Предыдущая часть:
Через несколько минут Лена вернулась с кухни в сопровождении Варвары, которая сразу же подхватила Настю за руку и с добродушной улыбкой увела за собой. Вскоре горничная принесла в гостиную поднос с чайными чашками, заварочником и тарелкой домашнего печенья. Лена, проводив её взглядом, убедилась, что та не осталась подслушивать под дверью — это было в духе их прислуги.
— Я слушаю, — Лена села напротив гостьи, скрестив руки на груди, но в её позе уже не было прежней воинственности. — Только не надо мне петь про то, что Дима обещал развестись, жениться на вас, а теперь заболел, и все ваши планы рухнули.
Ольга сначала побледнела, а потом щёки её залились густой краской.
— Елена Валерьевна, я не любовница вашего мужа, — произнесла она тихо, но отчётливо.
— В смысле? — Лена не сдержала ироничной усмешки. — Это ещё что за сказки? К чему такие оправдания? Я всё знаю, наводила о вас справки. Мне известно, что в течение последнего года он регулярно вас навещал, водил по ресторанам, пару раз возил на отдых. Могу перечислить все заведения, где вы с ним бывали, пока он отсутствовал дома. Если нужно — и ваш домашний адрес назову.
— Не нужно, это лишнее, — Ольга вдруг улыбнулась, и в этой улыбке было что-то горькое и одновременно освобождающее. — Дело вовсе не в романе. Точнее, роман может и был, но не у Дмитрия Игоревича со мной. Совсем другой. Хотя и романом это вряд ли назовёшь.
— Ничего не понимаю, — Лена так сжала в пальцах чайную ложку, что та едва не переломилась. — Что за ерунда? Какой ещё роман?
— Не роман, — Ольга выдохнула, словно собираясь с силами для прыжка в ледяную воду. — Дмитрий Игоревич — мой отец.
Ложка со звоном упала на мраморный пол, и в тишине гостиной этот звук показался оглушительным.
— Что? — Лена застыла, не сводя глаз с девушки. — Это уже переходит все границы. Зачем вы врёте?
— Это правда, — Ольга горько усмехнулась, теребя край рукава. — Я сама не знала до недавнего времени. Мать мне никогда не говорила, кто мой отец. А перед смертью, уже когда сил почти не оставалось, она всё рассказала.
— Погодите, — Лена прищурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Сколько вам лет?
— Двадцать шесть.
— То есть вы хотите сказать, что Дима, уже будучи в браке со мной, изменил мне с другой женщиной… и у них родился ребёнок?
— Он тоже не знал, — Ольга покачала головой. — И связи с моей матерью… не подумайте, у них не было романа, никаких отношений. Это случилось случайно, они вместе работали, был какой-то корпоратив. Дмитрий Игоревич перебрал с алкоголем, а потом, когда понял, что натворил, тут же прекратил всякое общение. Мама тогда же перевелась в другой город, ещё не зная, что ждёт ребёнка. А потом решила, что и смысла нет напоминать о себе. Растила меня одна, с бабушкой. Потом бабушки не стало, а следом и мамы. Наверное, она бы так ничего и не сказала, если бы не фото. Я случайно наткнулась на старый альбом, разбирала вещи после её смерти. Там был снимок, где они стояли вместе. Я спросила, кто это. Мать расплакалась и призналась, что это мой отец, что он ничего обо мне не знает, но если бы узнал, то принял бы. К тому моменту у меня уже была Настя, а муж… так вышло, что я сильно ошиблась в выборе. Он бросил нас, когда дочке было всего ничего, и с тех пор я его не видела. И почему-то именно в тот момент я убедила себя, что мне нужно найти отца. Не знаю, открылась бы я ему или просто хотела увидеть хоть одним глазком того, кто дал мне жизнь. Я навела справки и поняла, что просто так подойти к такому человеку не смогу. Уже хотела бросить эту затею, но тут удача повернулась: в компанию Дмитрия Игоревича срочно потребовался бухгалтер, и меня взяли. Год я ходила вокруг да около. Девочки на работе всё решили, что я влюблена в шефа, посмеивались, давали советы, говорили, что у него злая жена и не стоит даже пытаться. Но разве я могла им сказать правду? Я предпочитала терпеть эти сплетни. А в один прекрасный момент, набравшись смелости, я подошла к Дмитрию Игоревичу и всё рассказала.
