Предыдущая часть:
Когда Дмитрий окончательно убедился, что найденная в Кирилловском районе девочка — действительно его Машенька, он едва не схлопотал сердечный приступ от облегчения. Но строгий полицейский офицер быстро вернул его с небес на землю. Дмитрий не сразу понял, о чём ему толкуют, а когда смысл дошёл, его снова накрыло — на этот раз уже от ярости и неверия. Тем более что Машенька, сидя рядом, спокойно и твёрдо подтверждала каждое слово полицейского.
Екатерина не просто бросила его дочь одну в лесу. Она сознательно, иначе и быть не могло, указала ему и спасателям совершенно другое место — на другом конце области, как выразился бы руководитель поисковой операции, «три лаптя по карте мира». Мало того, она постаралась обставить всё так, чтобы пикник выглядел правдоподобно. И Артём послушно поддакивал матери, подтверждая каждое её слово.
Всё это отдавало мрачными сказками братьев Гримм, только полицейский ни на одного сказочника не походил, да и в дочке Дмитрий прежде склонности к сочинительству не замечал. Значит, всё правда. Он женился на женщине, которая едва не убила его ребёнка.
— Вы так не переживайте, — сказал офицер, заметив, как побелело лицо Дмитрия. — Худшее уже позади. Девочка жива и здорова. Но, к сожалению, без серьёзного разговора с вашей супругой не обойтись. Всё это очень похоже на умышленное преступление, причём особо тяжкое. Думаю, вы сами поймёте, в какую сторону смотреть, когда увидите её реакцию на возвращение дочери.
Дмитрий понял. И очень быстро — реакция и вправду оказалась красноречивой.
Они с Машенькой подъехали к дому, и на крыльцо выскочили оба — Екатерина и Артём. Увидев вылезающую из машины девочку, Артём мгновенно скрылся в доме, а Екатерина замерла, словно приросла к месту. Лицо её сделалось белым, как бумага, только глаза остались живыми — и в них плескались страх и злоба.
— Похоже, Маша рассказала мне правду о вашем пикнике, — сказал Дмитрий, глядя на жену в упор.
Екатерина лишь судорожно сглотнула, не в силах вымолвить ни слова.
Дмитрию до боли хотелось одним ударом покончить с этой женщиной, но он сдержался. Ужасов и так хватило.
— Собирайте с Артёмом свои вещи и убирайтесь, — устало, но твёрдо произнёс он. — Убийц я в своём доме держать не намерен. Не знаю, как там по закону, но я расцениваю твои действия как попытку убить мою дочь. Вон отсюда.
В глазах Екатерины мелькнула надежда, но полицейский тут же её погасил:
— Нет, погодите. Вы, Дмитрий Андреевич, конечно, можете проявлять великодушие, но у закона на этот счёт другое мнение. Он, видите ли, расценивает действия этой гражданки точно так же, как и вы. Только действовать по собственному разумению не позволяет. Закон, знаете ли, штука строгая. Екатерина Михеева, вы арестованы по обвинению в покушении на убийство малолетней падчерицы.
Екатерина шарахнулась от протянутой к ней руки и вдруг обрела голос. Заговорила она не с полицейским, а с Дмитрием, и голос её звучал пронзительно и зло:
— А ты что думал? Я ради прекрасных глаз твоей шмакодявки за тебя замуж пошла? Нужна она мне! Всё твоё добро должно было достаться Артёму, понял? Артёму, а не этой занозе! Ну и мне, конечно. А ты не придумал ничего лучше, как завещанием грозиться!
— О как, — протянул полицейский. — Похоже, Дмитрий Андреевич, вы следующим значились в её списке. Когда человек начинает упоминать завещание, это обычно наводит именно на такие мысли.
Он решительно защёлкнул на запястьях Екатерины наручники.
— Артём! — закричала она, дёрнувшись, и полицейский на мгновение замер.
— Кстати, что будем с мальчиком? — спросил он, обернувшись к Дмитрию. — Возраста ответственности он не достиг, но его тоже надо куда-то определить.
