Сегодня Борис решил, что нужно выйти на улицу. Сам решил. Без этих. Ведь… Лекарства пока были. Но через два дня придётся искать ещё. Куда бы пойти? Борис замер на лестнице, так и не сделав следующий шаг. Куда он шёл? Тень Бориса шевельнулась за спиной, показав направление. Он кивнул и продолжил подниматься из подвала заброшенного дома. Жить в своей квартире было опасно, Борис знал это. Тень это знала. Она ободряюще ему кивнула, и Борис слабо улыбнулся в ответ тонкими бледными губами.
Когда он попал в психушку, то думал, что там пропадёт. Но год спустя не только вышел оттуда, но и вынес два чрезвычайно ценных знания. Первое – тень не враг, а друг. Да, она всегда следует за ним, наблюдает, иногда хихикает. Именно из-за неё он попал в психушку, подозревая, что тень хочет избавиться от Бориса и занять его место. Как же он ошибался!
Ведь если его не будет, то не будет и тени. Он научился доверять ей, прислушиваться к ней. И она стала его верным спутником и помощником. Предупреждала об опасности, подсказывала, что лучше делать в той или иной ситуации. Берегла его. Ведь что такое тень без человека? Её и существовать не будет. Борис хотел уже обнять тень, но она стыдливо скользнула в сторону, сбегая от света фар проезжающего автомобиля.
Борис застыл в нерешительности, почёсывая живот под растянутой кофтой. Последнее время рези стали случаться реже, но зуд всё усиливался. Борис остервенело почесал бок, затем подмышку, затем… Зачем он здесь? Тень была далеко и не могла подсказать. Но тут до него донёсся слабый шёпот. Будто ужик напел колыбельную. Ах, вот оно что. Борис развернулся и пошёл в обратную сторону.
Этот шёпот был чем-то новым. Сначала Борис боялся его. Но потом понял, что он как тень. Хочет для Бориса только хорошего. Так началась их дружба. Борис, тень, шёпот. Они втроём жили в заброшенном доме, воровали еду и лекарства, отбивались от бомжей и наркоманов. Ведь голос не шёл извне, он был Бориса. Звучал в его голове. Значит, его. А не их. Ведь… Что?
В психушке Борис познакомился с несколькими пациентами. Они были действительно больны, не то, что Борис, который просто запутался и не распознал в своей тени друга. Но Профессор тоже выделялся среди этих психов. Он не нёс бред, не пускал слюни, выглядел всегда опрятно. Даже слишком опрятно. Постоянно мыл руки, требовал смену одежды после каждой еды, а стаканчик для таблеток всегда мыл лично на глазах у санитара. И рассказывал, рассказывал о том, какие плохие бактерии.
Борис мало кому верил. Но Профессору было сложно не доверять. Уж очень веско он всегда говорил. Даже санитары его слушали, будто он настоящий врач, а не просто ещё один пациент. Первое время Борису даже пришло в голову, что так оно и есть. Что именно Профессор здесь главный, а сумасшедшим прикидывается только, чтобы выведать секреты пациентов. Впрочем, когда Плиний младший, чудик, считающий себя важным греком или ещё каким идорасом, пролил на Профессора какао, сомневаться в безумии последнего Борис перестал. Какао в столовой не бывает горячим, это знали все, но Профессор так визжал и катался по полу, словно на него опрокинули стакан кипящего масла.
В себя Профессор пришёл только через три дня. Борис тогда начал ему сочувствовать и разрешил научить себя играть в шахматы. Так, играя партию за партией, Профессор поведал Борису множеству тайн. Одна из которых стала его вторым – и наиболее ценным – знанием, что удалось вынести из психушки. Бактерии – зло. Ясность ума Профессора впечатляла. Но когда он имел дело с бактериями, как когда Плиний пролил на него какао, этот мудрейший человек начинал вести себя как форменный идиот. Врачи в больнице всегда выглядели опрятнее санитаров. А ведь они были и главнее, и умнее. А уж о том, что чем тупее псих, тем грязнее он, и говорить нечего. Борис насмотрелся на них в психушке. И тогда он понял, что бактерии не просто зло, они самое большое зло во Вселенной. Зло с большой буквы.
