Друзья, сегодня я хочу поговорить о том, что последние годы не даёт мне покоя. О биржевой торговле нефтепродуктами. Казалось бы, что тут сложного? Заводы выставляют топливо, трейдеры и независимые АЗС покупают, цена формируется в честной борьбе спроса и предложения. Красота. Но так ли всё прозрачно на самом деле? И почему, когда я слышу фразу «биржевой индикатор», у меня внутри всё сжимается?
Я торгую нефтью и нефтепродуктами уже 35 лет. Помню времена, когда о бирже никто и не слышал. Цену назначал завод, и ты либо брал, либо уходил. Потом появились первые попытки организовать торги. И сегодня, оглядываясь назад, я вижу, как много мы прошли и как много ещё предстоит сделать. Этот путь — от идеи до реального рыночного индикатора — был полон иллюзий, ошибок и, чего греха таить, прямого обмана.
Часть 1. Первые шаги: фьючерсы, которые не прижились
Многие, наверное, помнят, что первая попытка создать биржевую торговлю энергоресурсами в России была предпринята на фондовой бирже РТС. В 2006 году там запустили фьючерсные контракты на нефть сорта Urals. Красивая идея: пусть трейдеры торгуют «бумажной» нефтью, а цена станет ориентиром для всего рынка. Но контракты были расчётными, без реальной поставки. Мы, практики, быстро поняли, что это игра в биржу, а не реальный инструмент. Спекулянты крутились, а физический рынок оставался в стороне. В итоге проект тихо умер.
Почему?
Потому что для успешной фьючерсной торговли нужен ликвидный спотовый рынок. А его-то и не было. И РТС, увы, не смогла создать мост между виртуальными контрактами и реальной нефтью.
Часть 2. Три биржи – три подхода
В 2008 году случился прорыв. Сразу три площадки начали торги нефтепродуктами. У каждой была своя философия.
Межрегиональная биржа нефтегазового комплекса (МБНК) сделала ставку на максимальный ассортимент: от бензина и дизеля до битума и масел. Торги проходили пять раз в неделю, а главное – аккредитация была бесплатной. К 2011 году на МБНК было аккредитовано 629 участников. Все ведущие компании: «Роснефть», «Лукойл», «Газпром нефть», «ТНК-ВР», «Башнефть». Это была настоящая битва за клиента.
Санкт-Петербургская международная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ) выбрала другой путь. Она была создана под патронатом Министерства экономического развития и изначально ориентировалась на трубопроводные поставки через систему «Транснефтепродукта». Здесь практиковали разные форматы: дискретные аукционы, односторонние торги, а позже и двойной встречный аукцион. Именно на этой площадке «Роснефть» в 2009 году впервые выставила свои объёмы, а через год полностью отказалась от ежемесячных тендеров, переведя весь внутренний сбыт на биржу. Сейчас СПбМТСБ продаёт свыше 100 тысяч тонн в месяц. По итогам 2010 года именно здесь прошло 61,7% всех биржевых сделок с нефтепродуктами.
Биржа «Санкт-Петербург» – старейшая из трёх (основана в 1991 году). Она торговала всем: от продуктов до самолётов. В 2008-м включилась в нефтепродуктовую гонку. Её доля скромнее – около 2,5% рынка, но именно эта площадка первой запустила расчётный фьючерс на дизельное топливо, привязанный к индексу «КОРТЕС-Газойль». О нём я расскажу позже.
В 2010 году общий объём биржевых продаж основных нефтепродуктов составил 7,87 млн тонн. Это около 10% от всего, что потребляет страна. Неплохо. Но вопрос: можно ли этим цифрам доверять?
Часть 3. Количество не равно качеству
Я не раз наблюдал странные сделки. Вот, например, 5 мая 2011 года: на бирже продали бензин АИ-92 производства КИНЕФ по цене 28 800 рублей за тонну. При этом в тот же день по другим заводам бензин торговался по 33 000 рублей. Объём «аномальной» сделки – 20 тысяч тонн, тогда как обычные лоты были по 100–1000 тонн. Что это? Чудо рыночной конкуренции? Или предварительная договорённость, искусственно занизившая цену и завысившая объём?
Такие сделки – бич биржевой торговли. Они искажают средневзвешенную цену, вводят в заблуждение участников и регулятора. Объём вроде бы большой, а репрезентативность – нулевая.
Ещё одна проблема – неанонимность. Сейчас торги идут на базисах НПЗ или станциях отправления. Трейдер точно знает, у какого завода и у какой компании он покупает. Это удобно: можно выбирать по качеству, по расстоянию. Но это и открывает возможность для сговора. Зачем конкурировать, если можно договориться? В 2010 году 96% сделок совершалось именно на таких «именных» базисах. Остальные 4% – на станциях назначения, где производитель не виден. ФАС давно требует анонимности. Но, как заметил вице-президент РТС Роман Горюнов, «либо биржа, либо формула». Полная анонимность привела бы к торговле приведёнными ценами, что требует точных расчётов транспортных расходов, а это сложно и спорно. К тому же разные заводы производят топливо с разными характеристиками. Объединить всё в один «стакан» невозможно.
Часть 4. Фьючерсы и первый российский бенчмарк
В 2010 году Биржа «Санкт-Петербург» вместе с РТС запустила расчётный фьючерс на дизельное топливо. В качестве цены исполнения использовался индекс «КОРТЕС-Газойль», который агентство КОРТЕС рассчитывает по котировкам 19 крупнейших НПЗ европейской части России. Почему выбрали летнее дизельное топливо? Потому что его цены хорошо коррелируют с европейским газойлем (коэффициент корреляции за 2006–2010 годы – 0,93). Это означало, что индекс будет отражать объективные рыночные факторы, а не местные манипуляции.
Фьючерс позволил участникам хеджировать рублёвые операции, а инвесторам – спекулировать. Это был настоящий прорыв. Я сам несколько раз пользовался этим инструментом, чтобы зафиксировать цену на будущие поставки. Но, честно говоря, ликвидность оставляла желать лучшего. Без активного участия крупных компаний и маркет-мейкеров фьючерсный рынок так и остался нишевым.
Часть 5. Взгляд ФАС: борьба за прозрачность
Федеральная антимонопольная служба давно смотрит на биржу как на главный инструмент борьбы с завышением цен. В 2010 году ведомство предложило законодательно запретить совмещение оптовой и розничной торговли топливом в рамках одной компании. Зачем? Чтобы вертикально интегрированные компании (ВИНК) не могли продавать бензин своим «дочкам» по одной цене, а независимым трейдерам – по другой. Если бы такой закон приняли, ВИНК пришлось бы регистрировать все сделки на бирже, делая цены прозрачными.
Но реакция гигантов была предсказуемой. Глава «Лукойла» тогда заявил: «Мы производим столько бензина, сколько продаём на своих заправках. Нам не интересно выходить на биржу, чтобы наши структуры закупали у нас топливо». Аргумент понятный: зачем плодить посредников, если своя розничная сеть и так обеспечивает сбыт? Но с точки зрения конкуренции это тупик.
Часть 6. Что нужно сделать, чтобы биржа работала?
Я часто общаюсь с молодыми трейдерами, которые спрашивают: «Игорь Владимирович, как сделать биржевую торговлю настоящей?» Отвечаю.
Первое. Обеспечить ликвидность. Нужен маркет-мейкер, который будет выставлять заявки в периоды спада спроса. Идеальный кандидат – государство. Пусть бюджетные организации (силовые ведомства, министерства) закупают на бирже не менее 50% необходимого топлива. Это нивелирует сезонные скачки цен.
Второе. Ужесточить контроль за аномальными сделками. Ввести максимальный объём лота для каждого продукта. Тогда сделки в 20 тысяч тонн станут невозможны, и цена перестанет искажаться.
Третье. Развивать фьючерсный рынок. Только срочные контракты позволяют хеджировать риски. И здесь нужна поддержка крупных производителей. Если «Роснефть» и «Лукойл» станут активными участниками фьючерсной торговли, ликвидность возрастёт многократно.
Четвёртое. Искать компромисс между анонимностью и информативностью. Возможно, стоит перейти на торги по группам НПЗ без указания конкретного названия, но с сохранением региональной привязки. Это снизит риск сговора, но не уничтожит ценность информации для покупателя.
Итог
Российские биржи прошли огромный путь – от 2% реализации в 2008 году до 10–15% сегодня. Но проблема не в количестве, а в качестве. Мы научились продавать объёмы, но не научились формировать справедливую цену. Биржевые индексы пока не стали тем надёжным ориентиром, который можно использовать в антимонопольных расследованиях и в контрактах между честными участниками рынка.
Я верю, что это временно. Государство и бизнес осознают, что прозрачная биржа выгодна всем. Чем меньше останется места для серых схем, тем больше будет доверия. А доверие – это и есть настоящая ликвидность.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как я сам использовал биржевые индексы, чтобы спасти один контракт от провала.
А теперь вопрос к вам: как вы считаете, должна ли биржевая торговля нефтепродуктами быть анонимной? Или покупатель имеет право знать, у какого завода он берёт топливо?
Пишите в комментариях, обсудим