Подъезжаю домой, машина мужа уже припаркована у забора. Обычно он приезжает поздно вечером, а сегодня, может , решил провести время со мной и детьми.
Смотр ан сына, он посапывает в детском кресле. Жалко будить, только уснул, сейчас не выспится, потом будет весь вечер капризничать.
Забираю пакеты с лекарствами и овощами, аккуратно беру Ярика на руки, с пульта открываю дверь.
Дома тепло. И слишком тихо. Может, Косте на работе стало плохо, поэтому и приехал домой, а теперь спит?
Стараюсь не топать, иду буквально на цыпочках. Прохожу мимо гостиной, поворачиваюсь и застываю.
Марина Андреевна, репетитор Алены по английскому языку, сидит на диване боком ко мне.
Он целует ее в шею. Хочу закрыть глаза руками, чтобы все это не видеть, но с ребенком в обнимку этого не сделать.
Она запрокидывает голову. Глаза закрыты. Пальцы впиваются в его плечи.
На журнальном столике - бокал вина. И начатая бутылка красного сухого, Костя пьет только этот бренд.
Я не шевелюсь.
- Кость, ну как-то слишком это рискованно. Я не хочу, чтобы это повлияло на Алену, - говорит Марина Андреевна не открывая глаз. - У нее экзамены. Я могу продолжать заниматься.
Костя отрывается. Проводит ладонью по ее животу, снимает с ее плеча бретельку.
- Конечно, - отвечает он. - Ты нужна ей, а теперь еще и мне.
Тогда я шагаю вперёд, Ярослав начинает кряхтеть - просыпается.
Два испуганных лица смотрят на меня.
Марина вскакивает. Сначала - паника в глазах. Белые костяшки пальцев, сжимающих край дивана. От резкого движения с дивана падает сумка, оттуда вываливается учебник английского, тетрадь Алены, узнаю ее по фотографии любимой группы.
- О боже… - вырывается у нее.
Марина Андреевна хватает блузку, натягивает его дрожащими руками. Застегивает на все пуговицы, будто это щит.
- Настя, я… - начинает она. Голос срывается. - Анастасия Антоновна, я не знала, что вы… Я думала, вы вернетесь позже…
Костя встает. Поправляет рубашку, медленно, размеренно, не единой эмоции на лице.
- Это недоразумение, - говорит Марина, глядя не на меня, а на пол. - Я… я не хотела… Это не должно было…
- Уходите, - говорю я.
- Я понимаю, - торопится она. - Я ухожу. Но… я надеюсь, вы не будете… лишать Алену занятий. Она почти готова к экзамену. Я не хочу, чтобы из-за этого…
- Вы - репетитор, - перебиваю я. - А сейчас вы в моем доме, с моим мужем. С той стороны двери, где вам не место. Уходите.- Поворачиваюсь к Косте, он подходит, хочет забрать из моих рук, проснувшегося Ярика. - И ты иди следом!
Она кивает. Хватает сумку. Роняет тетрадь. Поднимает.
- Простите, - шепчет.
И выходит. Не оглядываясь.
Костя остается стоять.
- Настен, только давай без этого всего.
- Только не надо делать из меня дуру, - отпускаю сына к нему на руки. - Я не смогу притворяться, что ничего не видела.
- Ну, а что ты видела? Это не измена, - говорит он. - Просто снятие стресса.
Я смотрю на его рубашку. На пуговицу, которая не застегнута. На след от помады - бледно-розовый на воротнике.
- Если бы это была любовь - другое дело, - продолжает он. - А так… физкультура.
Я сажусь на стул у окна.
- Я видела, как ты ее целовал, как ты на нее смотрел, - говорю. - Уверена, что ты делал это не впервые.
- Ты драматизируешь, - целует в щеку сына.
- У тебя помада на рубашке.
Он смотрит на воротник, трет след пальцем.
- Я не смогу больше жить с тобой, - говорю. - Мне противно от тебя. От твоих прикосновений. От твоего голоса.
- Не выдумывай, - отвечает он. - Ты устала. Мы все устали.
- Я не выдумываю. Я вижу.
- Накрывай на стол, - говорит он. - Я голодный. И уставший. Думаю, Ярослав тоже бы с удовольствием поел, правда?
Костя берет Ярика на руки, прижимает к себе, целует в макушку - туда, где волосы торчат в разные стороны, как у цыпленка. Сын визжит от восторга, бьет по воздуху кулачками, требует кашу.
Костя сажает его за стол, достает любимую тарелку с машинами, ложку с ручкой-ракетой.
- Мать, ты пока свои странные думы думаешь, мы тут уже от голода умираем, - Они начинают стучать сначала по краю, потом по столу, громко, как в барабан: кашу-кашу-кашу, и смеются, будто это самый важный ритуал на свете.