Потому что они контролируют сознание и привычки людей. Профессор обмолвился об этом как-то мельком за одной из партий в шахматы, и слова эти засели прочно в мозгах Бориса. Так, что через неделю раздумий он перенял привычки Профессора часто мыть руки и просить чистые вещи после еды. Начал сторониться самых грязных пациентов. Профессор одобрительно кивал ему, и Борис понял, что это знак. Профессор не был под контролем бактерий, и он указал Борису путь на свободу. Неприятно осознавать, что всю твою жизнь кто-то другой затуманивал твоё сознание. Подталкивал к плохому. Топить котят или подглядывать за девушками в примерочной. Но теперь Борис понял, что это всё не он. И не тень, как он думал раньше. Это бактерии. Стало очевидно, что именно они не давали ему доверять тени, понимая, какая это могущественная союзница для Бориса. Бактерии разрушили его жизнь, так что он оказался в психушке. Но теперь он будет всё время чистым, и они больше никогда не покусятся на его свободу!
От этих триумфальных воспоминаний Бориса отвлёк сильный зуд около поясницы. Когда он прекратил раздирать сыпь жёлтыми слоистыми ногтями, то обратил внимание на дом напротив. Высокий кирпичный забор почти полностью скрывал приземистое здание. Казалось бы, совершенно непримечательное. Но тень смотрела на него так задумчиво, что Борис тоже застыл в нерешительности. Тень нечасто указывала ему что-то столь явно, если только это не несло опасность. Но чем это здание может быть страшно для Бориса?
Посреди темно-багряного забора слепым светло-серым пятном выделялись ворота. Створки были небрежно приоткрыты, и, повинуясь внезапному любопытству, Борис скользнул внутрь. Вдруг вернулся шёпот. Громче, чем раньше. Борис склонил голову к плечу прислушиваясь. «Вверх». Пыльная лестница. «Направо». Тускло освещённый Луной коридор. «Здесь». Дверь без каких-то табличек или символов. Просто стальной прямоугольник с горящими светодиодами. Борис дёрнул, но дверь была закрыта.
В конце коридора что-то шевельнулось, и Борис едва не заорал. Но это была вытянутая чудовищным червяком тень. Она показала своим полутораметровым указательным пальцем куда-то вниз. Борис нагнулся и с удивлением понял, что на полу лежит какая-то пластиковая карточка. Деньги? Да, было бы неплохо купить еды и лекарств. Главное, чтобы хватило лимита на операцию без подтверждения пин-кодом. «Дверь». Кажется, шёпот был чуть раздражён. Дверь? Борис уставился на дверь перед собой, не зная, что делать. И тут что-то словно подтолкнуло его руку. Он прислонил карту к огням диодов. Тихо пикнуло, и дверь приоткрылась. О, как удачно!
Борис зашёл в тесное помещение. В нём было несколько мониторов и много-много странных плоских коробок в стеллажах. Борис начал шарить в столе у стены в поисках денег, но нашёл только большую флешку, которую по наитию засунул в нагрудный карман. Денег Борис так и не нашел. Обидно.
Думая о несправедливости жизни, он вышел из здания и пошёл к набережной, пиная по пути камни и с подозрением косясь на тень. Они с шёпотом явно сговорились, привели Бориса неизвестно куда. Но что толку? Может быть, эта флешка ценная и можно ее продать какому барыге? От этой мысли желудок вдруг взбунтовался так, что Бориса вывернуло на тротуар. В желудке вернулась неприятная резь. Срочно нужно что-то поесть. Забыв про флешку, Борис отправился дальше. Пока не нашёл брошенный кем-то прямо посреди улицы два полных еды пакета. Тень укоризненно посмотрела на Бориса, мол, не верил, предатель, а мы тебе помогаем! Борис виновато улыбнулся, утёр с губ вязкую мутную слюну и поднял продукты. Пока никто не заметил, пришло время бежать домой!
В подвале Борис с удивлением обнаружил, что, кроме продуктов, в одном из пакетов лежали три пачки зинфоро. Вот так свезло! Мало того что отпускается только по рецепту, так ещё и стоит столько, что Борис бы никогда не смог купить. Физраствор и капельница также нашлись в пакете. Не теряя времени даром и не обращая больше внимания на еду, Борис приготовил раствор, привычным движением проколол вену на сгибе локтя катетером, установил подачу лекарства и лёг на грязный матрас, повесив капельницу на пустую вешалку. На час можно расслабиться и ни о чём не думать.
