первая часть
Виктор Иванович заинтересованно спросил:
— И в чём же, если не секрет?
Мария загадочно улыбнулась:
— Для меня самое важное — это моя семья. Человек уверенно себя чувствует, когда рядом любящие люди. Мои подруги по институту удивляются, критикуют меня на все лады: мол, Машка, неужели тебе приятно быть домохозяйкой?
Отец осторожно поинтересовался:
— И что ты им ответила?
Мария сначала посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на отца:
— Пап, мне по‑настоящему нравится быть домохозяйкой! Конечно, я не собираюсь навеки запирать себя в четырёх стенах, но если в жизни придётся выбирать между карьерой и семьёй, я выберу второе.
Виктор Иванович усмехнулся:
— Да, метаморфозы случаются и с людьми.
Машка расхохоталась:
— Папа, как дипломированный биолог смею утверждать, что все живые организмы, включая человека, подвержены этому процессу.
Родион помнит, как с уважением посмотрел на младшую сестру после этих слов. Раньше он относился к Машке с некоторым превосходством, а в какой‑то период и вовсе считал её пустышкой. Но изменения происходили и с ним самим, пусть он этого и не замечал. В отличие от сестры, жизнь у Родиона развивалась по восходящей, хотя детская мечта так и осталась мечтой.
Парень хотел получить популярную профессию программиста, но не прошёл по конкурсу. Чтобы не терять год впустую, он подал документы в машиностроительный колледж. Сразу после его окончания Родион поступил в технический вуз на факультет эксплуатации дорожно‑транспортной инфраструктуры. Специальность он выбрал удачно, и уже на последнем курсе получил заманчивое предложение от солидной логистической компании.
Разумеется, это предложение он принял с радостью, ведь впереди маячили самые светлые перспективы и очень хороший заработок. К тому времени многие однокурсники уже успели жениться и обзавестись детьми, а Грушевский не спешил создавать семью. Когда товарищи начинали донимать его вопросами вроде: «Ну что, когда ты женишься, а то так и состаришься?», он неизменно отвечал, что всему своё время: сначала надо прочно встать на ноги, а уже потом можно и о свадьбе думать. Иными словами, у прагматичного парня был свой план, которого он придерживался, не сбиваясь с намеченного курса. Деньгами Родион тоже не сорил, потому что в ближайшей пятилетке рассчитывал купить квартиру.
Но, как водится, все — или почти все — судьбоносные события происходят именно тогда, когда их меньше всего ждёшь. Таким поворотом в жизни провинциального парня стала встреча с Лизой. Познакомились они на вечеринке, которую устроил бывший однокурсник Родиона, Аркаша.
Сначала Грушевский отнекивался, ссылаясь на занятость:
— Аркадий, честное слово, у меня дел по горло. Может, как‑нибудь в другой раз?
Но товарищ настоял:
— Да у всех дела. Я тоже бегаю, как белка в колесе, но всё равно нахожу время на отдых. И тебе стоит разбавить своё скучное существование. Вита пригласила подружек с работы — глядишь, кто‑то из них тебе приглянется.
Зная повышенную обидчивость Аркадия, Грушевский решил уважить товарища. Правда, к назначенному часу он опоздал и объявился в его апартаментах, когда вечеринка была в самом разгаре. Первым делом Родиона поразило количество гостей. Просторная квартира Аркаши напоминала вокзал, а в клубах сигаретного дыма плавали довольные лица. С трудом он отыскал хозяина, который как раз беседовал со скромно одетой девушкой.
Аркаша обрадовался его появлению:
— О, а вот и наш Родион! А это — Лиза.
Они даже толком не успели обменяться взглядами, как хозяин уже объявил:
— Друзья, надеюсь, вы найдёте общий язык, а мне придётся вас ненадолго оставить.
И в следующую секунду он исчез, будто испарился по мановению волшебной палочки. Лиза смотрела на Родиона с лёгкой насмешкой, а он не знал, с чего начать знакомство. В этот момент неожиданно громко заиграла музыка, и он предложил:
— Может, потанцуем?
Лиза улыбнулась:
— Я не против.
От её улыбки на душе у Родиона стало по‑особому светло. Напряжение постепенно спало, и под конец танца он осмелел:
— Мне кажется, вы нечасто бываете на таких тусовках.
Глаза девушки лукаво блеснули:
— Видно, вы тоже не поклонник подобных мероприятий.
