Друзья, сегодня я хочу рассказать вам историю, которую не найдёте в учебниках по экономике. Историю о том, как российская нефть, десятилетиями продававшаяся по длинным контрактам «с колес», постепенно выходила на биржу. О том, почему этот процесс был болезненным, почему он до сих пор не завершён и что нам, трейдерам, это дало.
Я торгую нефтью 35 лет. Помню времена, когда о бирже никто и не слышал. Цену ставил главный инженер завода, а покупатель либо брал, либо уходил. Потом появились посредники, трейдеры, серые схемы. И только в последние 15 лет биржа стала реальным инструментом, который меняет рынок.
Часть 1. Как мир пришёл к биржевой торговле нефтью
Вы знаете, что до 1970-х годов мировым нефтяным рынком правили несколько крупных компаний — «семь сестёр». Они договаривались о ценах, делили рынки, и никакой биржи не существовало. Потом случился нефтяной шок, страны ОПЕК подняли цены, и начался хаос. Именно в этом хаосе родились биржи.
В конце 70-х на Нью-Йоркской товарной бирже (NYMEX) начали торговать фьючерсами на нефть. В середине 80-х к ним присоединился Лондон (IPE, сейчас ICE). Сингапурская биржа (SIMEX) замкнула круг. С тех пор мировой нефтяной рынок стал биржевым.
Но вот парадокс. Объём реальных физических поставок, которые проходят через биржу, составляет всего 1–2% от всех сделок. Остальные 98% — это «бумажная нефть»: фьючерсы, опционы, хеджирование, спекуляции. При этом именно биржевые котировки становятся эталонными. Например, объём торгов фьючерсами на сорт Brent в 55 раз превышает его физическую добычу, а на западно-техасскую нефть WTI — в 133 раза.
Вот вам иллюстрация того, как работает современный мир: цена реальной нефти, которую мы покупаем и продаём, определяется виртуальными контрактами, которые никогда не будут исполнены физически.
Часть 2. Российская нефть: долгий путь к бирже
В России биржевая торговля нефтепродуктами начала развиваться только в середине 2000-х. До этого всё было просто: заводы продавали продукцию своим трейдерам, а те уже перепродавали её на экспорт или на внутренний рынок. Цены были «договорными», то есть непрозрачными.
Первые шаги были робкими. В 2008–2009 годах объёмы биржевых продаж были мизерными — менее 1% от производства. Торговали в основном на трёх площадках: НП «МБНК», ЗАО «СПбМТСБ» и Биржа «Санкт-Петербург». По данным на 2010 год, через биржи проходило всего около 100 тысяч тонн в месяц, тогда как производство нефтепродуктов в стране составляло 15 миллионов тонн.
Я помню, как в те годы мы, трейдеры, относились к бирже с недоверием. Казалось, что это какая-то игра для «продвинутых», что реальные объёмы всё равно уходят в обход. Но государство начало настаивать. Появились нормативы обязательных продаж. В 2010 году крупные компании типа «Роснефти», «Лукойла», «Газпром нефти» стали выставлять на биржу свои объёмы.
К 2010 году доля биржевых продаж нефтепродуктов выросла до 9,6% от поставок на внутренний рынок. В абсолютных цифрах это уже миллионы тонн.
Часть 3. Как торгуют на бирже сегодня
Сейчас основная площадка — СПбМТСБ. Через неё проходит каждая четвёртая тонна топлива на внутреннем рынке. Торгуют бензином, дизелем, авиакеросином, мазутом, битумом, сжиженными газами.
Схема простая: заводы выставляют заявки на продажу. Покупатели — трейдеры, независимые АЗС, промышленные предприятия — делают заявки на покупку. Торги идут в режиме непрерывного двойного аукциона, когда цены меняются каждую секунду в зависимости от спроса и предложения. Это позволяет получить рыночную цену, а не ту, которую назначил производитель.
В 2010 году средний объём сделки на СПбМТСБ составлял около 554 тонн, на МБНК — 282 тонны. То есть даже мелкий трейдер мог зайти и купить небольшую партию. Это стало важным шагом к демократизации рынка.
Часть 4. Фьючерсы: следующий уровень
Но спотовая торговля — это только первый этап. Настоящая революция должна была произойти с запуском фьючерсов. Фьючерс — это контракт на поставку в будущем, который позволяет зафиксировать цену сегодня. Он нужен и производителям, чтобы планировать выручку, и потребителям, чтобы хеджировать риски роста цен.
