— Вер, нам надо поговорить, — сказал Дмитрий, когда я вернулась с работы.
Я сняла туфли, поставила сумку. Маша спала в своей комнате, няня уже ушла. Я устала, хотела просто выпить чаю и лечь.
— Хорошо, говори, — сказала я, проходя на кухню.
Он стоял в проходе. Мялся. Я таких его сборов уже насмотрелась. Обычно следовало: «Вер, я машину разбил», или «Вер, дай денег на новый телефон», или «Вер, маме надо на операцию».
Я ждала. Но он не начинал.
— Дима, что случилось? — спросила я, ставя чайник.
— Случилось, — раздался голос из коридора. Женский.
Я повернулась. В дверях кухни стояла Алина. Я её знала: секретарша из его офиса. Молодая, с длинными волосами, в обтягивающем платье.
И с животом.
Небольшим, но заметным. Она положила на него руку. Демонстративно.
— Вер, — заговорил Дмитрий, набрав воздуха. — Так получилось. Мы... у нас будет ребёнок.
Я смотрела на него. Потом на неё. Потом снова на него.
— Я вижу, — сказала я спокойно.
— Ты не злись, — он шагнул ко мне, попытался взять за руку. — Я не хотел. Так вышло.
— Как вышло? — спросила я, не убирая руки. — Ты случайно в неё попал? С закрытыми глазами?
Алина фыркнула.
— Вера, давайте без сцен, — сказала она. — Мы пришли к вам, как взрослые люди, к взрослому разговору.
Я посмотрела на неё. Ей было лет двадцать пять, не больше. Она смотрела на меня сверху вниз, хотя была ниже ростом.
— Хорошо, — сказала я. — Давайте по-взрослому. Что вы хотите?
Дмитрий выдохнул. Видимо, решил, что самое страшное позади.
— Вер, я хочу, чтобы мы все жили вместе, — сказал он. — Ребёнку нужен отец. Я не могу его бросить. И тебя не хочу бросать. И Машу.
Я замерла.
— Ты предлагаешь...
— Мы будем жить втроём, — закончила за него Алина. Она вошла на кухню, села за стол, положила ногу на ногу. — Квартира у вас большая, три комнаты. Я буду помогать по дому. Детям будет хорошо вместе.
Я смотрела на неё. Она улыбалась.
Я смотрела на Дмитрия. Он стоял, опустив голову, как побитый пёс, но глаз не отводил.
— Вы уже всё решили, — сказала я.
— Да, — кивнула Алина.
— И когда вы планируете заезжать?
— Хоть завтра, — она погладила живот. — Мне тяжело уже, одной трудно.
Я сжала руки под столом. Пальцы побелели.
Пять лет. Пять лет я строила этот дом. Я купила эту квартиру до брака, на свои деньги. Я платила за ремонт. Я тащила на себе всё, пока он искал себя: то бизнес, то поиск себя, то опять в офис по знакомству.
А теперь он стоит передо мной с девкой, которая носит его ребёнка, и говорит: «Будем жить втроём».
Я могла устроить скандал. Могла вышвырнуть их обоих прямо сейчас.
Но я посмотрела на Алину. На её руку на животе. На её наглую улыбку.
И я поняла: они ждут, что я буду кричать. Что я устрою истерику. Что я выгоню их, и они скажут всем, какая я истеричка, которая не дала ребёнку отца.
Я выдохнула.
— Хорошо, — сказала я. — Живите.
Дмитрий поднял голову. Алина перестала улыбаться.
— Что? — переспросила она.
— Я говорю, живите, — повторила я, встала и налила себе чай. — Чай будете?
Они переглянулись. Я видела в их глазах непонимание. Они готовились к бою, а я просто согласилась.
— Вер, ты серьёзно? — спросил Дмитрий.
— Вполне, — я поставила перед Алиной чашку. — Ты права, квартира большая. Места хватит всем.
Алина взяла чашку, всё ещё не веря.
— Ну... спасибо, — выдавила она.
— Не за что, — я улыбнулась. — Завтра заезжайте. Я помогу вещи перенести.
Они ушли через час. Дмитрий всё пытался что-то объяснить, говорил, что я лучшая, что он ценит, что я правильно поступаю.
Я кивала, улыбалась, провожала.
А когда дверь закрылась, села на кухне, допила остывший чай и посмотрела на свои руки.
Пальцы больше не дрожали.
Взяла телефон, набрала адвоката. Знакомый ещё с тех пор, когда я покупала квартиру.
— Алло, Сергей Николаевич? Извините за поздний звонок. Мне нужна консультация. По разводу. И по разделу имущества. Нет, не спешите. У нас всё тихо. Просто нужно подготовиться. Да, давайте завтра.
Я положила трубку, посмотрела в окно.
Они думали, я согласилась.