— Угадали. Аркаша еле‑еле меня уговорил, — признался он.
С самых первых минут общения у Родиона появилось почти детское желание понравиться этой девушке. И теперь, спустя много лет, он всё ещё не мог толком объяснить, чем тогда зацепила его Лиза. Красавицей её не назовёшь: самая обычная внешность, стройная фигурка — и, казалось бы, всё. Но в ней было что‑то особенное, из‑за чего сердце начинало биться чаще.
Тот же странный эффект сработал и сегодня, во время их случайной встречи на конференции по вопросам реабилитации людей с инвалидностью. Грушевский присутствовал там как спонсор: компания, в которой ему повезло работать, регулярно оказывала посильную материальную помощь интернатам, детским домам, приютам. Родион Викторович несколько раз прокручивал в голове эту встречу с бывшей женой и только перед тем, как окончательно провалиться в сон, подумал:
«Я даже не поинтересовался, чем сейчас занимается Лиза. Ведь неслучайно же она оказалась среди приглашённых».
Грушевский успел съездить в командировку и вернуться, но Лиза по‑прежнему не выходила у него из головы. Он вспомнил собственные слова о «жестоких старушках», которые одним только взглядом будто бы наводят на человека порчу.
— Может, и моя бывшая жена владеет подобной методикой, — хмуро подумал он. — Просто раньше, когда мы жили вместе, она не испытывала на мне свои способности, а годы спустя решила отомстить.
На первый взгляд теория казалась совершенно нежизнеспособной, но Грушевский уже ничему не удивлялся и ничего не исключал. Ему было по‑настоящему жаль, что красивый роман с Лизой так быстро закончился. При этом винить себя в случившемся он не стремился. Бывшую супругу Родион тоже не обвинял, считая, что их браку помешало неудачное стечение обстоятельств.
После той памятной вечеринки у Аркаши они с Лизой не сразу начали встречаться. В тот первый вечер он, как галантный кавалер, проводил девушку до подъезда и на всякий случай попросил её номер телефона. Уже на следующий день один из женатых коллег подошёл к нему с неожиданным вопросом:
— Грушевский, ты как к опере относишься?
Вопрос показался странным, Родион удивлённо пожал плечами, но ответил:
— Нормально отношусь и к опере, и к балету.
Коллега с пониманием посмотрел на него:
— Я тоже уважаю любой вид искусства, но жена… В общем, она не оценила мою культурную программу, а я теперь не знаю, куда билеты приткнуть. Между прочим, доставал с огромным трудом.
В голове у Родиона мелькнуло: «Вот это идея — пригласить Лизу!» Он выкупил у коллеги билеты и тут же позвонил новой знакомой. По голосу было ясно: его звонок её обрадовал. А когда он сообщил, что ему, по счастливой случайности, достались два билета на оперу, Лиза уже не смогла скрыть восторга:
— Ой, я всегда мечтала посмотреть эту оперу вживую! Девочки не раз пытались достать билеты, но это безнадёжно.
Родион чувствовал себя героем:
— Как видите, желания иногда сбываются — да ещё и совсем неожиданно, — заметил он.
Во время следующей встречи молодой человек снова ощутил, как его тянет к этой девушке, и с каждым новым свиданием это притяжение только усиливалось. Всего через два месяца после знакомства он сделал Лизе предложение, и она, не ломаясь, сразу согласилась стать его женой. Лизавета вообще отличалась покладистым характером и почти никогда с ним не спорила, предоставляя Родиону право окончательного решения.
Накануне свадьбы случилось ещё одно важное событие: Родион купил на вторичном рынке уютную квартиру. Он был доволен покупкой и восторженно говорил будущей супруге:
— Для начала семейной жизни жильё вполне приличное. А когда у нас с тобой появятся детки, подумаем о расширении.
Но, вопреки их светлым ожиданиям, с продолжением рода у молодой семьи дело не клеилось. Первая беременность Лизы прервалась на третьем месяце. Молодая женщина тяжело переживала эту потерю, а Родион всеми силами старался её поддержать:
— Я хоть и полный профан в женских делах, но знаю, что такое случается сплошь и рядом. Возможно, сказалось то, что ты постоянно не высыпаешься.
Жена работала в Доме малютки и сильно переживала за каждого брошенного младенца. По совету супруга она устроилась в специализированный детский сад. По образованию Лиза была врачом‑дефектологом. Когда наступила повторная беременность, супруги подошли к ней гораздо серьёзнее: несколько месяцев Лиза принимала укрепляющие препараты, регулярно проходила обследования у разных специалистов.