— И он поверил? — Лена смотрела на Ольгу с выражением, в котором смешались недоверие и растерянность.
— Конечно, нет, — девушка позволила себе слабую улыбку. — Но он начал задавать вопросы, очень много вопросов. А потом, видимо, пазл в его голове сложился, и он предложил сделать тест ДНК. Я согласилась. А что было потом, вы, наверное, уже догадываетесь. Только со своей точки зрения. Он начал нам помогать, постоянно приезжал, приглашал поужинать, пару раз возил меня с дочкой на отдых. Он принял нас и очень жалел, что не может рассказать обо мне вам. Говорил, что вы вовсе не такая злая, как судачат, и что очень любит вас, но боялся: вы можете не понять, не простить. Всё-таки он изменил, пусть и было это ошибкой, и результатом той ошибки стала я.
Елена молчала. Она не сводила глаз с Ольги, но не могла найти в себе сил ответить на эту исповедь. В голове теснились обрывки мыслей, воспоминаний, догадок. Выходит, никакого романа у мужа на стороне не было, но зато у него была взрослая дочь, которая сейчас сидела на её диване, робко поглядывая на часы.
— Вы куда-то торопитесь? — спросила Лена, и её голос прозвучал глухо, словно издалека.
— Я… — Ольга сглотнула. — Я бы хотела сегодня успеть в больницу. Я каждый день хожу днём и вечером. Мне так страшно потерять того, кого я ждала всю жизнь… папу. Дмитрия Игоревича. Всего за год он стал по-настоящему родным для меня и для Насти. Я очень хотела вам всё рассказать, но боялась.
— Я думала, что сегодня он сам всё расскажет, — тихо сказала Лена. — Но я остановила его. Думала, он начнёт говорить о любовнице. Поверьте, это не то, что хочется слышать от человека, чья жизнь висит на волоске. В такие моменты пытаешься ухватить каждую совместную минуту, а не выяснять отношения.
— Выходит, вы сами решились прийти и всё рассказать?
— Не совсем. Я думала, вы разозлитесь на него, затаите обиду, и решила, что смогу сгладить острые углы, объяснить, что его вины тут нет. Все оступаются, но важно вовремя взять себя в руки. Он смог. Ваша семья для него — самое дорогое. Но теперь у него есть ещё и мы. Я не знаю, сможем ли мы быть все вместе.
— Приёмные часы ограничены, — Лена взглянула на настенные часы. — Вы успеете в больницу? Я сама не могу по вечерам, только днём, увы. Сейчас должен прийти мой сын, предстоит серьёзный разговор. Так что составить вам компанию не смогу.
— Да, но мне нужно ещё успеть завести Настю домой. В больнице ей делать нечего. Да и к дедушке она привыкла видеть его… здоровым.
— Может… — Лена помедлила, сама не зная, зачем произносит эти слова, но чувствуя, что это правильно. — Может, оставить её здесь до вечера? Я попрошу водителя отвезти вас в больницу, а потом вернётесь. Домой тоже потом вас проводим.
— Ой, это же так неудобно… — Ольга растерянно посмотрела на неё, но в глазах уже мелькнула надежда.
— Ничего неудобного, — Лена решительно поднялась с кресла. — Я сейчас скажу Варваре, чтобы присмотрела за Настей. А вы звоните водителю — пусть выезжает. В больницу нужно успеть до конца посещений. Успеем.
Ольга смотрела на неё с таким выражением, в котором смешались благодарность, робость и, кажется, первые слёзы облегчения. Лена перехватила её взгляд и на мгновение задержалась, чувствуя, как что-то тяжёлое, годами давившее на плечи, начинает медленно отпускать.