В конце 2010 года СПбМТСБ начала торги поставочными фьючерсами на летнее дизельное топливо. Объём минимальной партии — 60 тонн, цена привязана к базису «железнодорожная станция Владимир». Позже добавились фьючерсы на бензин, мазут, газовый конденсат, СУГ.
Идея была гениальна: позволить участникам рынка страховаться от колебаний цен, планировать закупки на месяцы вперёд. Для нефтяных компаний это возможность оптимизировать производство и сбыт. Для государства — получить прозрачный ценовой индикатор.
Но, как я уже писал в предыдущих постах, фьючерсы на экспортную нефть так и не взлетели. А на внутреннем рынке они работают, но пока не стали массовыми.
Часть 5. Проблемы, которые мешают развитию
Несмотря на успехи, у нас есть серьёзные проблемы.
Проблема первая — анонимность. На российских биржах, как правило, известен продавец. Когда вы покупаете бензин, вы знаете, с какого завода он идёт. Это нарушает принцип анонимности, который является основой честного ценообразования. В мире никто не знает, кто продаёт и покупает фьючерс на Brent. А у нас — знают. Это создаёт возможности для манипуляций.
Проблема вторая — концентрация предложения. Основные объёмы принадлежат нескольким крупным компаниям. Если они решат не выставлять товар на биржу, рынок замирает. Государство пытается регулировать это нормативами, но компании часто находят способы обойти их, создавая искусственный дефицит.
Проблема третья — разнонаправленное развитие. Рынок нефтепродуктов развивается быстрее, чем законодательство. Биржевые правила постоянно меняются, и участники не всегда успевают адаптироваться.
Проблема четвёртая — неразвитость газового рынка. Газ до сих пор торгуется в основном по длинным контрактам с регулируемыми ценами. Биржевая торговля газом — пока капля в море (около 3–4% от внутреннего потребления). Хотя в мире спотовый рынок газа растёт стремительно. Например, на европейской бирже EEX за два года объём торгов газом на следующий день вырос в 12 раз.
Часть 6. Электронные торговые площадки: альтернатива бирже
Параллельно с биржами развивались электронные торговые площадки (ЭТП), созданные самими нефтяными компаниями. Наиболее известная — eOil, запущенная в 2006 году. Её главное отличие от биржи в том, что там нет клиринга. Зато система сама рассчитывает оптимальные маршруты доставки с учётом тарифов, погрузки-разгрузки, таможенных сборов.
В 2010 году eOil продавала более 300 тысяч тонн нефтепродуктов в месяц. Аналогичная площадка «Газпромнефти» — около 20–30 тысяч тонн. Это серьёзные объёмы, которые тоже влияют на рынок.
Участники хвалят ЭТП за удобство и прозрачность. Там нет человеческого фактора — торги полностью автоматизированы. Но критики говорят, что ЭТП — это скорее способ монетизации избыточных объёмов, а не реальная конкуренция.
Часть 7. Что должно быть дальше
Исследователи, которые писали эту статью, предлагают несколько направлений развития.
Первое. Объединить три существующие биржи в единую торговую систему. Это увеличит ликвидность, расширит географию поставок, позволит создать единый ценовой индекс.
Второе. Усилить анонимность торгов. Это ключевое условие для того, чтобы биржевые цены стали по-настоящему рыночными.
Третье. Развивать фьючерсный рынок. Без срочных контрактов невозможно эффективное хеджирование рисков.
Четвёртое. Расширять биржевую торговлю газом. У нас для этого есть все предпосылки: развитая инфраструктура, множество независимых производителей, растущий спрос.
Пятое. Привлекать на биржу малый и средний бизнес, а также бюджетные организации, которые должны закупать топливо через открытые торги.
Часть 8. Мой взгляд
Я, как человек, который провёл на бирже сотни сделок, скажу так: биржа — это не панацея, но она делает рынок честнее. Когда я вижу, что цена бензина на бирже выросла на 2% за день, я понимаю, что это реальный спрос, а не чья-то прихоть. Когда я вижу, что объёмы торгов падают, я знаю, что производители что-то зажимают.
Нам нужно продолжать реформы. Нужно, чтобы биржа стала не дополнительным, а основным каналом продаж. Нужно, чтобы фьючерсы на российскую нефть и газ признали в мире. И тогда наша страна сможет влиять на цены, а не просто подстраиваться под них.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как мы использовали биржевые фьючерсы, чтобы спасти бюджет сельхозпредприятия от скачка цен на дизельное топливо.
А теперь вопрос к вам: как вы считаете, нужна ли обязательная биржевая продажа топлива для всех производителей, или это должно оставаться добровольным делом?
Пишите в комментариях, обсудим.