Глава 15
Время уже было три часа ночи, но Анна не спала, лежала как труп, только дыхание выдавало, что она жива. В груди давило так, будто на неё навалилась могильная плита, не давая ни вдохнуть полной грудью, ни пошевелиться. Мысли крутились по кругу, снова и снова возвращаясь к тому, что случилось.
А за городом в огромном особняке не спал Глеб, он всё смотрел новости. Весь интернет был наводнён фотографиями Анны и под ними тысячи комментариев. Они были разные: ядовитые, сочувственные, равнодушные. Они множились с каждой минутой, как раковая опухоль, поглощая остатки её достоинства. Одни открыто смеялись и хвалили Глеба за такую остроумную выдумку, другие поддерживали Анну и говорили, что отчаиваться нельзя, это ещё не конец жизни, третьи не видели ничего страшного, шутка, да и только.
«Ну и дура, кто ж так позорится»,
«Глеб-красавчик, вот это розыгрыш!»,
«Да ладно, подумаешь, не пришёл на роспись — другой придёт, ха-ха».
Каждое слово било точно в сердце, оставляя глубокие, кровоточащие раны.
Стыд накрывал с головой. Ей казалось, что весь мир теперь знает о её унижении, что каждый прохожий на улице видит в ней ту самую девушку с позорных фото — наивную, глупую, обманутую. Она представляла, как девчонки, которые злились на неё из-за Глеба, перешёптываются за спиной, как друзья отводят глаза при встрече.
Пальцы судорожно сжали край одеяла. Хотелось исчезнуть, раствориться в темноте комнаты, стать невидимкой. Но реальность была неумолима. В памяти всплыл тот день: её платье, которое она выбирала так долго, букетик невесты, которые сделали девчонки в общежитии, дрожащие от волнения руки. Она представляла, как скажет «да», как он улыбнётся и обнимет её… А вместо этого — пустота. И видео, которое он выложил в сеть: она стоит у входа, ждёт, оглядывается по сторонам, а потом медленно опускает голову, понимая, что он не придёт.
Слеза скатилась по щеке, оставив мокрую дорожку на подушке. Анна закусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Ей было не просто обидно — ей было стыдно. Стыдно за свою наивность, за то, что поверила, что она кому-то нужна. Стыдно за то, что теперь её боль стала развлечением для сотен, тысяч чужих людей.
Она повернулась к окну. За стеклом чернело ночное небо, усыпанное холодными звёздами. Луна смотрела на неё бесстрастно, равнодушно — как и большинство тех, кто сейчас обсуждал её жизнь в интернете. Где-то далеко, в своём уютном особняке, Глеб, наверное, уже уснул, забыв о том, что сделал. А она всё лежала, вцепившись в одеяло, и думала: как теперь жить дальше, когда стыд стал её второй кожей?
**
Глеб встал рано, чтобы прийти в университет первым и занять их с Анной привычное место. Он хотел видеть, как она войдёт в аудиторию, как будет искать его взглядом, а найдя, поднимется ли к нему?
Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Анна по-прежнему лежала и не собиралась никуда идти. У неё просто не было сил
– Лена, у меня под кроватью платье свадебное, выбрось её в мусорные баки, не хочу видеть его.
– Анют, жалко, такую красоту выбрасывать.
– Забери его себе, дарю. Мне оно не принесло счастья.
– Я его пока отнесу девчонкам в другую комнату.
– Делай что хочешь, только забери его отсюда.
– Ты не пойдёшь на лекции?
– Сегодня не пойду. Надо сил набраться, я всю ночь не спала.
– Понимаю, тебе может быть, поесть что-то купить, у нас шаром покати.
– Только воду купи, а есть не хочу.
Девочка тихо прикрыла двери и поехала в институт. А Анна думала как же ей жить дальше. То, что она не сможет учиться в этой группе, даже не обсуждается. Каждая пара, каждый случайный взгляд в сторону, каждое невзначай брошенное слово — всё напоминало о Глебе. Его присутствие отравляло атмосферу, высасывало силы, превращало учёбу в пытку.
- Надо переходить на заочное обучение, — твёрдо решила она. — И снимать комнату. Где-нибудь подальше отсюда. Где не будет его рожи, его голоса, его шагов за спиной.
Мысль о том, что можно наконец, перестать вздрагивать при звуке открывающейся двери аудитории, принесла слабое, но ощутимое облегчение. Так она быстрее успокоится. Перестанет просыпаться по ночам с тяжёлым комком в горле, перестанет прокручивать в голове те самые слова, сказанные им в тот день.
На завтра она наметила разговор с деканом.
- Нужно подготовиться: продумать аргументы, уточнить порядок перевода, узнать, какие документы понадобятся.
В голове уже складывался план: подать заявление, договориться о графике сдачи задолженностей, если они возникнут, найти жильё. Главное — действовать.
За окном сгущались сумерки, фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени на тротуар. Она встала, подошла к зеркалу. В отражении — уставшие глаза, но в них теперь появилась решимость. Больше никаких компромиссов. Никаких «может, станет лучше». Всё решено.
Завтра начнётся другая жизнь. Без ежедневных столкновений, без давящего ощущения, что ты на виду у того, от кого хочется скрыться. Заочное обучение даст время прийти в себя, собраться с силами. А комната в тихом районе города станет убежищем — местом, где можно дышать свободно.
Она достала блокнот и начала записывать пункты плана. Первый — Разговор с деканом: 10:00, кабинет 317
. Рука чуть дрожала, но почерк оставался чётким. Шаг за шагом. Главное — начать.
***
- Ты с ума сошла, Белицкая. Идёшь на красный диплом и вдруг заочное отделение. Мы хотели оставить тебя на кафедре, заниматься научной работой. Такими кадрами не разбрасываются.
Он знал её историю и очень сочувствовал этой красивой, голубоглазой девочке, умнице, но жалеть сейчас её — только убивать.
– Вы поймите, Валерий Андреевич, не могу я здесь учиться. Я не такая сильная, как вам кажется.
– Хорошо, дай мне семьдесят два часа подумать, а пока посиди в общежитии, я предупрежу преподавателей, что деканат в курсе твоего отсутствия.
– Семьдесят два часа - повотоила Анна - где-то я уже это слышала. Спасибо вам большой за понимание.
— Иди выспись.
– Да, я сегодня вообще не спала.
– Это и видно. Всё будет хорошо, только не дай себе расклеиться, иначе конец
. До звонка оставалось пять минут, и она поспешила уйти из института. Анна вышла и глубоко вдохнула холодный воздух. После разговора с деканом на душе стало легче. Набросив капюшон и сунув руки в карманы куртки, она зашагала быстрым шагом по заснеженной дорожке, стараясь согреться.
Весна календарная наступила, но зиме, видно, трёх месяцев мало — она явно оккупировала март. Ветер, будто назло, забирался под одежду, ерошил волосы и заставлял ёжиться от пронизывающего холода. Тротуары ещё не успели освободиться от ледяных наростов: там, где днём подтаивал снег, к вечеру образовывались скользкие участки, вынуждавшие прохожих, идти осторожно, чуть ли не на цыпочках.
Анна шла, погрузившись в свои мысли. В голове снова и снова прокручивался разговор с деканом — его слова, её аргументы, тот момент, когда он, помедлив, всё-таки кивнул. Она невольно улыбнулась, и пар от дыхания на мгновение окутал лицо лёгким облаком.
– Всё будет хорошо — как бы ей хотелось домой, к родителям. Посоветоваться с папой. Но нет, если она и поедет к ним, то только после того, как всё утрясётся, и она справится. Всё-таки она папина дочь.
Продолжение