Сперва идея Профессора, о том, что бактерии управляют людьми через немытые руки, не вызывала у Бориса вопросов. Но потом… Наверное, он начал замечать что-то не то раньше, но настоящим открытием стал рассказ Профессора о том, как бактерии желудочно-кишечного тракта влияют на настроение людей через гормоны и прочие херомейдиаторы. Борис не всё понял, но вынес из этой лекции, прочитанной, как обычно за шахматной партией, главное – людьми управляют не внешние бактерии, а внутренние. Так, мир Бориса вновь перевернулся. Смысл опасаться нескольких миллионов бактерий на руках, когда внутри тебя сидят десятки триллионов?
Когда Профессор озвучил эти цифры и ответил на несколько робких вопросов Бориса, у того опустились руки. С этим нельзя бороться. Бориса охватила долгая апатия. Сперва врачи в психушке считали это плохим симптомом. Но, отчаявшись бороться с бактериями внутри себя, Борис перестал обращать внимания и на тень. Что сочли хорошей динамикой. В итоге Борису назначили препараты и отпустили домой. Где он первые дни бесцельно слонялся по комнатам, не находя себе места.
Он смотрел в окно и видел оживший кошмар. Десятки людей в сквере гуляли, не понимая, что ими управляет нечто чужеродное, ужасное, но при этом неотделимое от них самих. В каждом человеке на земле бактерий больше, чем собственных клеток. И они пользуются этим. Борис гуглил, читал, и всё больше ужасался. Из теории эволюции он понял, что Человек – не венец природы. Он только повозка для триллионов истинных хозяев Земли. Это было одновременно мерзко и стыдно. Что делать Борис не знал.
Пока не понял, что простое решение есть прямо под носом. Антибиотики. Сперва он пил те, что отпускаются без рецепта. Путал дозировку и длительность. Но постепенно, по ходу того, как слабел контроль бактерий его тела, он всё лучше разбирался в вопросе. Начал выдумывать для врачей истории, чтобы назначили рецепты на антибиотики. А когда понял, что достаточно освободился, чтобы представлять угрозу для общемировой власти бактерий, сбежал из дома как раз перед очередной проверкой у психиатра. С тех пор уже почти полгода Борис жил в подвале один, не считая тени и шёпота, и воровал еду и антибиотики, чтобы не потерять с таким трудом вырванную свободу.
Через три дня Борис понял, что нужно сделать с флешкой. Помог шёпот, который раз за разом что-то долдонил, стоило только взять её в руки. Ехать было далеко, потому Борис продал оставшиеся продукты местным бомжам и попросил прохожего вызвать такси. Сперва таксист хотел отказаться от поездки, но потом почему-то передумал. Только морщился постоянно, глядя на Бориса в зеркало заднего вида.
Высадил таксист Бориса на трассе. Тот хотел было возмутиться, но шёпот подсказал, что всё правильно. Как только Борис вылез из машины, сразу понял, что идти нужно в сторону узкой полосы посадок. Прорвавшись через кусты смородины и боярышника, он оказался у подножья холма, обдуваемого ветром со всех сторон. Отдуваясь, Борис поднялся на вершину, откуда открылся вид на конечную цель его путешествия.
Шёпот настаивал, что здесь можно положить конец всесильности бактерий. И для этого нужна будет та самая флешка. Борис довольно улыбнулся. Наконец, он перестанет быть жертвой. Он освободит всех людей, все станут свободными и поймут его! Начнут слышать тот же шёпот, найдут понимание со своей тенью. Больше никакого внешнего влияния. Никаких войн и убийств. Как только человек освободится от ужасного влияния бактерий, отпадёт необходимость в соперничестве. Борис был уверен, что все беды человечества навязаны ему извне. Бактерии боятся, что если человек слишком разовьётся, то поймёт истинное положение вещей, и начнёт бороться за свободу. Потому развитие их вида всячески сдерживается. Это объяснило бы…
Тень помахала рукой, привлекая его внимание. Точно! Цель! Обнесённая проволочным забором с колючей проволокой база. Какие-то военные. Пробраться туда будет непросто. Борис медленно спустился по склону холма, стараясь держаться ближе к многочисленным кустам. Вот только у забора кустов не было, и Борис замер в нерешительности, спрятавшись в ближайших к базе зарослях боярышника. Что же делать дальше?
