— Мам, ну вам что, трудно что ли? — моя невестка Анжела нервно всплеснула руками. — Там всего два раза в неделю, по вечерам. Неужели вы не хотите, чтобы ваша единственная внучка умела рисовать профессионально?
Я тяжело вздохнула. В колене снова заныло — признак того, что к вечеру пойдет дождь.
— Анжела, купите ребёнку хорошие краски, ватман, карандаши и пусть дома рисует! — ответила я спокойно. — Я её сама научу, если надо. В школе-то у меня по рисованию всегда «пятерки» были, и стенгазеты я оформляла. Сдался вам этот кружок, да ещё и на другом конце района.
Невестка закатила глаза.
— Вы не понимаете! Это особая методика: там одновременно и живопись идёт, и психологическая разгрузка, и развитие мелкой моторики через подсознание. Это сейчас самый пик!
— А, по-моему, Анжела, вам просто в очередной раз по ушам поездили. Обычное рисование расписали как дар божий, а вы и побежали записываться. Нет, дорогая, даже не проси. С меня хватит. Никаких больше кружков! Никаких секций!
Анжела поджала губы. Она искренне не понимала, почему я, «сидящая дома пенсионерка», отказываюсь совершить еще один маленький подвиг ради её детей.
А ведь это уже ни в какие ворота не лезет! Старшую внучку Марту утром надо отвести на гимнастику, потом бегом в школу. После школы — перекус на ходу и музыкалка. А в другие дни — театральное искусство, потому что девочка «должна уметь подать себя в обществе». Так теперь ещё и рисование добавили.
И это только Марта! А есть ещё пятилетний Алёшка. Внук, кроме садика, трижды в неделю посещает рукопашный бой. В пять лет, представляете? Но этого родителям показалось мало, и они записали его в цирковую студию. «Для координации», как выразилась невестка. И на все эти секции их водит кто? Правильно, бабушка. То есть я.
А ведь как всё красиво начиналось! Пять лет назад, когда мы с дедом продали свою старую трешку и купили квартиру в соседнем доме с сыном, я буквально летала на крыльях. Думали: как хорошо, внуков будем видеть каждый день, помогать молодым станем, если вдруг приболеет кто или на работе задержат.
А вышло всё с точностью до наоборот. Скинули на нас детей с потрохами, и делов-то! Муж мой быстро сообразил, к чему дело клонится. Посмотрел он месяц на всё это, да и вышел на работу. «Не могу, — говорит, — без дела сидеть». Устроился сторожем на два объекта. Теперь ходит ночами вагончики да склады охраняет, а днём приходит и заваливается спать. Хитрец! Говорит: «Тихо мне, мать, я после смены». И всё, взятки с него гладки — помощи никакой.
А я осталась на передовой. Сын наш, Артур, конечно, молодец. Трудоголик, каких поискать. С утра до ночи на объектах, тендеры, закупки, бригады... Семью обеспечивает полностью. Но из-за этой вечной занятости он дома как гость.
А невестка... Ох, эта Анжела. Лентяйка. Институт она какой-то бросила на втором курсе, делать толком ничего не умеет, зато амбиций — до неба. Чтобы она дома не кисла и делом занялась, Артур арендовал ей цветочный магазинчик. Ну, как магазинчик — ларёк на три витрины. Так она и там не перетруждается! Наняла девчушку-студентку, та и букеты крутит, и за кассой стоит, и полы моет. А Анжела наша «стратегическим развитием» занимается. Целыми днями с подружками в кафе сидит, губы уточкой сделает, в телефоне что-то печатает с умным видом. Бизнесменша, прости господи!
Я иногда смотрю на неё и думаю: «Девочка, тебя бы в наши годы!». Мы же на двух работах вкалывали, в очередях за синими курами стояли, а потом еще к старикам своим бежали через весь город — ухаживать, продукты везти. И никто не ныл. Все работали. Все, кто не пил, пахали как проклятые, чтобы дети в люди вышли.