Однако и в этот раз беременность протекала с осложнениями, и Лиза почти не вылезала из больниц. Теперь Родион уже не с прежней готовностью шёл на лишения: особенно его изматывало полное отсутствие интимной близости. Лиза чувствовала свою вину и просила:
— Родион, я понимаю, что тебе тяжело, но мы же вместе решили идти на это…
Немного позже Лиза неуверенно предложила:
— Может, не всё так страшно, и нам стоит попробовать?
Но первая попытка закончилась полным провалом: в сознании мужчины словно вспыхнула тревожная лампочка, не давая расслабиться. Он раздражённо вскочил и со злостью бросил супруге:
— Не могу я так! Боюсь сделать хуже!
Именно в ту ночь в их отношениях пролегла трещина. Грушевский перестал успокаивать жену: теперь ему самому нужно было приводить в порядок нервы. Он ушёл спать в другую комнату, оставив Лизу наедине с её слезами и тяжёлыми мыслями. Под утро у неё начались схватки, и Родиона пришлось вызывать скорую. Врачам не удалось предотвратить неизбежное: Лиза потеряла и этого ребёнка на девятнадцатой неделе беременности.
О последующих двух годах семейной жизни Грушевскому вспоминать не хотелось. После второй неудачи Лиза совсем сникла, в её глазах погасли последние огоньки радости. Она словно тенью бродила по квартире, боясь сделать что‑нибудь не так. Подавленное состояние жены угнетало и Родиона Викторовича. Со временем её настроенность стала для него главным раздражителем.
Грушевский уже не стеснялся повышать голос, а потом и вовсе опустился до унижений:
— Лиза, один твой вид отбивает у меня аппетит. Ты хотя бы иногда улыбалась бы, чтобы на меня тоску не нагонять. Такое ощущение, что у нас дома вечный траур.
После таких фраз Лиза в слезах убегала в спальню. Но Родион больше не просил прощения: он был уверен, что именно он — пострадавшая сторона. В интимной жизни супругов всё выглядело ещё печальнее. Мужчина избегал близости с женой, будто внутри него разом перегорели все батарейки.
Желание доказать себе собственную мужскую состоятельность толкнуло Грушевского на поиски утешения на стороне. У него было несколько случайных связей, но они приносили только физическую разрядку, а ему хотелось чего‑то более высокого. Когда в главном офисе компании появилась Полина, интуиция подсказала ему, что эта миловидная блондинка способна вытащить его из тоски.
Девушка устроилась на должность пресс‑секретаря и успешно справлялась со своими обязанностями. Она не отказывала шефу и в мелких услугах вроде приготовления чая или заказа билетов на ближайший авиарейс. Вскоре их отношения перестали быть сугубо деловыми.
Когда Грушевский предложил Полине составить ему компанию в одной из поездок, она охотно согласилась:
— Родион Викторович, я полностью в вашем распоряжении.
Она особенно выделила слово «полностью», и мужчина понял, что Полина не возражает против перехода к более близким отношениям. Пресс‑секретарь оказалась очень умной и расчётливой девушкой. Она заранее прикинула, что может «выжать» из статусного кавалера.
Тем, что Грушевский женат, Полина себя не утруждала. В узком кругу подруг она не раз озвучивала собственный взгляд на мужские измены:
— Жёны сами виноваты в том, что мужья заводят романы на стороне. Они думают, будто муж — величина постоянная, а это переменная с кучей неизвестных.
По мнению Полины, жена должна оставаться для мужа неразгаданной загадкой и в любое время суток выглядеть безупречно. Этими рассуждениями она делилась только с подругами, а возлюбленного с подобной философией знакомить не спешила.
Первая ночь с Полиной, проведённая в отеле небольшого городка, название которого давно стёрлось из памяти, произвела на Родиона Викторовича ошеломляющее впечатление. Такой страсти от хрупкой девушки он не ожидал и жаждал продолжения. Для тайных встреч с молодой любовницей Грушевский снял квартиру в спальном районе. Нередко они уединялись там в разгар рабочего дня, что быстро стало поводом для пересудов в коллективе.
Полина же сплетням только усмехалась:
— Меня не осуждают, мне просто завидуют неудачницы, — говорила она с привычной насмешкой.
продолжение