— Ой! — прозвучало где-то над ухом Павла Егоровича Деревянко в полной темноте, — Ой-ой-ой!
Это самое «Ой!» произнёс незнакомый писклявый женский голосок с ужасом и обречённостью. Каким-то десятым чувством Павел Егорович вдруг понял, что это «ой!» грозит неприятностями не взвизгнувшей девице, а именно ему, уважаемому профессору психологии и семейной конфликтологии. Тут же внутри разлился липкий страх. И неспроста! Как подсказывал профессору его личный опыт, это самое «ой!» никогда ничему хорошему не предшествует. Наоборот: с этого самого «ой!» в жизнь приходят, как правило, самые паршивые новости, начиная от «ой, это не то что ты подумал» и заканчивая «ой, спасайтесь, если успеете!»
Между тем, ойканье продолжалось. Хуже того, оно усиливалось.
— Ой, кошма-а-ар… я, кажется, не того человека аннигилировала! Ну, точно: этого зовут Павел Егорович Деревянко, а мне нужен был Павел Егорович Деревяшко… Всего одна буква различается, а столько теперь будет проблем! Ы-ы-ы!
Полузадушенный всхлип раздался теперь уже над вторым ухом Павла Егоровича.
— Ой-ёй-ёй, теперь меня накажут! Уволят! Отправят выращивать разумные кактусы на планете Бугарашта. Что же дела-а-ать...
Всхлипы и рыдания затягивались, а Павел Егорович, полный дурных предчувствий, тщетно пытался пошевелить собственными руками или ногами. Не получалось. Он даже больное колено не чувствовал, что очень странно. Как можно не чувствовать то, что ныло и тянуло вот уже тридцать лет без перерыва и делало походку похожей на передвижения Фредди Крюгера, злобного маньяка-психопата из популярных ужастиков? Впрочем, стоит признать: исчезновение боли было приятно. Он почти простил тонкий полузадушенный женский голосок с его ойканьем, как тот вдруг произнёс следующую фразу, испугавшую мужчину до чёртиков:
— Надо от него избавляться. Срочно! Бесхозную душу, по-любому определят, она же на перерождение вне графика отправится... Значит, требуется её спрятать. Туда, где никто не найдёт. Только вот куда? Гмм… А если я перекину душу профессора Деревянко в какое-нибудь ненужное чужое тело? И отправлю подальше, на периферию? К примеру, в синий спектр Вселенной! Тогда никто и не догадается, что этот самый Павел Егорович Деревянко умер из-за меня! Точно! Как я вовремя сообразила! Теперь главное всё успеть сделать, пока богиня Смерти не пришла и не обнаружила мой косяк. Та-а-ак… где у нас хранятся списанные тела?
Павел Егорович в ужасе прислушивался к тому, что происходило рядом. Увидеть или спросить у него не получалось, приходилось только догадываться. Судя по звукам, недотёпа, как мысленно окрестил профессор психологии ойкающую девицу, открыла хранилище, где лежали телесные оболочки различных существ и теперь искала самую невостребованную тушку.
— Может, вселить его в зеленого паука с планеты Дозизи? — бормотала недотёпа, — Кому нужны их волосатые конусы? Валяются здесь уже миллион лет… Хотя нет, они же вымерли. Вот удивятся, если где-то появится один такой… Сразу кинутся проверять хранилище! Нет уж, лучше возьму оранжевого крокодила-летуна. Их везде полно, никому до них нет дела… Ой!
Вместе с «Ой!» раздался грохот, звон бьющегося стекла и очередные всхлипы недотёпы.
— Нет, с крокодилом-летуном не получилось. А так всё хорошо шло! Надо ж было уронить самую верхнюю полку! Кто ж знал, что она такая хлипкая! И какой идиот туда засунул капсулу с телом? Теперь выбора нет: придётся душу Павла Егоровича Деревянко засовывать в это тело. Кстати, не пойму, а что это за существо-то?
Недотёпа, опять-таки судя по звукам, стала собирать стеклянные осколки капсулы, ища там инвентарный номер, описание среды обитания и маркировку необходимых жизненных показателей. Ничего не нашла, что с одной стороны её радовало (никто не обнаружит кражу тела из хранилища), а с другой - сильно напрягало (неучтённые тела, как правило, преподносят неприятные сюрпризы, а именно, быстро дохнут. Либо, по их же вине, дохнут остальные. Тут уж как получится). Наконец, вздохнув и пробормотав про «авось все выживут», наглая девица подошла к Павлу Егоровичу поближе. Её голос стал громче, в нём явственно слышались виноватые и смущённые ноты.
— Вы уж, Павел Егорович, извините меня великодушно, но вернуть вас обратно на Землю, в ваше собственное тело я не могу, я его случайно уничтожила, понимаете? Перепутала с тем, кому по графику пора идти на перерождение. Ошиблась, с кем не бывает, правда? Но мне ошибаться никак нельзя. Особенно сейчас: у меня сессия, экзамены!
"А-а-а-а! — чуть не взвыл профессор, — Все понятно! Двоечница! Мало того, что наворотила дел, так ещё и признаваться не хочет! Вместо того, чтобы исправлять свою ошибку, она всё скрыть пытается! В какое-то непонятное существо его запихнуть хочет и выкинуть на помойку миров!"
Но недотёпа и двоечница ничего этого не слышала. Она, отдуваясь и пыхтя, стала подключать неизвестное оборудование, которое скрипело, скрежетало, жужжало и пикало. Затем прозвучала сирена и сознание Павла Егоровича стало затягивать в длинную фиолетовую трубу, где крутилась небольшая серебристая воронка. Залюбовавшись всполохами искр, он даже пропустил основную часть бормотания двоечницы и недотёпы, которая что-то рассказывала про синий спектр Вселенной и те опасности, что там подстерегают. Услышал профессор лишь это:
— Так что теперь придётся вам, Павел Егорович, жить в самом дальнем уголке Вселенной. Но так даже лучше. Во-первых, вас никто никогда там не найдёт. И меня не накажут. А во-вторых, я понятия не имею, что это за тело, в которое я вас засунула. Мы таких ещё не проходили. Зато вам предоставлен такой чудесный шанс попробовать нечто новенькое! Я так вам завидую! (тут Павел Егорович уловил явный скепсис и стопроцентную фальшь, но ответить, по вполне понятным причинам, не мог). Впрочем, девица и не ждала его слов благодарности. Она, радостно протараторив «Счастливогопути!» рванула какой-то рычаг. А вот дальше начался полный бардак и хаос.
— Ты что творишь, Юрла? — раздался гневный рык, — Ты откуда взяла это тело?! Куда его отправляешь?!! Нельзя! Стой! Кому сказано, не смеее-е-е...
Юрла, та самая недотёпа и двоечница, тут же кинулась что-то нажимать, она кричала и оправдывалась, но оборудование уже раскочегарилось вовсю. Единственное, что изменилось, так это цвет воронки. Он вдруг стал ярко-зелёным. Вопли в отдалении стали истеричнее. Павел Егорович только и успел различить: «Куда, там же Зелёный спектр, дура! Все сдохнут!" и "Нам конец!!! Я тебя сгною на переэкзаменовке, негодяйка!»
А потом всё исчезло.
ПРОДОЛЖЕНИЕ:
Конец!