Я согласилась. Но не на жизнь втроём.
Они заехали на следующий день. Алина привезла три огромных чемодана и коробку с посудой.
— Это на кухню, — сказала она, ставя коробку на стол. — Моё.
— Хорошо, — ответила я. — Место есть.
Дмитрий внёс ещё две сумки. Смотрел на меня виновато, но я делала вид, что ничего не замечаю.
Маша проснулась, вышла в коридор.
— Мама, кто это? — спросила она, показывая на Алину.
— Это тётя Алина, — я присела перед дочкой. — Она поживёт у нас немного.
— А почему?
— Так нужно.
Маша посмотрела на живот Алины, нахмурилась и ушла в свою комнату. Я пошла за ней, а Алина уже командовала Дмитрием:
— Неси в спальню. Нет, не в эту, в дальнюю. Там окна больше.
Я остановилась в дверях детской, слушала, как она переставляет мебель в моём доме. Как командует моим мужем. Как чувствует себя хозяйкой.
Я улыбнулась. Пусть.
Через неделю Алина освоилась окончательно. Она вставала позже всех, выходила к завтраку, когда я уже уложила Машу в сад и собиралась на работу.
— Вера, а кофе нет? — спросила она, заходя на кухню в моём халате.
Я посмотрела на халат. Мой. Шёлковый, дорогой, подарок самой себе на прошлый день рождения.
— В шкафу, — сказала я. — Но халат, пожалуйста, сними. У тебя есть свои вещи.
— Ой, да ладно, — отмахнулась она. — Я думала, мы теперь семья. Всё общее.
— Халат не общий, — я взяла его с её плеч, повесила на спинку стула. — И вообще, Алина, мне кажется, тебе стоит определиться с правилами.
— Какими правилами? — она нахмурилась.
— Вот такими. Моя комната не твоя. Мои вещи не твои. И детская комната Маши. Там никто не спит, никто не трогает её игрушки.
— Я и не трогала, — обиженно сказала Алина.
— А вчера? — я посмотрела на неё. — Вчера ты заходила к ней, когда её не было. У Маши пропал плюшевый заяц. Я нашла его в твоей сумке.
Алина покраснела.
— Я хотела посмотреть, что это. Я подумала, может, моему ребёнку пригодится...
— Моему ребёнку тоже пригодился, — сказала я спокойно. — Поэтому верни его сегодня. И больше не заходи в детскую.
Она открыла рот, чтобы ответить, но я уже вышла.
Вечером Дмитрий подошёл ко мне.
— Вер, ты чего на Алину наезжаешь? — спросил он. — Она беременная, у неё гормоны. А ты из-за какого-то зайца...
— Из-за зайца, который принадлежит моей дочери, — перебила я. — Дима, я согласилась вас пустить. Но не путайте гостеприимство с правами. Здесь моя квартира. Мои вещи. Мои правила.
— Ну, ты же не одна живёшь...
— Я живу одна, — сказала я, глядя ему в глаза. — Ты и Алина гости. Я могу в любой момент попросить вас уйти. Запомните это.
Он замолчал. Я видела, как в нём боролись злость и страх. Он понимал, что я права.
— Ладно, — буркнул он и ушёл к Алине.
Я сидела на кухне, пила чай и улыбалась.
Адвокат сказал: сбор документов займёт меньше месяца. За это время нужно собрать все доказательства: его измены, мои доходы, его долги, подтверждение, что квартира куплена до брака.
Месяц. Я могу подождать.
Через три недели Алина перестала стесняться. Она уже не спрашивала, можно ли взять то или иное. Она просто брала.
Мою косметику, мою одежду, продукты, которые я покупала для Маши.
Дмитрий сидел на диване, смотрел телевизор и делал вид, что ничего не замечает.
А потом Алина решила, что пора готовиться к ребёнку.
— Вера, нам нужна коляска, — заявила она за ужином. — Я выбрала, в интернете посмотрела. Итальянская, хорошая. Сорок тысяч.
— Поздравляю, — сказала я. — Покупайте.
— Так у нас денег нет, — она посмотрела на Дмитрия. Тот опустил глаза. — Ты же работаешь. Купи.
Я положила вилку.
— Алина, твой ребёнок твоя проблема. И Димы. Не моя.
— Но ты же зарабатываешь больше, — она надула губы. — Мы теперь одна семья.
— Нет, — сказала я. — Мы не семья. Мы соседи. И я не собираюсь оплачивать ваши покупки.
Она вскочила, толкнула стул.
— Ты просто завидуешь! У тебя мужика нет, вот ты и злишься! Дим, ты что молчишь?!
Дмитрий поднял голову.
— Вер, может, правда купишь? — тихо спросил он. — Мы потом отдадим...