Ответ появился внезапно и принял вид броско одетой женщины. Цветастый платок сполз с её выкрашенных в платину волос. Короткая кожаная куртка и леопардовые лосины подчёркивали фигуру. Лицо надменное и немного злое. А ещё она была чем-то сильно-сильно неприятна Борису. Женщина посмотрела на него с презрением и спросила громко:
– И из-за этого вот мне пришлось тащиться в такую даль? – В отличие от Бориса она и не думала прятаться, а стояла, высунувшись по пояс из куста боярышника и закинув за спину большую розовую сумку. – Куш-кыш отсюда, дурашка.
– Борис не дурашка, – возразил Борис, которого со школы возмущало, что его считают глупым из-за того, что он говорит о себе в третьем лице. – Сама кышкышкай.
– Эта грязная развалина посмела на меня кышкать? – Спросила женщина у… своей тени? – Слушай, я через час на маникюр записана. Давай, уходи. Нечего тебе здесь делать!
– Не уйду! – Сказал Борис из вредности. Он уже не очень хорошо понимал, где он и зачем, но на поводу у этой женщины не пойдёт! Хоть режь его.
– Слушай, ну зачем тебе это всё нужно? Да и мир целее будет, – женщина тянула слова так, будто ей было нестерпимо скучно.
Борис дважды моргнул и неуверенно посмотрел на свою тень. Та пожала плечами. Она явно тоже не знала, что делать дальше. Зато знал шёпот. «Используй». «Отвлеки». «Кричи». Борис было нахмурился, но тут же нашёл решение. Точно! Борис не дурачок! А эта сама виновата. И вообще, ему нужно внутрь.
– Спасите! – Заорал Борис почему-то тонким голосом. – Бактериофилы обижают!
Сделав чёрное дело, Борис резво полез вглубь зарослей. Женщина смотрела на него с удивлением и даже лёгким любопытством. А ещё она так и осталась на виду. Не прошло и минуты, как подоспевшие военные скрутили ей руки и куда-то поволокли. А Борис, пока все были заняты женщиной, побежал к забору. И надо же было случиться такой удаче, что прямо перед ним в заборе нашлась дырка. Кто-то порезал или порвал сетку, да так и не заделал. Не сомневаясь и не задавая лишних вопросов, Борис под одобрительный взгляд тени полез внутрь. А там не теряя времени, побежал к ближайшему зданию.
Он оббежал его, едва не столкнувшись с двумя военными, которые только что вышли наружу, придержав будто для него большую, тяжёлую дверь. За ней оказался большой лифт без дверей. «Минус шестой». Подсказал шёпот. И Борис сразу нажал на нужную кнопку. Похоже, его никто не заметил.
Лифт спускался медленно. На минус шестом этаже в длинном коридоре никого не было. Чувствуя лёгкое беспокойство, Борис пошёл вперёд под слабым освящением ламп в грязных плафонах. Всё здесь было пыльным и пустым. Когда Борис уже почти дошёл до конца коридора, до него донеслись голоса. Он подошёл к повороту и присел на корточки. Борис смотрел фильмы про шпионов. Осторожно высунулся. Двое солдат с автоматами дежурили у двойных дверей. Борис глянул на тень. Та покачала головой. «Жди». Вмешался шёпот.
***
***
Борис сел на пол и стал ждать. Солдаты изредка перекидывались репликами. От безделья начало клонить в сон, когда резкий шум удара железа о камень заставил Бориса встрепенуться. Он снова выглянул из-за угла и увидел, что один из солдат уронил автомат и держится за живот.
– Скрутило, жесть, ё! – Проорал он. Второй было подошёл к нему, но тут раздался характерный звук, и второй солдат тоже схватился за живот.
– Мне тоже хреново! В столовке траванули!
Снова характерный звук, потом ещё один. И оба солдата пробежали мимо Бориса, даже не заметив его. «Пора». Это даже без шёпота ясно, подумал Борис с раздражением и пошёл к двери, перешагнув через брошенный в спешке автомат. Та была не заперта, и Борис попал в полутёмное помещение с несколькими мониторами. Совсем как в том кирпичном здании. Точно! Флешка. Борис вытащил её из нагрудного кармана и вставил в первый попавшийся разъём, который почему-то казался симпатичнее других. Началась какая-то загрузка.