— Так, — Елена решительно поднялась с кресла, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, давно забытое. — Эта девочка — родная внучка моего мужа. Выходит, в какой-то мере и я ей бабушка. Раз Дима её любит, значит, и я полюблю. Или вы думаете, что я должна выслушать вашу историю и сделать вид, будто ничего не случилось? Раз уж так всё обернулось, я в стороне точно не останусь. Вы даже не представляете, как меня сейчас обрадовали. Я себе чего только не надумала за этот год. И всё равно ведь была уверена, что Дима меня не обманывает. А выходит, обман всё-таки был, но совсем не тот, и скрывать ничего не стоило. Правильно сделали, Оля, что пришли. Я сейчас буду сидеть за компьютером, пока сын не приедет. Настя может побыть рядом со мной. Попрошу Варвару или Наталью почитать девочке или пусть в саду погуляют. Договорились?
— Ладно, — Ольга кивнула, и на глазах у неё выступили слёзы облегчения. — Спасибо вам огромное.
— Вам спасибо, что Диму не оставляете, — Лена мягко коснулась её плеча. — А то меня совесть мучает, что он там совсем один, никого из родных рядом. Сын всё никак не соберётся, только обещает, кормит завтраками. Я уж Диме говорю, что он придёт, а потом приходится врать, что не успел или ещё что. Сегодня, может, у этого балбеса наконец появится уважительная причина навестить отца — познакомиться с племянницей. Надеюсь, вы не против, что я раскрою вашу тайну?
— Не вижу смысла скрывать, — Ольга улыбнулась, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Теперь, когда вы знаете, тем более.
— И я не вижу, — Лена тепло улыбнулась и направилась к выходу из гостиной, чувствуя, как с плеч сваливается тяжесть, которую она тащила последние месяцы.
Оставшись в кабинете, она с каким-то хрупким, почти забытым трепетом поглядывала из-за откинутой крышки ноутбука на маленькую девочку, устроившуюся на ковре с художественными альбомами Димы. Настя тихонько сопела, перелистывая страницы, смешно слюнявила пальчики и с умным видом ценителя живописи качала своей кудрявой головкой, рассматривая репродукции.
— Нравится? — спросила Лена, отрываясь от монитора с графиками.
— Угу, — Настя кивнула, не поднимая глаз. — Красиво.
— Это твой дедушка живописью одно время увлекался, — пояснила женщина, отодвигая ноутбук в сторону. — Ты сама рисовать любишь?
— Да. Мама покупает фломастеры. Ещё есть сладкая краска, я её пальцем… — девочка показала, как именно, и рассмеялась. — Мама ругается, говорит, что это не для еды, а мне вкусно. И Людмила Ивановна в садике нам разрешает пальцами рисовать. Говорит, что в краске мёд цветной.
— А-а, — Лена улыбнулась, вспоминая. — Это, наверное, медовая акварель. Помню, мы с Алёшкой часто ей рисовали: и пейзажи, и кошку Мусю, что у соседки жила, и радугу. Он такой же был, как ты сейчас. А сейчас, наверное, уже не рисует? — спросила она скорее себя, чем девочку, и тут же вздохнула: — Ой, не до того ему. Твой дядя повзрослел, стал слишком серьёзным, только не там, где надо. Лучше бы рисовал.
Хочешь, я тебе достану его старые краски? У меня до сих пор коробка с художественными приспособлениями хранится. Я где-то слышала, что акварель не портится. Только есть её не надо, просто порисуй.
— А ты? — Настя подняла на неё внимательные глаза.
— Я… — Лена смешалась, не ожидая такого вопроса. — Я даже не умею. Раньше рисовала немного, но уже не помню ничего, много лет прошло.
— Это просто, — авторитетно заявила девочка, откладывая альбом. — Я тебя научу.
Лена бросила взгляд на монитор, где пестрели графики, демонстрирующие динамику развития её сети. Нестерпимо захотелось всё бросить и поддаться на уговоры этой маленькой художницы.
— Ладно, идём со мной, — она подмигнула Насте, чувствуя, как в груди разливается тепло от предвкушения.
Вместе они поднялись на второй этаж, в комнату, где хранились детские вещи Алексея. Лена открыла дверцу старого шкафа и после недолгих поисков извлекла на свет пёструю коробку, покрытую тонким слоем пыли.
