— Ты где?! Люди с чемоданами стоят в подъезде, а в квартире уже спят на кухне! Ты нас вообще за кого держишь?
Я прижала телефон к уху и зажмурилась.
На том конце орала Светка — та самая, что ещё вчера писала мне: “Мариш, ты просто спасла Новый год, такая локация — огонь!”
А теперь голос у неё был такой, будто она готова меня задушить через трубку.
— Свет, не кричи. Я сейчас разберусь.
— С чем ты разберёшься? С тем, что у тебя “элитные апартаменты” оказались обычной двушкой? Или с тем, что ты с каждого бабла содрала как за отель?
— Я никого не заставляла.
— А деньги ты вернёшь?
— Сейчас не время...
— А когда? Когда полиция приедет?
На слове “полиция” у меня вспотели ладони И не потому, что я была какая-то преступница. А потому что в тот момент я впервые поняла: игра в красивую жизнь закончилась.
* * * * *
Мне тридцать. Я веду блог.
Если честно, блог — это громко сказано. Не миллионники, не рекламные контракты, не яхты. Так, несколько десятков тысяч подписчиков, сторис про уход за собой, “женскую энергию”, кафе, мотивацию, обзоры мест и советы, как “не соглашаться на меньшее”.
Звучит красиво.
А живу я с матерью в двушке. В проходной комнате у меня кольцевая лампа, складной штатив, коробка с вещами для съёмок и вечный бардак из платьев, коробочек, проводов и косметички.
Дважды была замужем. Дважды недолго. Детей не хотела — и сейчас не хочу.
Но очень хотела одного: чтобы все думали, что у меня жизнь лучше, чем есть на самом деле.
Мама, Нина Петровна, давно это поняла.
— Ты не живёшь, Марин. Ты всё время показываешь, будто живёшь, — сказала она как-то, когда я снимала “уютное утро” на фоне её старого серванта, закрытого бежевой шторкой.
Меня это взбесило.
— А что ты предлагаешь? Идти в офис за тридцать пять тысяч и состариться в очереди за курицей?
— Я предлагаю хотя бы себя не врать.
— У тебя всё просто, мама. У вас поколение такое. Лишь бы выжить.
— А у вас какое? Лишь бы выглядеть?
Тогда я хлопнула дверью и ушла доснимать сторис в кофейню.
Но её слова остались.
Под Новый год мне захотелось чего-то яркого.
Все в ленте уже куда-то летели, ехали, снимали заснеженные шале, шампанское у бассейна, гирлянды, подарки, мандарины в деревянных ящиках.
А я что? Оливье с мамой на кухне, телевизор, батон, селёдка под шубой и соседка тётя Зоя, которая обязательно зайдёт “на минутку” и просидит до боя курантов.
Нет уж.
Я нашла объявление: “апартаменты с панорамным видом на горы, террасой и джакузи”.
На фото — сказка. Тёплая подсветка, плед, бокалы, снег вдали.
Цена меня, конечно, ударила по носу.
Я написала хозяину:
— Добрый день, я блогер, могу сделать красивую рекламу.
Он ответил:
— Приезжайте, будем рады.
— А скидка возможна?
— Нет. Но будет комплимент.
Комплимент меня не интересовал. Меня интересовало, как сделать так, чтобы этот Новый год оплатил кто-то ещё.
И тут мне в голову пришла “гениальная” идея.
Я назвала её “закрытый новогодний блогерский выезд”.
Если честно — обычный сбор людей в одну квартиру. Но подать можно это как угодно, если правильно подобрать слова.
Я написала нескольким знакомым:
— Есть вариант роскошно встретить Новый год в Сочи. Атмосферные апартаменты, вид, съёмки, контент, компания своих. Кто со мной?
Первой откликнулась Алина. Потом Светка. Потом Рома с девушкой. Потом ещё пара знакомых из блогерской тусовки.
Всем я писала примерно одно и то же:
— Места ограничены.
— Цена завтра вырастет.
— Локация очень жирная.
— Это не просто отдых, это пафосное место.
Сейчас самой противно вспоминать эти фразы.
Но тогда они работали.
Люди скидывали мне деньги.
А я с каждой новой суммой чувствовала не стыд, а азарт.
Мама видела всё это.
— Ты что задумала?
— Ничего такого. Организую выезд.
— На какие деньги?
— Не твоё дело.
— Моё, если потом эти люди сюда с разборками придут.
— Никто сюда не придёт.
— Марина, не играй с чужими деньгами.
