Глава 14
Первого февраля ребята пошли подавать заявление в загс. Анна так волновалась, как будто это был не просто поход в государственное учреждение, а прыжок с парашютом без инструктора. Её ладони вспотели, в груди трепетало сердце, а мысли путались, она всё время оглядывалась на Глеба.
– Ну что ты так дрожишь? Ничего не бойся, здесь не страшно.
Она кивнула и шагнула за ним внутрь. Оказалось, они были не одни, а ещё две пары.
– Видишь, как все хотят сыграть свадьбу именно весной. Это символично! – повторил Глеб.
Когда до них дошла очередь, ребята вошли в комнату, самую обычную, только сотрудница за столом по-доброму улыбалась.
— Здравствуйте! Вы пришли подать заявление о регистрации брака?
— Да, — ответила Анна, и её голос, к собственному удивлению, прозвучал твёрдо и ясно. — Мы готовы.
Сотрудница кивнула, начала проверять документы, задавать стандартные вопросы. Анна отвечала, постепенно чувствуя, как волнение отступает, уступая место новому, необычному ощущению — предвкушению чего-то важного, светлого, настоящего.
Глеб стоял рядом, и она знала: что бы ни случилось дальше, они справятся со всем вместе. Потому что это — их история. И она только начинается. В этот день они не вернулись на лекции, а пошли в кафе отметить это судьбоносное событие.
– Ань, кого пригласим из ребят? Я думаю, всех надо позвать, я ещё приглашу ребят из молодёжной газеты, пусть нам это на память всё останется.
– А ты договорился с залом в общежитии, чтобы всем там собраться после росписи?
– Пока нет, но впереди целый месяц, я всё сделаю.
Ей было с ним спокойно, он брал на себя заботы о ней, брал ответственность, и ей это нравилось.
– Платье красивое? – спросил Глеб
– Очень красивое, я его с манекена сняла, только оно мне понравилось. Очень элегантное.
– Если тебе нужны деньги, говори, не стесняйся, я дам.
– Нет, мне не надо, спасибо. И давай с завтрашнего дня не пропускать лекции, сессия незаметно подкрадётся и выгонят нас с тобой из университета.
– Ты что такое говоришь, третий курс, ты на красный диплом идёшь, у меня редкие четвёрки – за что выгонять? Всё у нас будет хорошо – и он поцеловал ей руку.
Больше они не пропускали лекции, Анна активно принимала участие на семинарах, писала доклады, выступала, зарабатывала себе пятёрки, которые могли помочь в период сессии. Узнав, что в день росписи, будет зачёт, она сдала его досрочно. Не хотела копить долги. Глеб не стал этого делать
– Я потом сдам. Куда так торопиться.
День третьего марта приближался. Роспись была назначена на час дня, поэтому староста отпросила всю группу с последней лекции
– Ты чего это Дорошина выдумала, всю группу отпрашивать
– Ну, Валерий Андреевич, замуж выходит гордость нашего факультета Анечка Белицкая, все приглашены.
Декан долго сомневался, но всё-таки разрешил. Вся группа в полном составе явилась во Дворец бракосочетания. Пришли журналисты из той молодёжной газеты, долго фотографировали Анну, а она поглядывала на часы, до росписи оставалось полчаса. Глеба не было, его телефон молчал, он был вне зоны доступности. Девчонки были на втором этаже, а Анна, нервничая, спустилась на первый, чтобы встретить Глеба.
– Он не придёт – услышала она, как разговаривали девочки на втором этаже.
– Ты что? Как это не придёт?
– Мне Макс рассказал, что он ей мстит за тот позор, который испытал на первом курсе, помнишь? Он же поспорил на неё?
– Да! Почему я это пропустила.
– На сто баксов и десять пицц над ним ржали все парни. Теперь он отыграется.
– Если это так, то он подлец. Мне жалко Аньку.
Услышав всё это, она быстро села на диван, ноги так дрожали, что она держала их руками. Время было второй час, теперь она поняла, он не придёт. На телефон пришло сообщение. Она перечитала его один раз. Второй. Третий. Буквы расплывались, собирались вновь, но смысл оставался ясным. Жестоким. Унизительным. Неотвратимым. Потом он позвонил
– Теперь ты понимаешь, какого было мне, когда ты строила из себя недотрогу, как смеялись надо мной и как восхищались тобой. Побыть на моём месте полезно. Теперь над тобой ржёт также вся группа, а твои фото, брошенной невесты, будут в московских газетах. Желаю тебе счастья, но без меня.
Она нашла в себе силы подняться к группе на второй этаж
– Мои дорогие, жених передумал на мне жениться, он не придёт. Извините, что не оправдали ваших надежд.
– Ань, не переживай, если к другой уходит жених, то ещё неизвестно кому повезло – сказала староста группы. А Глеб-подлец. Так, мужчины не поступают. Передумал, скажи в лицо.
– Да, наверное, ты права, но уже ничего не изменить. Он отомстил знатно. Я запомню это на всю жизнь.
Девчонки обняли её, вызвали такси и все уехали в общежитие.
******
А Глеб лежал дома на диване и почему-то не чувствовал удовлетворения от своей задумки. В голове всё ещё крутились детали плана, но вместо триумфа на душе было пусто. Он уставился в потолок, как будто там можно было найти ответ на его поступок.
Парень долго думал, как отомстить. Глеб помнил её снисходительный взгляд, когда подходил к ней, и её небрежно брошенные ядовитые слова. Тогда он лишь улыбнулся в ответ, но внутри что-то надломилось. Она унизила его перед всеми, а он сделал вид, будто ничего не заметил. ОН дал себе слово
-Больше такого не повторится никогда..
Парень мог с ней расписаться, переспать, потом разойтись, но об этом бы знали только они, а так она оказалась брошенкой и завтра вся Москва будет знать об этом. Журналистам он хорошо заплатил. Пара снимков у ЗАГСа, «эксклюзивное» интервью от «анонимного источника», пара броских заголовков — и репутация, над которой она трудилась годами, рассыплется как карточный домик.
Глеб сел, провёл рукой по волосам и включил ноутбук, открыл новостные сайты — первые публикации уже появились. Фотографии, где они стоят у входа в ЗАГС, улыбаются, держатся за руки. Подпись: «Громкий роман подошёл к концу: звезда светской хроники осталась одна». Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. Что-то было не так. Он ожидал триумфа, удовольствия, хотя бы лёгкого торжества — но вместо этого внутри разрасталась тяжесть, будто он проглотил камень.
Она оказалась крепким орешкам, и его увлёк этот марафон. Он хотел доказать ей, хотел заставить почувствовать то же унижение, что испытал тогда. Но теперь, когда план сработал, победа казалась фальшивой.
За окном стемнело. Город мерцал огнями, где-то вдалеке гудели машины, прохожие спешили домой. Глеб закрыл ноутбук. В тишине комнаты звук захлопнувшейся крышки прозвучал как приговор.
Он встал, подошёл к окну. Москва жила своей жизнью — яркой, шумной, безразличной. И в этой бесконечности мегаполиса его маленькая месть вдруг показалась ничтожной. Он хотел стереть её из своей памяти, но добился обратного: теперь она занимала в ней ещё больше места.
Глеб достал из кармана телефон. Пальцы замерли над экраном.
- Написать ей? Извиниться? Оправдаться? Но что сказать? Что он ошибся? Что всё это было глупо?
Он отбросил телефон на диван. Нет. Пока нет. Игра ещё не закончена.
Посмотрим, как она будет вести себя завтра в институте, как опустит глазки, как будет плакать, и может быть, тогда он найдёт для неё слова утешения.