— Всё до сих пор храню, — улыбнулась женщина, присаживаясь на корточки и поднимая крышку. — Сама не знаю, зачем. Алёшке всё это не нужно, а я, как мама, всё это ценю.
Настя тут же присела рядом и принялась листать изрисованные детской рукой альбомы, ахая и охая над каждым разворотом.
— Кошка! — восторженно пискнула девочка, ткнув пальцем в лист, где в буре цветных пятен только ребёнок мог различить очертания животного.
— И правда, — рассмеялась Лена, придвигаясь ближе. — Это Муся. Ой, смотри, а тут лодка. А это мы с твоим дядей.
Они сидели прямо на полу, и Лена вдруг поймала себя на мысли, что забыла, как это просто — хохотать от души, по-детски, ни о чём не думая. Настя добралась до небольшой коробочки с засохшей акварелью и гуашью, тут же нашлись кисточки, старые, с облупившейся краской на деревянных ручках. Лена сбегала на кухню за стаканом воды, разложила на полу чистую бумагу, и они принялись творить, с головой уходя в разводы синего, жёлтого и красного.
За этим занятием их и застал Алексей, который вошёл без стука и замер на пороге, окидывая взглядом разбросанные по ковру сокровища своего детства.
— Мама, — удивлённо протянул он, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть альбом. — Привет. Ты чем здесь занимаешься? Боже, это же мои рисунки. Ты до сих пор хранишь этот хлам?
— Это не хлам, — Лена обиженно поджала губы, защищая коробку рукой. — Для меня это самые настоящие сокровища. Между прочим, твои первые шедевры.
— Ага, — Алексей усмехнулся, переводя взгляд на девочку. — А что за милая леди у нас в гостях?
— Знакомься, сынок, — Лена поднялась с пола, отряхивая колени, и с торжественностью, которую сама не ожидала в себе почувствовать, произнесла: — Это Настя, твоя племянница.
— В смысле — племянница? — Алексей опёрся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Насколько я помню, ни братьев, ни сестёр у меня не было.
— Не было, — кивнула мать, — раньше, а теперь есть.
— Не понял.
Лена вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения, смешанного с болью. Она перевела взгляд на девочку, которая с увлечением смешивала краски на бумаге, и мягко произнесла:
— Настенька, посиди пока здесь, порисуй, а мы с дядей Алексеем сейчас придём, хорошо?
— Хорошо, — девочка даже не подняла головы, полностью поглощённая процессом.
*Художница растёт*, — подумала Лена, прикрывая дверь. *Здорово, когда ребёнок так чем-то увлечён. Непременно надо купить ей хорошие краски, настоящие.*
Спустившись в библиотеку, она застала Алексея развалившимся в кресле. Он смотрел на мать с плохо скрываемым вызовом, закинув ногу на ногу.
— Ничего не понимаю, но у вас тут явно происходит что-то странное, — произнёс он, покручивая в пальцах зажигалку, которую нашёл на журнальном столике. — Признавайся, где девчонку взяла? Тётя Варя, что ли, внучку привезла?
— Нет, сынок, — Лена прикусила губу, усаживаясь напротив. — Это внучка твоего отца. И моя, судя по всему, тоже.
И она рассказала ему всё, что сама услышала от Ольги, стараясь не упускать деталей. Но вместо ожидаемого удивления или, на худой конец, растерянности, на лице Алексея проступила сдержанная, но явная ярость.
— Чушь какая, — скривился он, отбрасывая зажигалку на стол. — Отца просто за нос водят, а он уши развесил. Да это Оля просто охотится за его наследством. Держу пари, экспертиза куплена.
— Алексей, — Лена почувствовала, как у неё начинают звенеть в ушах, — Дима сам всё проверял, ошибки нет. Твой отец не дурак, чтобы просто так довериться первому встречному.
— Тогда почему он это скрывал? — сын подался вперёд, и в его голосе зазвучали металлические нотки. — Как удобно открылся, когда помирать пора стала. И что теперь эта Оля со своей спиногрызкой на наследство будет претендовать?
Продолжение :