Я психанула:
— Господи, ну почему ты всегда каркаешь? Хоть раз порадуйся за меня!
— Я бы порадовалась, если бы ты сначала заработала, а потом тратила.
— Я зарабатываю вниманием. Сейчас все так живут.
Она только посмотрела на меня тем взглядом, от которого мне всегда было неудобно.
Не злым. Уставшим.
На самом деле денег, которые мне перевели, хватило не только на бронь.
Я тут же обновила гардероб: костюм цвета сливок купила, блестящее платье, ботильоны, новую куртку “под люкс”, косметику, чтобы “быть в кадре”.
Маме в последний день я кинула на стол открытку и сетку мандаринов.
— Вот, с наступающим.
— Это всё?
— А что ещё?
— Ничего. Езжай.
— Опять обиделась?
— Нет, Марина.
Мне бы тогда остановиться.
А я только фыркнула и вышла.
Доехала я с Иркой и её мужем на машине. Бесплатно, естественно.
По дороге я уже придумывала сторис: “Девочки, если вы давно хотели позволить себе красивую зиму, это — знак”.
Когда мы подъехали, у меня внутри впервые кольнуло.
Дом был обычный. Не “апарт-комплекс”, а самый простой многоэтажный дом. В подъезде пахло сыростью и жареной рыбой, а во дворе бабки подкармливали котов.
— Марин, это точно здесь? — спросила Ира.
— Да, наверное...
— “Наверное”? — переспросил её муж.
Квартира оказалась чистой, но обычной. Две комнаты, кухня, балкон, один санузел. Никакой террасы. Никакого джакузи. На балконе — пластиковый стол и верёвка для белья.
— А ванна с видом? — спросила Ира.
Я сразу позвонила хозяину.
— На фото было джакузи.
— Летнее. На зиму убираем. Всё в описании есть.
— Но...
— Не нравится — съезжайте. Предоплата невозвратная.
Я тогда улыбнулась так, как улыбаются люди, которым хочется лечь и умереть, но рядом уже стоят свидетели.
— Девочки, не драматизируйте. Вид-то есть.
Мы начали снимать.
Свет ракурсами, бокалы поближе, убрали с балкона тазик, закрыли дверь в кладовку, сняли крупно свечу, поднос, плед, кусок неба и горы вдалеке.
В ленте всё выглядело дорого.
И это стало нашей общей ошибкой.
Потому что те, кто сначала отказался, увидели сторис и передумали и решили рвануть к нам.
— Марин, а мы завтра подскочим, у вас там просто сказка!
— Марин, нам кинь адрес, мы уже в дороге.
— Марин, у вас ещё можно? Мы только на два дня.
Я не умела сказать “нет”.
Во-первых, потому что деньги уже были переведены.
Во-вторых, потому что мне нравилось чувствовать себя хозяйкой “тусовки”.
В-третьих, я - дура.
К вечеру второго дня в квартире было столько людей, что куртки висели на дверях, чемоданы стояли в проходе.
Светка с мужем поссорились из-за дивана. Рома требовал тишины для эфира. Какая-то девочка из Тулы рыдала, потому что ей обещали “девичий ретрит”, а приехал какой-то мужик и в трусах жарил яичницу.
За окно с видом началась почти драка.
— Я первая бронировала съёмку у балкона!
— Да мне вообще плевать, у меня рекламный выход!
— Ты себя видела? Куда тебе реклама!
Потом начался санузел.
Один. На всех.
Вот там уже полетели настоящие претензии.
— Я за это платила?
— Мне обещали другое.
— Марина, ты вообще считала, сколько людей сюда набила?
— Почему я должна спать на кухне?
— Где моя комната?
— Какая ещё “свои люди”? Я тут никого не знаю!
Полина, которую я тоже уговорила, приехала с мужем поздно вечером.
Они вошли, увидели матрасы на полу, пакеты с продуктами, чьи-то носки у батареи и одну свободную раскладушку.
— Это что? — спросил её муж.
— Марина, ты говорила, будет романтика, — сказала Полина, и у неё дрогнул голос. — Я мужу сюрприз сделала.
— Ну... компания большая собралась...
— Ты с меня взяла как за хороший отель.
И в этот момент я поняла, что всё. Больше словами я это не заткну.
Кто-то начал искать ту же квартиру по фото.
Нашли.
Цена оказалась почти в три раза ниже той, что я собирала с человека.
— Так, стоп, — сказал Полинин муж. — То есть ты на нас ещё и заработала?
— Я организовывала.
— Что именно? Давку в туалет?
