— Выключи будильник, — прошипел Максим. — Ты всё равно никуда не опоздаешь.
Я нащупала телефон вслепую и нажала на экран раньше, чем он успел зазвенеть во второй раз. Сердце уже стучало, будто я действительно опаздывала, хотя до выхода из дома оставался почти час. Привычка просыпаться заранее. Чтобы успеть всё и за всех.
Максим перевернулся на другой бок, натянул одеяло до плеч и шумно выдохнул, как человек, которого потревожили без веской причины. Я села на край кровати, чувствуя, как тянет поясницу. Вчера поздно вернулась, ночью снова снились цифры и списки, а утром организм честно напомнил, что ему тридцать пять, а не двадцать.
Из кухни доносился грохот кружек. Сестра уже не спала. Она вообще легко вставала, когда ей не нужно было никуда идти.
— Наташ, — крикнула она, даже не показавшись в дверях, — ты мне денег оставь, ладно? А то продукты закончились. У меня всё равно пока пусто.
Я закрыла глаза на секунду дольше, чем нужно. Пусто у Светы было всегда — в кошельке, в планах, в обещаниях. Я встала, накинула халат и пошла на кухню, машинально прикидывая в голове, сколько осталось до очередного платежа по ипотеке и сколько можно снять с карты, чтобы не уйти в минус.
— Ты на собеседование сегодня идёшь? — спросила я, открывая шкаф и видя там чужие банки и пакеты, расставленные так, будто я здесь гость.
— Потом, — отмахнулась Света, не отрываясь от телефона. — Сейчас всё равно смысла нет.
Это «потом» у неё длилось уже несколько месяцев.
Я выехала из двора с ощущением, что что-то опять пошло не так. Машина дёрнулась, заглохла, затем нехотя завелась со второго раза. Максим обещал посмотреть ещё неделю назад. После — еще раз. В конце сказал, что «ничего критичного». Я слушала и кивала, как всегда, а утром просто молилась, чтобы она доехала.
На перекрестке загорелся красный. Я постучала пальцами по рулю, глядя на часы. Опаздывала. Не катастрофически, но достаточно, чтобы внутри начало зудеть. В голове автоматически всплыло: надо было выехать раньше.
У офиса я припарковалась кое-как, схватила сумку и почти бегом поднялась на этаж. В переговорке уже сидели: начальник, двое из смежного отдела и Ира. Подруга бросила на меня быстрый взгляд — не упрек, скорее сочувствие.
— Проходи, Наталья Олеговна, — сказал начальник, не поднимая глаз от бумаг. — Начали без тебя.
Я села, стараясь отдышаться и привести в порядок мысли. Разговор шёл о проблемном объекте на севере. Срывы, жалобы, текучка. То, от чего обычно отмахиваются до последнего, а потом срочно ищут, на кого переложить.
— Командировка надолго, — продолжил он. — Месяца на три, может, больше. Объект сложный, люди там… — он сделал паузу, — не самые дисциплинированные.
В комнате повисла тишина. Никто не спешил задавать вопросы.
— Логично было бы отправить Ирину, — сказал начальник наконец. — У неё сейчас нет семьи, детей, она мобильна. Может сорваться в любой момент.
Ира едва заметно напряглась, но промолчала.
— В принципе, — он поднял взгляд на меня, — можно было бы рассмотреть и тебя, Наталья Олеговна. Детей у тебя нет. Опыт подходящий.
Фраза прозвучала буднично, без нажима. Именно поэтому она зацепила сильнее.
— Но раз Ирина свободна, — продолжил он уже спокойнее, — давайте всё-таки её. Так будет проще всем.
Проще. Я кивнула вместе с остальными, будто речь шла не обо мне. Не о том, что десять лет я прожила с мыслью «потом». И что это «потом» вдруг стало аргументом в чужом решении.
Совещание закончилось быстро. Все разошлись по своим делам, как обычно. Я вернулась за стол, попыталась сосредоточиться, но цифры расплывались. Слово «детей» продолжало звучать в голове, хотя его больше никто не повторял.
После обеда у меня были дела по городу: документы, заехать к подрядчикам, забрать бумаги. К вечеру усталость навалилась так, будто я отработала две смены. Я уже собиралась ехать домой, когда зазвонил телефон.
— Наташ, — голос Иры был напряженным. — Ты где сейчас?
— В центре, — ответила я. — А что?
— Я тут подумала… Давай пообедаем? Ну, нормально. Не на бегу. Я подъеду.
Я посмотрела на часы. Было уже далеко за обеденное время, но сил спорить не осталось.