Вот оно. Наконец, он делает что-то важное! Мама бы сейчас так им гордилась. Загрузка закончилась, выскочило какое-то подтверждение. Борис уверенно нажал энтер. Тут же где-то завопила сирена, а свет лампочек в коридоре сменился на красный. Кажется, пора уходить.
В дверях, однако, Борис столкнулся с той же самой женщиной, которая начала приставать к нему в кустах боярышника. В этот раз надменности на её лице не было, только ужас.
– Ты что натворил, дурашка? Ты нас всех убил!
– Что? – Борис замер на месте. – Борис освободил всех!
– Ага, от бремени существования. Ты запустил протокол ядерной войны!
– Не, просто сделал так, чтобы бактерии нами больше не правили. Знаешь, они…
– Знаю, дурашка. Но с чего ты взял, что это плохо? Не будь бактерий, мы бы уже давно друг друга переубивали!
– Но… Все войны и…
– А бактериям это зачем? Они живут в нас! Чем больше умирает людей, тем больше умирает бактерий! Они, наоборот, почти победили нашу тягу уничтожать себе подобных. Ещё бы лет пятьдесят… Но теперь им придётся начинать всё заново. И без людей.
– Как без людей? – Борис побледнел. Женщина пошла по коридору обратно к лифту, и Борис поспешил за ней. – Почему без людей? Борис думал, он всех спас, потому что сам не под контролем…
– Конечно, под контролем, дурашка. Просто не у тех бактерий.
– Борис постоянно пьёт антибиотики…
– То-то так паршиво выглядишь! А ты в курсе, что именно твои собственные бактерии, а не антитела иммунитета, сдерживают лучше всего чужих бактерий? Ты травишь свою собственную защиту, не удивительно, что рептильные бактерии свили в тебе гнездо.
– Какие?.. Какое гнездо?
– Пышное, судя по всему. Эти бактерии жили не в млекопитающих, а в динозаврах. Развивали их, готовились сделать основной цивилизацией. Но потом метеорит перечеркнул все их планы. А наши бактерии вытащили с приматами счастливый билет и за миллионы лет вон чего добились!
Она обвела рукой коридор, залитый тревожным красным светом. Лифт ждал их на минус шестом этаже. Оба зашли внутрь и стали подниматься наверх. Борис был поражён так, что даже не мог ничего сказать. Шёпота не было. А тень. Тень кривлялась. Всё же она предала его. Зря он доверился тени.
– Что же теперь с нами будут?
– Сдохнем, – меланхолично заметила женщина, паника которой прошла также внезапно, как началась. Она достала из сумки сигареты и закурила одну. – Я тоже виновата, конечно. Меня послали тебя остановить, а я не справилась. А бактерии потом начнут заново. Рептильные получат свой шанс вновь начать с динозаврами, когда закончится ядерная зима. Наши тоже кого-то выберут. Но вряд ли второй раз свяжутся с приматами.
– Как ты можешь быть такой спокойной?
– А смысл кипишевать? Мы смертны, они вечны. Хоть и намусорим по твоей милости знатно, жизнь на планете сохранится.
Женщина затянулась. Лифт доехал до поверхности, и они вышли на улицу. По территории базы носились солдаты. Вдалеке раздавались постоянные взрывы. Что-то непрерывно гудело, улетая вдаль. Вспышки, грохот. Да это же конец света! Борис тихонько заскулил.
– Ты сделал так, что мы атаковали всех соседей ядерным оружием. Прямо как в каком-то глупом фильме. И зачем они только этот протокол создали? Эх, дурашки. Ну, скоро нам прилетит ответ и мало не покажется.
В тот же миг в том направлении, где осталась Москва, распустился здоровенный ядерный гриб. Он рос и рос. Борис сглотнул ставшую вязкой слюну.
– Знаешь, мы встретились в странный период жизни Бориса, – протянул он.
– Ой, иди-ка ты на хер, дурашка!
Их накрыла ударная волна.
Автор: Сельский Антон
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11022-bakteriokratija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: