Друзья, сегодня я хочу поднять голову от сиюминутных новостей про Ормузский пролив, фрахт и налоги и посмотреть на нефтяной рынок в целом. На глобальном уровне. Потому что, сколько бы мы ни обсуждали локальные кризисы, настоящая цена бензина в вашем баке формируется там, где сталкиваются интересы десятков стран, сотен компаний и миллиардов потребителей.
Я недавно наткнулся на хороший обзор мирового нефтяного рынка, опубликованный в конце 2024 года. Автор – студент Санкт-Петербургского университета У Цайжуй. Статья, кстати, написана по-русски, но китайским студентом – это уже интересно: взгляд со стороны на нашу отрасль. Взял эти данные, дополнил их тем, что мы видим сейчас, в марте 2026-го, и хочу поделиться с вами полной картиной.
Часть 1. Цифры, которые меняют всё
Давайте начнём с масштаба. В 2023 году объём мирового экспорта сырой нефти составил 1,29 триллиона долларов. Это на 52,5% выше, чем в 2019 году. Цифра впечатляет. И это при том, что физические объёмы выросли не так сильно – просто цены были высокими.
Главные экспортёры, которые держат рынок, – всё те же игроки. Саудовская Аравия: 16,2% мирового экспорта, 239 миллиардов долларов. Россия: 9,14%, 133 миллиарда. Канада: 8,49%, 125 миллиардов. США: 8,16%, 118 миллиардов. Ирак: 7,62%, 114 миллиардов. Обратите внимание: США за последние 15 лет увеличили экспорт почти в четыре раза. В 2021 году они даже обогнали Саудовскую Аравию по объёму добычи, хотя потом снова уступили.
А кто покупает? Китай – безусловный лидер: 13,7% мирового импорта, 287 миллиардов долларов. США, как ни странно, на втором месте с 8,5% (199 миллиардов). Индия – 5,8% (170 миллиардов). Южная Корея – 3% (89 миллиардов). Вот вам география: Восток уже не просто догоняет, он диктует.
Часть 2. Ближний Восток – по-прежнему главный
Несмотря на все разговоры о сланцевой революции в США, Ближний Восток остаётся доминирующим регионом по экспорту. Ежедневно оттуда уходит около 15,2 миллиона баррелей. Второй – Азиатско-Тихоокеанский регион (примерно половина от этого), а дальше уже Россия и США.
Но здесь есть важный нюанс. Нефть Ближнего Востока, в отличие от сланцевой американской, дешёвая в добыче. Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт могут позволить себе качать при цене 20–30 долларов за баррель. Это даёт им колоссальный запас прочности. Когда в 2020 году цена рухнула до 30 долларов, американские сланцевики начали закрывать скважины. А саудовцы продолжали качать. И это, кстати, была не только экономика, но и политика.
Часть 3. Цены: от шока к равновесию
График цен на Brent с 1976 по 2024 год (который приведён в статье) – это иллюстрация всей новейшей истории. Пик 2008 года – 140 долларов. Провал 2020-го – 15,98 доллара. Потом восстановление, а в 2022-м – новый скачок до 120–130 из-за событий на Украине.
Сейчас, в 2026-м, мы видим новую реальность. Аналитики в конце 2024 года прогнозировали, что средняя цена Brent в 2024-м составит около 81 доллара. На практике она была чуть ниже, но после эскалации на Ближнем Востоке в феврале-марте 2026-го мы увидели резкий взлёт до $100. И вот тут важно понимать: прогнозы – это прогнозы, а реальность вносит коррективы.
Автор статьи, У Цайжуй, прогнозировал снижение цен в 2024 году на 19 долларов по сравнению с 2022-м. Он связывал это с уменьшением дефицита и снижением геополитической напряжённости. Но в 2026 году мы видим обратный процесс: напряжённость растёт, и цены снова уходят вверх.
Часть 4. Добыча: где прибавят, а где урежут
Международное энергетическое агентство (МЭА) прогнозировало, что в 2024 году мировая добыча достигнет рекордных 103 миллионов баррелей в сутки. Прирост в основном дают страны вне ОПЕК+ – США, Бразилия, Канада, Гайана. США, по расчётам, обеспечат половину этого прироста в 2024–2025 годах.