— Ладно, — согласилась я. — Давай.
Ресторан она выбрала странный — не из тех, куда мы обычно ходили. Тихий, в стороне от офисных кварталов. Я бы сама туда никогда не заехала — не по пути.
Ира говорила быстро, сбивчиво, всё возвращаясь к северу, к деньгам, к тому, что «она не уверена». Я почти не слушала. Сняла пальто, повесила его на спинку стула, огляделась — привычка искать розетки, выходы, свободные места.
Дверь ресторана открылась, впуская внутрь холодный воздух и чьи-то голоса. Я машинально повернула голову — просто потому, что сидела лицом к входу.
Максим вошёл первым. В той самой куртке, которую я утром видела на спинке стула. За ним — Света. Она что-то сказала ему на ухо, он наклонился, ответил, усмехнулся.
На секунду мне показалось, что это не они. Что мозг просто подсовывает знакомые силуэты. Но Максим положил ладонь ей на поясницу — жест привычный, слишком знакомый, чтобы ошибиться.
Они остановились в двух шагах от входа, оглядывая зал, и у меня сжалось внутри: ещё секунда, и он увидит меня. Но Максим смотрел только на неё.
Он что-то сказал, Света рассмеялась — тихо, почти интимно. Потом потянулась и поцеловала его. Не украдкой. Не неловко. Так целуют, когда уверены, что имеют право.
Я не отводила взгляда. Сидела и смотрела, как официант ведет их к столику у окна. Как Максим отодвигает для неё стул. Как Света, проходя мимо, поправляет волосы и на секунду задерживает взгляд на отражении в зеркале.
— Наташ… — Ира тронула меня за руку. — Ты в порядке?
Я кивнула, не глядя на неё. Внутри было пусто и странно спокойно, словно все утренние мелкие поломки наконец сложились в одну цельную и больше ничего не требовали.
Я встала, обошла стол и пошла к ним, чувствуя, как пол под ногами становится слишком твердым.
Максим поднял голову первым. Улыбка сползла с его лица сразу, будто её выключили.
Света обернулась следом.
Я смотрела на них и ждала, когда мир наконец сдвинется обратно.
— И давно вы за моей спиной? — спросила я.
Голос прозвучал ровно. Не так, как внутри. Внутри всё дрожало и гудело, но наружу это не вышло.
Максим откинулся на спинку стула и сразу нахмурился.
— Наташ, давай не здесь, — сказал он. — Пойдём домой, поговорим спокойно.
Дом.
Я вдруг ясно увидела, что за этим словом давно уже ничего нет.
Света дернулась первой.
— Ты всё неправильно поняла, — проговорила она быстро, почти с облегчением. — Мы просто встретились. Случайно. Ты же знаешь, как сейчас сложно…
Я посмотрела на неё. На то, как она держит спину. Как уверенно сидит в кресле. Платье было новое, я это знала. Она показывала его пару дней назад — говорила, что нужно выглядеть солидно, если вдруг позовут на нормальное собеседование. Тогда она долго мяла в руках телефон, а потом сказала:
— Наташ, можешь выручить? Я потом отдам.
Я заплатила. Как всегда.
Стакан с соком стоял прямо передо мной. Я взяла его не сразу. Сначала подумала, что делаю глупость. Потом что уже всё равно. Рука наклонилась сама. Оранжевая жидкость пролилась на ткань, расползлась пятном по светлому резко и некрасиво.
Света вскочила.
— Ты что творишь?! — закричала она. — Ты вообще нормальная?!
Максим тоже поднялся.
— Ты с ума сошла? — прошипел он. — Ты истеричка.
Слово ударило привычно. Почти буднично. Так, будто он говорил это не в первый раз — просто раньше без свидетелей.
— У тебя всегда всё было лучше! — Света говорила громко, захлебываясь. — Тебя всегда любили, тебе все прощали! Ты думаешь, ты особенная?
Я равнодушно скользнула по ней взглядом и повернулась к мужу.
— Я подаю на развод, — произнесла я глухо.
Максим усмехнулся. Не зло — уверенно.
— Не говори глупости, — ответил он. — Кому ты нужна со своими комплексами? Вернёшься.
В этот момент я перестала его слушать. Не потому что стало легче — дальше было уже всё равно.
— Наташ, — тихо позвала Ира, вставая рядом. Она взяла меня за руку. — Пойдём.
Я позволила себя увести. За спиной кто-то что-то говорил, официант суетился, Света продолжала кричать. Я не обернулась ни разу.