— Следи за выражениями! — огрызнулась я.
— А ты за чужими деньгами следи.
Стыд пришёл не сразу. Сначала была злость.
На них — что не понимают “издержек”.
На хозяина — что снимки, те которые планировались не вышли.
На мать — что сглазила.
На себя — совсем чуть-чуть.
А потом Светка громко, при всех, сказала:
— Да она всю жизнь такая! На картинке одно, по факту — мама, двушка и вечные понты!
И все замолчали.
Потому что это была правда.
Потом кто-то предложил вызвать полицию.
Кто-то начал снимать сторис уже не “с видом”, а с бардаком, матрасами и мной.
Кто-то потребовал перевести деньги прямо сейчас.
А переводить мне было нечего.
Я всё уже спустила на себя. На шмотки, косметику, ногти, дорогу, рестораны “для контента”.
Вот она — обидная правда, от которой не отвертишься: я не отдых им продавала. Я продавала им себя. Свой образ. И сама в него вложила последние мозги.
Я сказала:
— Я сейчас позвоню хозяину.
И ушла в коридор.
Там стояли мои ботинки, чемодан и пакет с новыми платьями. Я схватила всё это, как в тумане, и вызвала такси к соседнему дому.
План был простой: исчезнуть, пока они орут друг на друга.
Если бы хоть один человек тогда остановил меня и спросил: “Марина, ты совсем?”, — я, может, и рассыпалась бы.
Но никто не остановил. Меня только сняли на камеру. Как я в пуховике, с чемоданом, оглядываясь, бегу по двору.
Это видео потом разошлось лучше всех моих “мотивационных” роликов.
Я сидела на вокзале со стаканчиком кофе из автомата и смотрела, как у меня на глазах умирает мой блог.
Сообщения сыпались одно за другим:
— Верни деньги.
— Ты мошенница.
— Я подаю заявление.
— Стыдоба.
— Видели твой побег.
И только от мамы ничего не было.
Я сама набрала.
— Ну как твой люкс? — спросила она.
Я неожиданно для себя всхлипнула.
— Ужасно.
— Бывает.
— Мам, у меня всё плохо.
— Это я уже поняла.
— Ты дома?
Она помолчала. Потом сказала спокойно, почти даже весело:
— А я, между прочим, в хорошем отеле.
— В каком ещё отеле?
— В нормальном. С ванной, видом и ужином.
— Ты шутишь?
— Нет. Я нашла твой чек в сетке с мандаринами. Посмотрела, сколько ты спустила на себя, и впервые за много лет решила: хватит экономить на старости, когда дочь живёт как будто на неё завтра миллион с неба упадет. Взяла и поехала. Одна. На отложенные деньги.
У меня даже рот открылся.
— И ты мне не сказала?
— А ты меня звала?
— Мам...
— Нет, Марина. Сегодня не “мам”. Сегодня ты взрослая женщина, которая решила, что всех умнее.
И сбросила.
Я вернулась домой второго января.
Мама уже приехала. На кухне стояла сумка, из которой торчал белый халат, а на столе — коробка с местным сыром и открытка “С Новым годом”.
— Приехала? — спросила она.
— Да.
— Есть будешь?
— Не хочу.
— Ну как знаешь.
Она резала хлеб, а я вдруг увидела, какие у неё стали тонкие пальцы. Как потёрся её старый халат. Как давно она вообще ничего себе не покупала, потому что всё время жила рядом с моей “творческой нестабильностью”.
И мне стало так стыдно, что я не смогла сесть.
— Мам, прости.
Она не повернулась.
— За что именно? Тут список длинный.
— За всё.
Она наконец обернулась.
— Когда человек который два раза разводился, сидит у матери в квартире и всё равно строит из себя королеву, это не “творчество”, Марина. Это инфантилизм. Я тебя не для этого растила.
Это было жёстко. Но справедливо.
Через неделю мне пришла повестка.
Не уголовка, ничего такого. Но люди подали в суд, чтобы вернуть деньги.
И знаете, в тот момент я впервые не стала записывать сторис о “хейтерах”, “уроках Вселенной” и “завистниках”.
Я просто села за кухонный стол, рядом с маминой сахарницей в цветочек, и стала считать, сколько и кому я должна.
Мама молча поставила передо мной тарелку супа. Без лекций. Без жалости. Просто тарелку супа.
И вот это почему-то добивало меня сильнее любых скандалов.
Потому что именно она, которую я оставила с мандаринами и открыткой, снова оказалась единственным человеком, на которого я могла положиться.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...