Однако в 2026 году ситуация изменилась. Санкции против России, переориентация потоков, а главное – рост издержек у сланцевиков привели к тому, что американская добыча растёт медленнее, чем ожидалось. Число пробуренных, но не законченных скважин (DUC) в США сокращается – это значит, что компании не спешат вводить новые мощности, предпочитая возвращать деньги акционерам. Это важный сигнал для рынка: даже при высоких ценах сланцевики не бросаются в новый цикл бурения. Они научены горьким опытом 2014–2015 годов.
В ОПЕК+ ситуация иная. В 2024 году страны картеля сокращали добычу на 3,66 миллиона баррелей в сутки, чтобы удержать цены. С октября 2024 года эти ограничения начали снимать. Но в 2026 году, на фоне конфликта в Иране и блокады Ормузского пролива, Саудовская Аравия и ОАЭ могут быть вынуждены нарастить добычу, чтобы компенсировать выпадающие объёмы. Вопрос – насколько быстро они это сделают.
Часть 5. Транспортные риски: Красное море и Суэц
Отдельная тема, которую поднимает автор статьи, – это транспортные перебои. В начале 2024 года атаки на суда в Красном море привели к тому, что многие танкеры пошли в обход Африки, через мыс Доброй Надежды. Это увеличило время в пути на 10–15 дней и съело дополнительную маржу.
Сейчас, в 2026-м, ситуация ещё сложнее. Ормузский пролив – это не только Иран, это вся нефть Залива. Если его перекроют, никакой обходной путь не спасёт. Цены улетят в стратосферу.
Часть 6. Что это значит для России
Россия, как вы видите из статистики, остаётся одним из крупнейших экспортёров – 9,14% мирового рынка в 2023 году,
133 миллиарда долларов. Наша доля практически не изменилась по сравнению с предыдущим десятилетием. Это говорит о том, что мы сумели адаптироваться. Переориентация на Китай и Индию, создание теневого флота, схемы оплаты в рублях и юанях – всё это позволило сохранить объёмы.
Но есть и обратная сторона. Дисконт на Urals, хоть и сократился, всё ещё остаётся. И главная угроза – не санкции, а неспособность создать собственный ценовой бенчмарк. Мы по-прежнему смотрим на котировки Argus, которые формируются в Европе. Пока мы не создадим независимый индекс, будем зависеть от чужих правил игры.
Часть 7. Прогнозы на 2026–2027
Что ждёт нас дальше? Я вижу несколько ключевых трендов.
Первое. Спрос будет расти, но медленно. Китай, Индия, Индонезия, Бразилия, Саудовская Аравия – вот главные драйверы. Развитые экономики будут сокращать потребление, но это сокращение компенсируется ростом в Азии.
Второе. Предложение будет ограничено. Сланцевая революция в США выдыхается. Инвесторы требуют дивидендов, а не роста добычи. ОПЕК+ балансирует на грани, но у него есть свободные мощности. Вопрос – готов ли он их использовать.
Третье. Цены будут волатильны. Диапазон $70–100 станет новой нормой. Ниже $70 сланцевики начинают закрывать скважины, выше $100 – начинает страдать спрос. Но в периоды геополитических кризисов цена может вылетать далеко за пределы этого диапазона.
Четвёртое. Транспортные риски останутся главной неопределённостью. Ормузский пролив, Суэцкий канал, Босфор – всё это «бутылочные горлышки», которые могут перекрыть в любой момент.
Пятое. Россия сохранит свои позиции, но будет вынуждена всё больше инвестировать в собственные технологии и инфраструктуру. Восточный полигон, порты на Дальнем Востоке, ледокольный флот – это не просто проекты, это необходимость.
Итог
Друзья, мир нефти изменился. Он стал сложнее, быстрее, опаснее. Но он не стал от этого менее интересным. Для трейдера, который умеет анализировать, открываются колоссальные возможности. Для простого потребителя – новые вызовы.
Я советую всем, кто следит за ценами на бензин, смотреть не только на биржевые сводки, но и на геополитику, на транспортные маршруты, на поведение крупных игроков. Потому что именно там, на стыке экономики и политики, рождается цена, которую мы видим на табло заправки.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как сланцевая революция в США изменила мир и почему её влияние сейчас сходит на нет.
А теперь вопрос к вам: как вы считаете, сможет ли Россия создать собственный нефтяной бенчмарк, который признают в Китае и Индии? Или мы обречены вечно играть по чужим правилам?
Пишите в комментариях, обсудим.