понимаю, теперь я могу регулироваться, теперь я могу найти, на кого опереться. Но там и тогда я выныривала из бездны и обнаруживала себя в новой — состоящей из стыда, в котором невозможно смотреть на других. Я знала, что другие пугаются, испытывают отвращение, теряются, злятся, осуждают, но они не могли ещё сказать об этом прямо, смогли уже на финишной прямой. И вроде бы, завершилось всё прекрасно, и, возможно, оно того и стоило. Вот только с тех пор всякий раз, когда я прихожу в новые учебные группы, у меня случаются флешбэки оттуда, а я ощущаю себя той версией себя, будто и не было нескольких лет после. И здесь я решилась попробовать сразу немного о себе рассказать. О том, что в моём теле всё ещё много памяти о многолетнем насилии, и через тело я мгновенно попадаю в свои кошмары, где мне больно, и тогда я могу много плакать, скручиваться, замирать, стучать зубами, прятаться, дрожать, но я справляюсь, я умею саморегулироваться, у меня есть поддержка во внешнем мире, меня не нужно спасать, от меня нет необходимости защищаться. Рассказать о том, что меня пугает не попадание туда, где мне больно и страшно, а то, что те, кто рядом, будут реагировать так, что мне придётся заботиться о них и сворачивать себя. И это было непросто, но группа откликнулась, а у меня появилась возможность быть в ней без постоянной оглядки на то, каково рядом со мной другим, потому что я могу надеяться, что другие сами о себе позаботятся, в том числе через увеличение дистанции вместо приличного приближения из идеи о том, что нужно непременно оставаться рядом с тем, кому плохо, а не бросать.
Вот это «мне бывает больно, я умею справляться, мне легче делать это с поддержкой, но я не нуждаюсь в поддержке в ущерб поддерживающему и не хочу сама переключаться на попытки поддержать другого, а не себя, если мне в этот момент мне самой больно», оно стало новым опытом. Раньше у меня не было понимания о том, как можно одновременно и просить об особом отношении, и не превращать это в культ жертвы.
Мне понравилось раз за разом искать и обустраивать своё место, выбирать дистанцию с другими. Неспешно. Не из привычной некогда паники, что мне сейчас не хватит, я останусь одна, никому не нужная и навсегда.
Было много любопытства. Тоже какого-то такого неспешного, без желания срочно понять, узнать, погрузиться, спросить, обсудить, взять, углубиться, да побольше.
Бодинамика (я ж об этой специализации здесь пишу, вообще-то) так красиво ложится на теории развития, с которыми психологи обычно знакомятся где-то на самом старте. Прям, красиво. Мне нравится. Особенно удачно переплетается сейчас с щавершающейся специализацией по кризисам и травмам, где последние трёхдневки, в том числе та, которая была за неделю до новой специализации, как раз посвящены травмам развития, возрастным кризисам и тому, как меняется воздействие шоковой травмы на человека в зависимости от того, в какой возрастной период они произошли. Такое органичное переплетение. И кажется, даже начавшаяся также на прошлой неделе специализация по групповой терапии в онлайн-пространстве в некоторой степени тоже перекликается со всем этим тем количеством стресса и напряжения, которое она вносит в мою жизнь сейчас на этапе старта и формирования связей. Потому что ничто не актуализирует все неразрешённые, ставшие точками травмы, а не точками роста кризисы, так, как делает это группа, и ничто не даёт такого мощного ресурса прожить это всё по-новому и иначе, как группа.
Конечно, после двухдневки с фокусом на телесные процессы я не могу не наблюдать сейчас за своим телесным. Но этим я делиться пока не буду, а поделиться хочу мыслями, вокруг которых много всего внутри меня сейчас оформляется.
Я думаю о том, как устроена терапевтическая среда, хоть учебная и коллегиальная, хоть непосредственно терапевтическая. О том, как много в ней деятельного, нарциссического стремления добиться, улучшить, исправить, достичь. Как часто это деятельное и улучшающее становится точкой входа. Давайте сделаем, смотрите, как велико моё страдание, как я героически его преодолеваю, терплю, как ничто не может мне помочь, как легко я справился и помог себе сам, каков герой и молодец, а пусть и с обратного конца отсчёта молодцовости, давайте получше изучим, разберём по кирпичику, пересоберём,ма потом ещё раз и ещё раз, и ещё, освоим инструменты и создадим новые, от скрипки, выдающей мелодию души, до разводного ключа, подкручивающего важные элементы системы, и идеально острого скальпеля, вскрывающего все нарывы...
О том, как много в этой среде тёплого человеческого. Поддерживающего плеча другого, теплой груди, в которую можно уткнуться хоть с плачем, хоть с удовольствием, протянутых друг к другу рук, резонирующих душ, нежности и любования, благодарности и готовности делиться, злости из желания достучаться, очарованность и разочарования, отвращения и притяжения, связанности друг с другом, отраженности в глазах друг друга, взаимности и невзаимности...
О том, как много под этим всем уязвимости и страха перед этой уязвимостью и перед тем, чтобы уязвимость эту показать. Как много памяти о том, как в это уязвимое ткали чем-нибудь поострее вместо того, чтобы защитить, помочь...
Понятно, что всё оно так же и в жизни, но в терапевтических пространствах виднее (если, конечно, целенаправленно от себя не бегать). И в этой видимости появляется возможность заметить, на чём строится собственный баланс, во сколько он обходится в разных ситуациях, когда это, действительно, наилучшая сборка, а когда — слишком затратная и не самая подходящая, но привычная.
Изначально я начинала учиться на энергии улучшайзинга, деятельной деятельности и молодцовой молодцовости. Так-то это никуда не ушло, но неплохо прокачалось. Затем я по-настоящему увидела людей вокруг, и наступил период отчаянного человеколюбия, желания зацепиться за тех и за этих, создавать связи... Это тоже никуда не ушло, связи крепнут и обретают гибкость, отношения становятся теплее. Сейчас у меня всё больше фокус на том, с чего так-то обычно всё начинается. Такой вот обратный порядок. Интересно это всё, конечно. И красиво, да.
Наконец, я умею не ждать от себя мгновенного ответа, подходит ли мне, нравится ли очередное обучение, насуолько я хочу быть рядом именно с этими людьми, а давать себе время, осмотреться и понять.