Дверь ресторана закрылась за нами слишком громко. Или мне так показалось. Холодный воздух резко ударил в лицо, будто кто-то плеснул ледяной водой. Я сделала шаг и остановилась.
— Наташ, — сказала Ира и крепче сжала мою руку. — Не спеши.
Я кивнула, хотя не была уверена, что она это видит. Шум улицы накрыл сразу: машины, голоса, кто-то смеялся неподалёку. Всё продолжало жить, будто ничего не произошло.
Меня повело в сторону, и если бы Ира не была рядом, я бы села прямо на асфальт. Она обняла меня за плечи, почти прижала к себе, и я вдруг почувствовала, что дрожу. Не от холода — изнутри.
— Всё, — произнесла она тихо. — Я с тобой.
Я упёрлась лбом ей в плечо и закрыла глаза. Картинки из ресторана всплывали обрывками: его лицо, ее платье, слово «истеричка». Каждая мысль цеплялась за следующую и тут же обрывалась. Голова была тяжёлой, будто налитой водой.
— Поехали ко мне, — предложила Ира. — Просто переночуешь. Утро вечера мудренее.
Я открыла рот, чтобы сказать «не знаю», но вдруг поняла, что знаю. Дом сейчас — не вариант. Даже мысль о нём вызывала тошноту.
— Хорошо, — выдавила я.
Мы дошли до машины. Я села на пассажирское сиденье и уставилась в окно. Город плыл мимо размытыми пятнами. Впервые за долгое время я не думала, что нужно сделать срочно, кому позвонить, что решить. В голове была пустота — не спокойная, а звенящая.
Ночью я почти не спала. То проваливалась в короткую дрему, то резко выныривала, будто кто-то толкал изнутри. В голове крутились обрывки вчерашнего вечера, но без картинок — только ощущения. Холод. Стыд. Злость.
Проснулась я оттого, что затекла шея. Диван был узкий, чужой, с каким-то незнакомым запахом — стирального порошка и ещё чего-то нейтрального, не моего. Я несколько секунд лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Потом вспомнила и закрыла глаза снова.
Ира встала раньше меня. Я слышала, как она тихо ходит по кухне, стараясь не шуметь. Когда я вышла, она молча поставила передо мной кружку с кофе.
— Может, сегодня не поедешь? — спросила она, не глядя. — Возьмёшь день за свой счет. Скажешь, что плохо.
Я покачала головой.
— Не могу.
Это было не про работу и не про начальство. Просто я не умела исчезать. Не умела делать вид, что ничего не должна, даже когда всё внутри развалилось.
Мы ехали вместе. Ира вела, я смотрела в окно. Город был таким же, как всегда: утренний, торопливый, равнодушный. Люди шли на работу, стояли на остановках, пили кофе на ходу. Никто не знал, что у меня больше нет дома, в привычном смысле этого слова.
Здание появилось впереди неожиданно быстро. Поток машин замедлился, Ира свернула на парковку и остановилась между двумя седанами. Она заглушила двигатель и на секунду задержала руку на руле.
— Если что — я рядом, — сказала она просто.
Я кивнула. Слова были лишними.
Мы вошли вместе. Холл встретил привычным шумом: шаги, голоса, звон турникетов. Всё было на своих местах — охрана, ресепшен, люди с бейджами. Обычное утро обычного рабочего дня. Я даже на секунду почувствовала странное облегчение.
Сделала несколько шагов вперёд и увидела их.
Максим стоял у стойки, чуть повернувшись боком. Напротив него — Иван Семёнович, мой начальник. Они разговаривали спокойно, без напряжения, как люди, которые только что познакомились и обмениваются дежурными фразами. Иван Семёнович говорил, Максим кивал и улыбался. Потом что-то изменилось: сначала в его лице, потом в позе. Иван Семёнович обернулся следом. И они оба посмотрели на меня.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Холл вдруг стал слишком тихим. Никто не улыбался.
Ира остановилась у турникетов, бросив на меня быстрый взгляд — вопросительный. Я едва заметно кивнула: иди.
— Доброе утро, Наталья Олеговна, — произнес Иван Семенович ровно. — Прошу, не задерживайтесь.
Он развернулся и пошёл к лифту. Максим остался. Сделал шаг ко мне — спокойно, без резких движений, как человек, который уверен, что время на его стороне.
— Ты где ночевала? — спросил он негромко.
— Не дома, — ответила я.
Он чуть прищурился.
— Я так и понял. Вчера ты была сама не своя. Накрутила всякого, напридумывала. А все потому, что не спишь толком, работаешь без выходных — потом сама же страдаешь.
— Я видела тебя со Светой, — сказала я жестко, словно о таком можно забыть.
Он не стал спорить. И это было хуже любых оправданий.
— Ты всё воспринимаешь слишком остро, — протянул он. — Сейчас у тебя не лучшее состояние.
— Что ты здесь делаешь? — перебила я.
Максим посмотрел в сторону лифтов, потом снова на меня.
— Хотел поговорить. По-нормальному. Ты вчера ушла, не дав возможности.
— И поговорил с моим начальником.
Он усмехнулся.
— Случайно пересеклись. Нормальный мужик.
— Что ты ему сказал?
Максим выдержал паузу. Короткую, но заметную.
— Пока ничего такого, — ответил он. — Не переживай.
Вот это «пока» повисло между нами плотнее любых слов.
— Больше не приходи сюда, — сказала я.
— Ты сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать, — произнес он спокойно. — Давай без глупостей.
Он шагнул в сторону, освобождая проход. Я прошла мимо, не оборачиваясь. Его присутствие никуда не делось — будто осталось за спиной.
В лифте было тесно и тихо. Кто-то говорил по телефону, кто-то смотрел в экран, не поднимая глаз. Я стояла у стены и чувствовала, как внутри всё ещё дрожит, хотя снаружи, наверное, выглядела нормально.
Когда двери открылись, я вышла одной из первых. Рабочий этаж встретил привычным шумом: шаги, голоса, запах кофе. Всё было на своих местах. Это немного успокаивало.
Я села за стол, включила компьютер и открыла почту. Новые письма, пометки, сроки. Работа не исчезла за ночь. Она ждала — ровно, спокойно, без эмоций. Я поймала себя на том, что цепляюсь за это ощущение, как за поручень в транспорте.
Ира тихо подошла к моему столу.
— Ты как? — поинтересовалась она с сочувствием.
— Потом, — ответила я. — Я сейчас не могу.
Пальцы скользили по клавиатуре автоматически. Таблицы, цифры, комментарии. В какой-то момент я поняла, что смотрю в один и тот же файл уже несколько минут и не могу вспомнить, зачем его открыла.
Я закрыла глаза и медленно выдохнула.
Соберись.
Телефон лежал рядом. Я открыла браузер и вбила коротко: «адвокат развод консультация». Список ссылок появился мгновенно. Я пролистала несколько, сохранила пару контактов и тут же закрыла страницу. Не сейчас. Чуть позже.
— Наташ, — окликнули меня.
Я вздрогнула и подняла голову. Коллега стоял у моего стола с папкой в руках.
— Ты отчёт по объекту посмотрела?
Я моргнула.
— Какой именно?
Он назвал номер. Я знала его. Вчера вечером я собиралась доделать, но так и не открыла файл.
— Сейчас, — сказала я. — Через полчаса.
Он кивнул и ушёл. Я открыла нужный документ и почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Пусто. Не совсем — но не готово. Я машинально начала править цифры, дописывать комментарии, словно догоняя вчерашний день.
Через какое-то время объявили планерку.
Мы собрались в переговорке — те же лица, те же места. Иван Семёнович говорил о сроках, задавал вопросы, листал бумаги. Я смотрела в стол, фокусируясь на мелких царапинах на поверхности, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
— Наталья Олеговна, — сказал он.
Я не сразу поняла, что это ко мне.
В комнате повисла короткая пауза.
— Наталья Олеговна, — повторил он спокойнее.
Я вздрогнула и подняла голову.
— Да, простите.
— По отчёту за прошлую неделю, — продолжил он ровно. — Вы его уже сдали?
Я машинально кивнула.
— Сегодня после обеда.
Он посмотрел внимательно. Не строго — оценивающе.
— Хорошо, — сказал после паузы. — Тогда жду.
Планерка пошла дальше, но я уже почти не слышала слов. Мысли перескакивали одна за другой. Максим. Его голос. Это «пока». Его уверенность.
Когда все начали расходиться, Иван Семёнович задержал взгляд на мне.
— Наталья Олеговна, — произнес он спокойно. — Зайдите ко мне, как освободитесь.
Я кивнула.
Вернулась за стол и уставилась в экран, не различая строки. Сердце билось ровно, но слишком громко — так, что казалось, его слышно окружающим. В голове снова всплыло это «пока». Не как слово, как напоминание, что кто-то уже успел сказать за меня больше, чем следовало.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Последний приказ", Анна Риман ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.