***
В общем, в этот раз я стояла насмерть. Рисование — это была последняя капля. Спина к вечеру так ломит, что хоть на стенку лезь. Вроде и всё рядом, в одном районе, но пока между этими секциями и школами накрутишься. А если еще слякоть, как сейчас, или гололед? Алёшку за руку, Марту за портфель, мешок со сменкой на локоть... К вечеру ноги гудят так, будто я мешки с цементом разгружала.
Домой приду, гляну в зеркало — лицо серое, платок набок. А тут Анжела заходит за детьми: вся такая свеженькая, укладка волосок к волоску, маникюр. Смотрю на её ухоженные пальчики и думаю: «Господи, да откуда же у тебя, милая, столько времени на всю эту красоту?». А потом горько усмехаюсь. Понятно откуда: детей на свекровь спихнула, а сама по фитнесам да салонам. Почему бы не поездить, если муж всё оплатит, а мама мужа — всё отработает?
— Ну, мам, вы же сами просили внуков! — вот её единственный козырь.
И ведь не поспоришь. Действительно, долго у них не получалось. Радовались как сумасшедшие, когда Марта родилась, а уж когда Алёшка следом — и вовсе от счастья плакали. Внуков я люблю больше жизни, честное слово. Но возраст-то не обманешь! Мне уже не сорок и даже не пятьдесят. Трудно стало.
Держусь пока. Терплю из последних сил, зубы сцепив. Иногда мелькает грешная мысль: вот упаду где-нибудь по дороге в музыкалку в сугроб, заберут меня на «скорой», может, тогда поймут? Может, тогда Артур свою жену приструнит и заставит её саму по кружкам бегать?
Сын-то тоже хорош. Забежит на пять минут, обнимет: «Мамуль, ну как мы без тебя? Ты же у нас золото! Самая лучшая бабушка на свете!». Погладит по плечу, конфет моих любимых положит на стол и убегает. И я растаю сразу. Как же, «лучшая бабушка»... А сама думаю: «Действительно, как же они без меня? Пропадут ведь». На том и держится их семейное благополучие — на моих больных ногах.
Но один случай перевернул всё моё представление об этой ситуации.
В тот четверг было особенно мерзко. С неба сыпалась какая-то липкая крупа, под ногами — каша из снега и грязи. Я отвела Марту на гимнастику. Занятие у них там больше часа длится. Обычно я сижу в предбаннике. А тут чувствую — душно мне. Решила выйти, воздухом подышать. Дай, думаю, прогуляюсь.
Иду вдоль улицы, ноги тяжёлые, в ботинках хлюпает — погода самая что ни на есть «бабушкина», когда все суставы разом решают напомнить о своём возрасте. Дай, думаю, в кулинарию зайду, чайку горячего попью с пончиком. Согреюсь хоть немного.
Осмотрелась вокруг. Стоит заведение. На вид простенько, цены на витрине вполне человеческие. Вот туда я и направила свои стопы.
Только дверь отворила, вижу — в самом углу, спиной ко мне, сидит барышня. Я её по одной осанке да по затылку сразу признала. Невестка моя, Анжела. Кофточка на ней эта её любимая, несуразная, волосы обесцвеченные, а рядом на вешалке её сиреневое пальто болтается.
Сидит наша «бизнесвумен», а перед ней — подружка её, Ника, такая же расфуфыренная. Анжела что-то заливает ей, руками машет, а та только кивает в такт, как китайский болванчик, и глазами хлопает.
Первая мысль была: «Развернусь и уйду». Ну их к лешему, ещё аппетит испортят. А потом думаю: нет уж! Других заведений поблизости нет, а на улице колотун. Марту забирать скоро, так я из-за этой пигалицы без своего законного пончика останусь? Сяду и буду сидеть!
Взяла я на кассе чай и десерт с кремом. Прошла тихонько вдоль стены и примостилась за одиночным столиком. Сидела довольно далеко, но в пустом зале акустика была такая, что даже шепот слышно, а уж Анжелин звонкий голос и подавно.