Дмитрий покачал головой:
— Я его не усыновлял. Понимаю, что Артём ещё ребёнок, и винить его особо не в чем — он просто слушался мать и делал, как она велела. Но всё же, сами понимаете, мне будет очень непросто забыть, что этот мальчик, пусть и невольно, стал соучастником покушения на мою дочь. Так что из меня опекун получится не самый лучший. У Екатерины, кажется, есть мать и сестра, хотя она меня с ними не знакомила. Может, кто-то из них возьмёт Артёма. А пока вы будете решать этот вопрос, он, конечно, может оставаться у меня.
Екатерина что-то истерически выкрикивала, но её уже уводили. Артём так и не показался.
Судьба его решилась быстрее, чем можно было ожидать — сотрудница опеки, которая всё это время находилась при полицейских, тут же связалась с родственниками. Уже через час Дмитрию позвонили и сообщили, что мать Екатерины согласна забрать внука. Она приедет за ним завтра, и мальчик будет жить у неё, пока не оформят опеку официально.
Дмитрия удивила такая оперативность — прежде Екатерина всегда говорила, что мать живёт в другой области, что она пьёт и общаться с ней она не желает. Теперь же выяснилось, что это очередная выдумка, близкая к клевете. Мать проживала в том же городе и производила впечатление вполне адекватной женщины. Артём, впрочем, не обрадовался перспективе жить у бабушки — видимо, понимал, что там ему вряд ли будут покупать новые телефоны два раза в год. Перед отъездом он собрал все подарки, полученные от Дмитрия, а заодно отдал бабушке вещи матери. Знакомство у них вышло странным — виделись они в первый и последний раз.
Ирина набралась смелости и позвонила Дмитрию сама — через три дня после того, как в лесу ей навстречу вышла маленькая потеряшка. Обеспеченный, судя по машине, папа Маши обрадовался звонку искренне, снова рассыпался в благодарностях и попросил разрешения приехать к ней в Поддубовку в субботу. С дочкой, разумеется — Тигра поздороваться.
Ирина отдавала себе отчёт, что ждёт их с гораздо большим нетерпением, чем ждала бы, скажем, подруг, и прекрасно понимала, откуда это нетерпение. Машенька подарила ей, пусть и ненадолго, ощущение собственной полноценности. С этой девочкой Ирина не чувствовала себя пустоцветом.
Папа с девочкой приехали в субботу утром, и Ирина встретила их так, словно ждала всю жизнь. Машенька, едва переступив порог, умчалась на поиски Тигра, а Дмитрий, оставшись наедине с хозяйкой, принялся настойчиво выяснять, не нужна ли ей какая-нибудь мужская помощь по хозяйству. Он так убедительно доказывал свою полезность, что в конце концов получил в руки лопату и был отправлен перекапывать грядку, только что освободившуюся от зелёного лука, — Ирина как раз собиралась засеять её по второму кругу.
Потом ей пришло в голову испечь пироги с ягодами. Машенька пришла в такой восторг от этой идеи, что тут же позабыла про кота и даже согласилась повязать косынку. Вскоре они с Ириной уже вовсю месили тесто и пересыпали сахаром бруснику для начинки, а Дмитрий, пока женщины колдовали на кухне, подтянул петли на входной двери и укрепил пару расшатавшихся досок в заборе. Надо же — человек явно не бедствует, из начальников, а руки к месту приделаны.
К тому времени, как управились с делами, совсем стемнело, и возвращаться в город было уже поздно. Тем более Машенька, наевшись пирогов и набегавшись за день, отключилась буквально на ходу. Её уложили спать, а Ирина с Дмитрием остались сидеть на кухне, пить чай и разговаривать о жизни. К их удивлению, общего оказалось куда больше, чем можно было предположить.
На следующее утро Дмитрий, потягиваясь на крыльце, предложил:
— Раз уж я здесь с машиной, может, съездим куда-нибудь подальше? Ты наверняка знаешь в этих краях хорошие места.
Они ещё накануне перешли на «ты» — ровесники всё-таки.
— Знаю, — кивнула Ирина. — Озеро есть, километров десять отсюда. Я обычно на велосипеде туда катаюсь, но на машине — сам понимаешь.
— Отлично, — обрадовался Дмитрий. — Тогда собирайся.
День на озере выдался на славу. Накупались всласть, насмотрелись на белые водяные лилии, набрали переспелой земляники, и комаров, на удивление, почти не было.
— Приезжайте и на следующие выходные, — сказала Ирина, когда они уже прощались. — Я ещё здесь буду, а потом отпуск кончится — уже каждую неделю не получится выбираться.
Они приехали. А потом ещё раз. А когда пришло время закрывать дачный сезон, Дмитрий помог Ирине перебраться в город. Тигр всю дорогу просидел на коленях у Машеньки, и девочка храбро терпела тяжесть этого ручного тигра. А потом, до самых холодов, Дмитрий по выходным возил всех на дачу.
Когда погода окончательно испортилась, а у Дмитрия прибавилось работы, Ирина стала с его разрешения забирать Машеньку к себе на выходные. Скучать им было некогда: они обошли три игровые комнаты в трёх разных торговых центрах, сходили в кино на «Чебурашку» и даже выбрались в музей. И, конечно, Тигр не оставался без внимания — Машенька взяла на себя почётную обязанность его вычёсывать, и кот стоически терпел, ни разу не выпустив когтей.
Однажды, уже по долгу службы, Ирине пришлось оформлять документы по делу Екатерины. Женщина оказалась достаточно сообразительной, чтобы быстро понять: лучшая стратегия в её положении — каяться и просить прощения. На Дмитрия это, впрочем, не произвело никакого впечатления. Он подал на развод и получил его без проволочек. А вот суд к доводам Екатерины прислушался и счёл возможным проявить снисхождение. Несмотря на то что обвинение звучало как покушение на убийство и она сама призналась, что хотела избавиться от падчерицы, ей дали всего четыре года.
Дмитрий и Машенька постепенно отвыкали от присутствия в доме Екатерины, зато привыкали к Ирине. Теперь уже не только они приезжали к ней в гости, но и она стала заходить к ним. Новая няня, которую нанял Дмитрий — бывшая воспитательница детского сада, уже на пенсии, — радовалась этому не меньше остальных: появлялась возможность уйти пораньше к собственным внукам. Ирина могла и за Машенькой присмотреть, и по хозяйству помочь, если Дмитрия не оказывалось дома.
Говорят, привычка — великая сила. Иногда она заменяет собой настоящие глубокие чувства, а иногда постепенно в них перерастает. Не зря же придумали: стерпится — слюбится. Дмитрий, как человек более опытный и к тому же мужчина, решил взять инициативу в свои руки. Предложение вышло самым что ни на есть романтическим — с кольцом и всеми положенными атрибутами. Он был уверен в ответе и потому немного растерялся, когда не услышал немедленного «да».
Ирине было тяжело и неловко, но она понимала: Дмитрий заслуживает честности. Собравшись с духом, она выложила всё как есть.
— Дима, я была бы счастлива прожить с тобой всю жизнь. Но ты должен знать: врачи говорят, что своих детей у меня, скорее всего, не будет. Лечение идёт туго, и шансов немного. Я не хочу, чтобы ты потом пожалел.
Дмитрий, услышав это, задумался. Ирина растерялась ещё больше — она-то надеялась, что он не станет считать её ущербной из-за того, что ей не дано.
Но Дмитрий, помолчав, взял её за руки и сказал твёрдо:
— Ну что ж, не получится — переживём. У нас же Машенька есть. Я вижу, как ты к ней относишься. Так что давай уже, отвечай по-человечески: да или нет?
— Конечно, да, — выпалила Ирина, чувствуя, как с души сваливается камень.
Машенька, узнав о планах папы и тёти Ирины, радостно запищала:
— Ой, значит, ты теперь будешь не тётя Ирина, а мама Ирина? И Тигр переедет к нам? Это же здорово!