Муж откидывает голову, смеется громко, с облегчением, как будто только сейчас, в этом шуме, в этом детском смехе, он снова стал собой - отцом, хозяином дома, человеком, за которого не нужно стыдиться.
Я стою в проеме. Смотрю на семейную идиллию и не понимаю, как он мог буквально пять минут назад сам разбирать по кирпичикам семейное счастье.
Не двигаюсь.
Костя не смотрит на меня. Ни разу. Он знает, при Ярике я не закричу, не скажу того, что видела, не разорву эту “идиллию” на куски. Он пользуется этим, как пользуются тенью, чтобы остаться незамеченным.
В прихожей хлопает дверь.
Алена входит, сбрасывает куртку, оставляет ботинки в беспорядке - как всегда, с порога бросает рюкзак в угол. Она проходит в гостиную, садится на диван, вытаскивает тетрадь по английскому. Листает. Останавливается на странице с пометками синим и красным - аккуратными, с пояснениями, с мини-диалогами в полях.
- Мам, - говорит она, машет мне тетрадью, которую я видела несколько минут назад. - Я видела Марину Андреевну. Она неслась откуда-то с нашей стороны, какая-то странная, вся в красных пятнах, как будто плакала. Пронеслась мимо, даже не кивнула, потом позвала, тетрадь в руки сунула. Ты потом ей позвони, ладно? Может, что-то случилось.
Я молчу. Стою у окна, смотрю на двор, где старушка кормит голубей, а мальчишка гоняет мяч об стену.
- У тебя будет новый репетитор, - говорю, громко выдыхая.
Она резко поднимает голову.
- Что?
- Новый.
- Ты серьезно? - голос ее дрожит от злости. - Я только привыкла к ней. Только начала понимать, как она объясняет. У нас был график, домашка, она даже подбирала сериалы на английском, чтобы я смотрела. Я наконец-то перестала бояться говорить. Родители, вы на мне экономить решили, тогда пятерки по экзамену не ждите!
- Больше она не придёт.
- Почему? Что случилось? - Алена встает, смотрит то на меня, то на отца.
- Просто не придет, папа потом объяснить.
Костя делает вид, что не замечает нас, смеется с Яриком, поднимает ложку, как микрофон, поет: “Каша — это сила!”
- Пап, - зовет Алена. - Это правда?
Костя оборачивается, слегка раздраженный, будто его отвлекли от важного дела.
- У мамы просто плохое настроение, - говорит он. - Потом все наладится. А за английский не переживай. Я найду кого-нибудь. Лучшего.
- Но я не хочу лучшего, -тихо говорит Алена. - Я хочу её.
Она смотрит на меня. Глаза влажные, но не плачет.
- Видишь, мать, и Алена ее хочет, - подмигивает. Кто бы знал, как сейчас двусмысленно слышится эта фраза.
- Она была нормальной. Не как другие. Она не кричала, не ставила двойки за настроение. Она… она как будто понимала, что мне тяжело. Что я не дура, просто медленно врубаюсь.
Я молчу.
- Что ты ей сделала? - спрашивает она. - Мам, ты ее обидела, да?
- Ничего.
- Тогда почему?
- Потому что я так решила. Она слишком много себе позволяет, границы дозволенного должны быть.
Все внутри кричит, что Марина Андреевна - змея, любовница отца, но держу себя в руках, дочка -то ни при чем.
- Это из-за меня? Я что-то не так сказала?
- Нет.
- Тогда за что? - голос ломается. - Почему вы все время меняете правила? Почему нельзя просто оставить что-то как есть?
Костя встает, подходит, кладет руку на её плечо.
- Ален, - говорит мягко. - Это не ты. Это взрослые дела.
- А я уже не ребенок, - отвечает она. - Я через полгода уезжаю, и я не хочу быть по английскому самой тупой в группе. Если она вам не нравится, давайте я к ней ездить буду. Мам, пап!
Он не отвечает.
Она смотрит на меня.
- Я не хочу нового репетитора, - шипит дочь. - Я хочу, чтобы осталось, как было.
Я не могу сказать.
Не могу выдавить: “Я застукала твоего отца с ней. На диване. С расстегнутой рубашкой”.
Не могу, потому что это сделает его предателем, а она ещё верит в него.
А я - уже нет.
Я поворачиваюсь и иду в ванную. Закрываю дверь, включаю воду.
Стою перед зеркалом, на меня смотрит несчастная женщина. Дочке все равно придется все сказать, надо только подобрать слова.
Где-то за стеной — они снова стучат ложками.
Каша-каша-каша.
И все звучит, как будто ничего не случилось.
А на самом деле - все кончилось.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Забудь про гордость", Ольга Игонина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.