— Чем отдашь? — я посмотрела на него. — Ты мне уже полмиллиона должен за три года. Я считала. Хочешь, покажу выписку?
Он побледнел.
— Какую выписку?
— Ту, где видно, кто сколько зарабатывает и кто сколько тратит. Моя зарплата в несколько раз выше твоей. Квартира моя. Машина моя. Твои долги не мои выплаты.
Достала телефон, открыла файл, который подготовил адвокат.
— Хочешь посмотреть? Или начнёшь возвращать? Или съедете прямо сейчас?
Алина замерла. Дмитрий смотрел на экран, и я видела, как до него доходит.
— Ты... ты это всё посчитала? — спросил он.
— Конечно, — я улыбнулась. — Я же умная девочка. И квартира моя. И всё, что в ней, моё. Я вас пустила. Но могу и выгнать.
Я встала, взяла чашку.
— Коляску покупайте сами. И вообще, пора начинать жить по средствам.
Я ушла в спальню, закрыла дверь.
Через стенку слышала, как Алина кричит, как Дмитрий пытается её успокоить. Как она орет: «Ты обещал! Ты говорил, что она согласится! Что она всё оплатит!»
Я усмехнулась.
Наивные.
Через месяц адвокат сказал: документы готовы, можно подавать на развод.
Я ждала удобного момента. И он подвернулся.
Алина устроила скандал. Она нашла в интернете коляску за шестьдесят тысяч и требовала, чтобы я дала карту.
— Ты же всё равно тратишь, — кричала она. — У тебя там миллионы!
— Мои миллионы, — спокойно ответила я.
— Ты просто стерва!
— Алина, — я встала. — Успокойся. У тебя давление подскочит, ребёнку навредишь.
— Не смей учить меня! Дим! Дим, ты слышишь?!
Дмитрий вышел из комнаты, бледный, с трясущимися руками. Я смотрела на него и думала: как я могла пять лет жить с этим человеком?
— Вера, купи коляску, — сказал он. — Пожалуйста. Я всё отдам.
— Ты уже должен мне полмиллиона, — напомнила я. — И добавится ещё шестьдесят тысяч. Или вы съезжаете сегодня.
Они замерли.
— Что? — переспросила Алина.
— Сегодня, — повторила я. — Я вас пустила. Теперь я вас выгоняю.
— Ты не имеешь права! — закричала Алина. — У меня ребёнок! Он родится на улице!
— Это ваши проблемы, — сказала я. — Не мои.
Я подошла к входной двери, открыла её. Потом пошла в их комнату, достала из шкафа чемоданы, начала складывать вещи.
— Ты что делаешь?! — заорал Дмитрий.
— Помогаю вам собраться, — я кинула ему его рубашки. — Берите всё. Такси я вызвала, через пятнадцать минут будет.
— Вера, пожалуйста... — он попытался взять меня за руку.
— Руки убрал, — я посмотрела на него так, что он отступил. — Ты привёл в мой дом свою беременную любовницу. Ты хотел жить втроём. Я согласилась. Я дала вам шанс. Вы его использовали. Теперь — вон.
Алина стояла посреди коридора, держась за живот.
— Ты пожалеешь.
— Уже нет, — я сунула ей в руки её сумку. — Одевайтесь. Такси ждёт.
Они вышли через десять минут. Дмитрий пытался что-то сказать, но я закрыла дверь, не слушая.
Стояла в коридоре, смотрела на их чемоданы, оставленные на лестничной клетке.
Маша вышла из комнаты.
— Мама, они уехали? — спросила она.
— Да, дочка, — я присела, обняла её. — Уехали.
— Насовсем?
— Насовсем.
Она обняла меня за шею. Я закрыла глаза.
В доме стало тихо. Впервые за месяц я могла дышать свободно.
Прошло три месяца.
Дмитрий снял крошечную однушку в спальном районе. Алина, говорят, плачет и жалуется подругам, какая я стерва. Он приезжает за Машей раз в две недели, смотрит в пол, денег не даёт: у него их нет.
Я сменила замки. Переставила мебель. В детской теперь новые игрушки, и никто не трогает их без спроса.
Я сплю спокойно. Впервые за пять лет.
Маша спрашивает иногда, почему папа ушёл.
— Папа захотел жить с другой тётей. И мы с тобой сами справимся.
Она кивает. Она маленькая, но она понимает больше, чем я думала.
Сегодня вечером мы пекли печенье. Маша сидела на стуле, вся в муке, и смеялась. А я смотрела на неё и думала: как хорошо, что я не сломалась тогда.
Как хорошо, что я согласилась.
Не на жизнь втроём. На игру. Которую выиграла.
Я поступила жестоко: дала надежду, а потом выставила? Или они заслужили этот урок?
Спасибо за подписку на канал и вашу поддержку. Удачи и добра всем!