Если все заинтересованные стороны считали, что идея хорошая, чего тянуть? Свадьбу сыграли не слишком пышно, но душевно. Машенька была подружкой невесты. Жить, конечно, перебрались в дом Дмитрия — куда же ещё. Тигр новое жильё оценил по достоинству, полюбил гулять в саду и довольно быстро научился не только залезать на деревья, но и слезать с них без посторонней помощи. Ирина привезла из-под Поддубовки кое-какие цветы и высадила их в саду, а когда сошёл снег, они стали снова выбираться на дачу по выходным. Там ведь не только ягоды с грибами, там и сон-трава с подснежниками — красота неописуемая.
Пришёл срок — Машенька пошла в школу. Она немного волновалась, но совсем чуть-чуть и быстро освоилась. Ей даже нравилось сидеть на уроках, а первыми ровно выписанными палочками она гордилась так, будто получила Нобелевскую премию.
Екатерина и Артём исчезли из их жизни бесследно. Екатерина отбывала наказание. Артём, наверное, жил у бабушки, но Машенька о нём почти не вспоминала. Дружбы у неё со сводным братом не сложилось, и Дмитрий решил, что ему больше не стоит лезть в жизнь мальчика. У того ещё оставался шанс вырасти нормальным человеком, и оставалось надеяться, что бабушка воспитает внука лучше, чем когда-то дочь.
Жизнь небольшого семейства текла мирно и счастливо, может быть, даже слишком размеренно. Но однажды случилась неожиданность, да какая!
Ирина уже несколько дней чувствовала себя нездоровой. Слегка кружилась голова, подташнивало по утрам. Она списывала это на что-то не то съеденное — все мы время от времени становимся жертвами пищевых отравлений. Но её приятельница Галина Ласточкина, с которой они вместе работали в суде, выдала другой диагноз.
— Мадам, а вы часом не беременны? — спросила она, внимательно глядя на подругу.
Ирина только отмахнулась. Какая беременность? Галька же знает, что ей это не грозит. Но слово не воробей: влетело в одно ухо, а из другого его уже не выгонишь. Ирина решилась, купила в аптеке тест, проверила — и не поверила своим глазам. Дмитрию говорить пока не стала — мало ли, тесты ошибаются. Но и другие подтверждающие симптомы не заставили себя ждать. Пришлось бежать в поликлинику.
— Поздравляем, — сказала врач, улыбаясь. — Говорили же вам, что положение не безнадёжное. Будем рожать, так ведь?
Ну конечно. От таких подарков судьбы нормальные люди не отказываются.
Дмитрий, когда узнал, от восторга не знал, куда Ирину усадить и чем побаловать. Машенька тоже обрадовалась:
— Ух ты! Значит, я теперь старшая сестра буду. Буду малыша всему учить и воспитывать. Здорово! Мне больше нравится быть старшей, чем младшей. Мама Ирина, это сестричка или братик?
Она твёрдо решила называть новую папину жену мамой Ириной и от этого решения не отступала.
Прошло ещё немного времени, и врачи объявили: у Машеньки будет братик. Она тут же похвасталась новостью всем школьным подружкам, а когда пришло время выбирать коляску и кроватку, отнеслась к этому делу со всей ответственностью — ходили в магазин всей семьёй.
Роды случились точно в срок и прошли благополучно. Родился Серёжа — крупный, пухленький, голосистый.
— Серёжка подрастёт, — сказал Дмитрий, глядя на счастливую жену, — надо будет ещё за дочкой сходить.
Он уже решил про себя, что если у них появится девочка, назовёт её Ольгой — в честь своей матери. Чтобы в его семье снова были Сергей и Ольга, как когда-то. Его родители любили друг друга по-настоящему и, похоже, сумели передать это и ему. Ну да, получилось не с первого раза, но получилось же с Ириной. Так почему бы не закрепить счастливую традицию хотя бы таким символическим способом?
Ирина была согласна с ним во всём. Не только насчёт имён — она была согласна, что теперь у них точно получится родить и дочку. Потому что она доказала себе и всему миру: никакой она не пустоцвет. Она самая обычная женщина, которая просто дождалась своего счастья и теперь имеет на него полное право. У них обоих всё получилось не с первого раза, но это неважно. Важно, что в жизни, как и в хороших книжках, сказка о злой мачехе закончилась хорошо.